Король-монах

— А мой брат? Испытывал ли он ревность? — продолжил допытываться Рамиро. Рассказанное Беренгаром звучало чудовищно, и будь это повествованием свидетелей о плене у сарацин, но так обращался христианин с христианином… Король поморщился. — Видно, я никогда не смогу усвоить урок, что с врагами порой нужно проявлять твёрдость и жестокость! Беренгар бросил на Рамиро обеспокоенный взгляд. Он был явно недоволен тем, что король так и не смог принять сердцем клятву Энрике и продолжал терзаться напрасными подозрениями: — Мой король, — первый советник, наконец, подобрал слова, — чтобы вы поняли суть, могу лишь привести пример. У мужа есть жена и любовница. Он посещает жену, относится к ней с уважением, ублажает в постели, но и полюбовницу не оставляет. Будет ли умная жена строить козни и разрушать установившийся мир? Не думаю, мой король. Да, изменять жене — это грех, но перестанет ли грешить муж, если откажется от связи с полюбовницей? Быть может, оставить всё как есть? Рамиро прищурился и поднял одну бровь, понимая, что под именем "муж" Беренгар имеет в виду себя и расписывает собственную позицию между преданностью королю и любовью к Энрике: — А не случится ли такого, что любовница захочет властвовать над мужем в ущерб законной жене? — Понимаете ли, мой король, — осторожно отвечал первый советник, — мужа в этом союзе всё устраивает: и спокойствие, и получаемое удовольствие. Он сам не заинтересован давать свободы своей любовнице больше, чем положено. По его разумению. — Будь так, будь так… — пожал плечами Рамиро и мысленно обратился к собственным делам. В Таэру должна была прибыть его будущая законная жена, к которой он, кроме долга, ничего не испытывал, теша собственное сознание мыслями и воспоминаниями о Бонче. Предвкушая, что он сможет сблизиться с нею ещё теснее, как только они покинут стены Эски. Внезапно воцарившуюся тишину нарушил осторожный стук в дверь, и на пороге появился Энрике. Злой, насупленный. Даже не пытавшийся скрыть своих эмоций. — Я выполнил в точности всё ваши поручения, мой сеньор, — бургундец опёрся плечом о косяк двери и застыл в такой позе. Его лицо было красным от напряжения, на висках блестели бисеринки пота, взгляд под припухшими веками был влажный, а из искусанной губы шла кровь, которую Энрике часто слизывал языком. — Лекарь не нужен? — участливо поинтересовался Рамиро, в ответ бургундец отрицательно мотнул головой. — Тогда показывай, что ты нашел под указанным балконом. Энрике, что-то достал из-за пазухи и сжал в руке: — Ничего, мой синьор, что указывало бы тайное ожидание. Только птичий помёт, зёрна, и вот это, — он разжал руку, показывая, что в ней — увядший розовый бутон, — но таких там было несколько, я взял один, чтобы показать вам. Рамиро был разочарован и раздосадован, и даже не попытался это скрыть. «Может быть, Бонче ждала, но, не разглядев никого в темноте, не решилась?» — попытался он утешить себя. — Понятно! — процедил сквозь зубы король, решив, что слишком дал вольности собственному воображению и решил, что юная неопытная девушка поведёт себя именно так, как в историях, что любят распевать трубадуры о Прекрасных Дамах. Он заставил себя отлепиться от табурета и, не скрывая стоны, последовал прочь, чуть задев Энрике плечом, поскольку тот не поспешил устраниться, чтобы открыть королю путь. Всё, что сейчас требовалось Рамиро — это омовение и чистая постель, в которой он намеревался проспать хотя бы до вечера, чтобы его никто не побеспокоил. Мгновенно появившиеся слуги бросились выполнять пожелания короля. Энрике зашел внутрь и крепко прикрыл за собой дверь. Он опять опустился на пол у ложа Беренгара и по исказившей его лицо муке было видно, что бургундец испытывает боль, хотя и терпит изо всех сил. Первый советник протянул руку и Энрике благодарственно прильнул к ней щекой, блаженно прикрывая глаза: — Он даже не пожелал ко мне прикоснуться или спросить о моём самочувствии, — обиженно прошептал Энрике. — Ненавижу их всех! — Не надо так, — попытался начать увещевания Беренгар. — Рамиро просто тебе еще не доверяет. Не может. Понимает, что и от тебя любви не дождётся. Но есть я… — Это пока, — прошипел Энрике, распахнул глаза и приблизил своё лицо к Беренгару. — Смотри, — в его руке был зажат маленький платок весь усеянный вышитыми цветочками. — Почему ты не сказал королю? — в ужасе встрепенулся первый советник, пытаясь приподняться на локтях. — Тише, тише! — Энрике крепко обнял его за плечи, удерживая на месте. — Ты ничего не знаешь и король в неведении. А я подслушал разговоры слуг. Поэтому я не захотел отдать найденный платок. Это очень важно! — быстро и со страстью зашептал бургундец. — Говори, — Беренгар дал себя уложить и обмяк телом, в разгоряченных ладонях, понимая, что уже причиняет своему любимому боль, заставляя того совершать размашистые движения руками. — Дама Бонифация Мир не столь юна, как её представляют. Ей почти семнадцать, и она помолвлена с одним из сеньоров из Кастилло. Её отец, Арналь Мир, намеренно подсовывает девицу нашему несмышлёному в таких делах королю, чтобы тот ею увлёкся, а через неё — возросло бы влияние семейства Мир и всех их друзей. Понимаешь? Если она доберётся до постели нашего короля первой, опередив законную супругу, то именно её первенец будет наследником Арракона — и не важно дочь или сын. А значит, Арналь Мир, а не ты, не я и даже не де Гута с епископами будут выражать свою волю и управлять королевством. Эска сметёт нас всех. И первыми, кто окажется под ударом, будем мы с тобой, Рен! Нам не простят наших прегрешений, дружбы с королём, побед и помощи, которую мы пытаемся оказать сейчас! — Проклятье! — в сердцах прошептал первый советник, понимая, что вольные заигрывания короля с незнакомой дамой, которые он так легко воспринял, порадовавшись, что Рамиро всё больше осваивается именно в роли воина и правителя, забывая, что был церковником, на самом деле — часть хорошо спланированного заговора. — Ты всё сделал правильно, пусть наш сеньор думает, что подарка не было или его подобрал кто-то другой. Рамиро в любовных делах, что неоперившийся птенец, — Беренгар ласково запустил пальцы с волосы Энрике, который тёрся о его бок небритой щекой и пытался пристроить голову. — Мы поддержим королеву, какой бы стервой она не была. Она будет чувствовать себя чужой в Арраконе, будет искать союзников, и найдёт нас…