Король-монах

Сон короля растянулся до следующего утра и причиной пробуждения стали сильный голод и чувство, что его мочевой пузырь сейчас разорвётся. Рамиро вскочил, еле дотянулся до горшка, служившего отхожим местом, затем нашел чистую одежду, разложенную на табурете, заместо брошенной вчера на пол, когда король с трудом добрёл до кровати, чтобы упокоить голову на подушке. Видно, слуги заходили, проверяли крепость сна и неслышимо убирались в комнате. На треножнике стоял пустой медный таз, а сверху в особые пазы был вдет кувшин, наполненный чистой водой, рядом висело длинное полотенце. Рамиро с удовольствием плеснул себе на руки и умыл лицо, намочил ткань и с удовольствием освежил тело, уже второй день оставшееся без купания. Затем он быстро оделся, вышел из своих покоев и сразу же наткнулся на слугу, приставленного охранять дверь. — Я есть хочу, — почти пожаловался ему король, — распорядись, чтобы накрыли стол, как можно скорее, я пойду проведать своего первого советника. — А его нет! — бодро доложил слуга. — Ещё вчера перенесли в странноприимный дом, — простоватый парень смолк, соображая, что ещё добавить. — Он сам так захотел! — Почему? — искренне удивился Рамиро. В доме Арналя Мира Беренгар постоянно находился бы под наблюдением лекаря и слуг, а так — только Энрике. «Энрике!» — он ощутил укол сожаления в сердце, неправильно было бы его столь сурово наказывать после того, как Беренгар рассказал о всех обидах, причинённых Альфонсо. Свой приказ Рамиро отдал, будучи крайне раздосадованным расстройством личных дел, но бургундец — не простолюдин, чтобы так с ним обращаться. Совесть монаха в это утро проснулась намного раньше короля, поэтому настойчиво призывала принести извинения. — Так, комната же была выделена только для одного, — простодушно ответил слуга. — А тот, второй, его слуга, которого по слухам вчера на площади высекли, отказался его покидать, а на полу наш хозяин отказался стелить — сказал, что нельзя им вместе… грех это, вот ваш рыцарь и распорядился отнести его в гостиницу. Рамиро был озадачен, как же много людей пытаются ему услужить, и в тоже время — сцепляются своими интересами за его спиной, а он пока вынужден изгибаться и подстраиваться, лишь бы не сильно кого задеть. — Давайте мы накроем вам стол в саду? Сегодня прекрасный тёплый день, — предложил слуга, и король согласно кивнул, понимая, что неспособен отказаться от пищи земной в угоду интересам своих подданных. Бонче, как нарочно, вышла погулять в сад со своими служанками, и трапеза короля затянулась, пока он, поглядывая на причину своих воздыханий через плотную живую изгородь лавра, пытался угадать, в какие игры играют девушки, завязывая одной из них глаза и весело кружась вокруг. В этот день на Бонче была «котта» яркого алого цвета, поэтому её никак нельзя было спутать с остальными. С каждым выпитым глотком вина в тело Рамиро проникала легкость в мыслях, и сердце в груди то слышимо начинало биться внутри, подобно птице о прутья клетки, то замирало хищным зверем, затаивая дыхание и готовясь к прыжку. И если бы девушки не устали и запыхавшись не ушли в дом, возвращаясь к вышиванию, то Рамиро так и сидел бы с блаженной улыбкой на лице, прислушиваясь к их смеху. Из сладких грёз его вырвало появление Арналя Мира, который деловито начал перечислять, какие распоряжения необходимо оставить в Эске перед отъездом в Таэру, напомнил, что монахи из монастыря святого Томаззо уже дважды справлялись, когда их бывший настоятель желает их посетить. Король вначале равнодушно вслушивался в неторопливую речь своего наместника в Эске, а потом окончательно пришел в себя и пытливо взглянул в глаза Мира, лучившиеся спокойствием: — Беренгар — это Памла и охрана границ с Аваррой и Кастилло. И пока не появилось человека более достойного и умелого в воинском искусстве, чем он, Беренгар остаётся в этих землях представителем короны Арракона. И к нему необходимо выказывать уважение. — Я как раз хотел поговорить с вами об этом, мой сеньор, у меня есть… — И я уверен, — жестко перебил его Рамиро, — что лекарь пристально наблюдает за его здоровьем и в странноприимном доме! — Конечно, конечно! — попытался успокоить его Мир, но король прочёл страх в его глазах. Имевший обыкновение печься только о собственной выгоде благородный дон из Эски счел ранение первого королевского советника, обладающего дурной славой, эпизодом незначащим, или уже мысленно вычеркнул Беренгара из списка доверенных лиц. — Я распоряжусь узнать… — Занимайтесь дальше нашей подготовкой к отъезду, — Рамиро, чуть пошатнувшись, встал из-за стола, — я сам его разыщу. Идти было недалеко: из ворот дома Мира, охраняемых привратником, вверх по улице между боковой стеной собора и фасадом дома до угла, затем пересечь главную городскую площадь по диагонали, и там между таверной и лавкой суконщика располагался вход в странноприимный дом. Однако король сначала распорядился разыскать кого-нибудь из своих рыцарей для сопровождения. Оказалось, что Педро де Айбар уже дожидается его появления с самого утра, перекидываясь в кости с конюхами на заднем дворе. — Мой король! — при появлении Рамиро рыцарь подскочил со своего места и сгрёб в ладонь горстку выигранных монет. Он сделал знак еще одному воину, чистившему лошадь, бросить свои дела и последовать с ним за королём. Уже на площади Педро удалось сравняться с быстрым шагом Рамиро, окриками расчищая для него путь между торговыми людьми и их покупателями. Король Арракона повернул к нему голову: — Надеюсь, ты не переусердствовал с нашим бургундским графом? Как я и просил? Педро сделал круглые глаза от удивления: — Это вы так просили? Я подумал, что «наш любимый пленник» себе цену набивает… — Понятно! — зло сквозь зубы бросил король, еще больше ускоряя шаг. — А что не так? — обеспокоенно воскликнул Педро, пытаясь его догнать и сбивая своими широкими плечами прохожих. — Простите, если недопонял! Рамиро резко остановился и Педро со всего размаху в него врезался, чуть не повалив на землю. Схватился, сгребая в объятия, едва удержав их обоих. — Запомни де Айбар, больше нет «нашего пленника», — Рамиро повернулся к нему лицом и, не скрывая полыхающей во взгляде ярости, ответил. — Есть рыцари, которые служат короне Арракона и в точности выполняют мои приказы. Если проиграем сражение, то виновен буду я, а не тот трубач, что не услышал команды к наступлению. У меня может быть множество скрытых от других планов, и если каждый будет подвергать мои слова сомнению, то эту битву за наследие Альфонсо можно даже не начинать. Я хочу доверять тебе всецело… — Простите, мой король, такое больше не повторится! — понимающе откликнулся Педро, отпуская короля из рук. Он склонил голову в знак покорности. — Пойдём! — устало ответил Рамиро. Его борьба за власть в умах подданных только начиналась, и первая победа в Альмудеваре — всего лишь маленький шаг вперёд. К ним подошел их второй спутник, которому король сразу же приказал отправиться за лекарем.