Часть 1
26 марта 2018 г., 00:59
Со временем все забывается, особенно, если прокручиваешь это в голове слишком часто. Сначала из памяти незаметно стираются детали, а потом, в один прекрасный день, не подумаешь об этом, на следующий день тоже — так и пропадает прошлое, теряясь в лабиринтах человеческого сознания.
***
В комнате было темно, можно было разглядеть только силуэты, очертания предметов. Единственный источник света — щель между дверью и полом. — Я проверю, как там мальчики, — послышался женский голос. Дверь скрипнула, и свет проник в комнату. Двухэтажная кровать, книжный шкаф и письменный стол — комната не маленькая, но заполнена только небольшая ее часть. Взгляд женщины окинул оба этажа кровати, она улыбнулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. С верхнего яруса на пол спрыгнул темноволосый подросток и посмотрел на другую постель. — Ноа! Одеяло зашевелилось. — Ноа, не притворяйся! Ты засыпаешь всегда только после полуночи, а сейчас половина одиннадцатого. — Ты опять будешь… — Продолжение фразы затерялось где-то под одеялом. Подросток улыбнулся и сорвал одеяло с постели, оставив его на полу. — Ты что делаешь?! — возмутился Ноа, садясь по-турецки. — Не надо было прятаться от меня. Ноа подвинулся, давая брату сесть. — Мама сейчас зайдет, и ей не понравится, что мы не спим, — пробубнил он. — Ей не понравится, что ты не спишь. А я — нет, потому что я старше. И хватит звать ее матерью! Наши родители умерли, она нам не родственница. Эти двое взяли нас из детского дома. У тебя есть только я, а у меня только ты, Ноа. Не забывай об этом. Он придвинулся и поцеловал младшего брата. — Перестань! Это неправильно… — Почему? — Ну, как же… — Ноа стал загибать пальцы: — Мы оба мальчики, мы еще не взрослые, мы родные братья, в конце концов! — Ты прав! — наигранно согласился старший. — Тогда я пошел наверх. — Нет! Не надо… — Ноа схватил его за рукав пижамы. — Я не могу заснуть в одиночестве. Останься, пожалуйста… — Хорошо, Ноа, только ради тебя. Он поднял с пола одеяло, накрыл им младшего брата, лег рядом и сделал вид, что засыпает. Ноа укрыл его одеялом и потрепал за воротник. — Чего? — Ты меня не поцелуешь? — покраснев до кончиков ушей, попросил он. — А кто говорил, что это неправильно? — напомнил старший, переворачиваясь набок, к Ноа лицом. — Да, неправильно… — пролепетал мальчик, — но я хочу. Я ничего не могу с этим поделать… Юноша одной рукой обнял брата, а вторую подложил ему под голову. — Молодец, что попросил…***
— Мистер Вэйстоун? — В дверь кабинета заглянула секретарша. — Пришли еще желающие получить должность Вашего ассистента. Пускать? — Давай. Невысокий молодой человек отошел от окна и сел в черное кресло. Секретарша исчезла из дверного проема, и через секунду вошел высокий блондин в черном костюме. — Присаживайтесь, — Вэйстоун указал на стул напротив. Блондин жеманно улыбнулся и присел. — Итак, мистер… — Мартин Тэйлс. — Мистер Тэйлс, скажите, почему именно Вы должны получить эту работу? — устало задал отрепетированный вопрос наниматель. — Потому что я умею слушать и за очень короткие сроки учусь понимать любые желания от договоров до кофе. — Кофе мне делает секретарша. Вредные привычки? — Что Вы имеете в виду? — Курение, любовь к алкоголю. — Ничего такого. Но я очень… очень люблю животных… — Простите, — заулыбался Вэйстоун, — в каком смысле? — Во всех! — взахлеб произнес Тэйлс. — Как можно не любить овечек? Или коз? Или… коров… они такие… пятнистые… Улыбка смылась с губ Вэйстоуна. — Мы Вам перезвоним, — отчеканил он. За блондином в кабинет вошла хорошенькая девушка в круглых очках и черном французском берете. — Мисс… — Миссис, — с милой полуулыбкой поправила Вэйстоуна девушка. — Миссис Д’Эвуа. — Вы француженка? — Нет, американка, но корни французские. — Ясно. Имеются ли у Вас вредные привычки? — Нет, нет, что Вы! Никогда не брала в рот сигарету, ни капли алкоголя… — Замечательно, — расцвел Вэйстоун. Но тут в сумочке миссис Д’Эвуа зазвонил телефон. — Разрешите ответить? — спросила она. — Да, конечно. Девушка расстегнула сумку, достала розовый мобильный и приложила трубку к уху. — Слушаю… Что?.. Ты совсем безрукий, что ли?! Никак своей тупой башкой не доварить, что я не могу покормить тебя?!.. Так подумай в следующий раз! Все! И не звони мне больше! — Она швырнула телефон в сумочку и как ни в чем не бывало улыбнулась Вэйстоуну. — Простите, сын… Ну, так что, я Вам подхожу? — Мы Вам перезвоним, — выдавил он доброжелательность. Когда дама исчезла из его кабинета, Вэйстоун нажал на телефоне кнопку связи с секретаршей. — Да, мистер Вэйстоун? — Лидия, зайди ко мне, — как можно сдержанней прохрипел в телефон начальник. Дверь открылась, и вошла секретарша. — Что-то случилось, мистер Вэйстоун? — Да! Случилось! Это ужасно! Почему нормальные люди не приходят на собеседование?! — А что с прошлыми не так? Может быть, у Вас, мистер Вэйстоун, слишком завышенные требования? — Ничего подобного! Это ко мне приходят одни психи! Один считал кофеин наркотиком, который распространяют с целью подавить волю простого народа, что в итоге окажется выгодным для лидеров каких-то перечисленных им арабских стран — я даже не уверен, существуют ли все эти страны! Другой страдает фобией перед факсом! Третья при мне по телефону наорала на сына за то, что тот ей просто позвонил, да так наорала, что я чуть заикой не стал! Четвертый вообще, кажется, зоофил! Про двух оставшихся претендентов, что были первыми на собеседовании, я вообще ничего говорить не буду, вспоминать даже не хочу! — Ну, может, на седьмой раз повезет, мистер Вэйстоун? — Ну и кто там? — Очень симпатичный молодой человек. — Мне не интересно, симпатичный он или нет, Лидия. Мне важно, есть ли у него на руке красный штамп психиатрической лечебницы. — Мне проверить, мистер Вэйстоун? — Просто позови. Вэйстоун крутанулся в кресле, закрывая глаза…***
Все та же комната, только позже — прошло целых два года. Книжки на полках изменились, а помещение так и осталось полупустым… Ноа, укутавшись в одеяло, сидел на нижнем ярусе перед братом. — Дурак… зачем заставил меня раздеться? — Я не заставлял — я попросил. — Тогда сам хотя бы рубашку сними — где честность? Его брат улыбнулся и, расстегивая рубашку, продолжил наблюдать за реакцией Ноа: мальчик не отводил взгляда, несмотря на то, что щеки покрылись ярким румянцем, а дыхание участилось. Старший кинул рубашку назад, на пол, и подвинулся к Ноа вплотную. — Я так люблю твое тело, — произнес он, медленно стягивая с младшего одеяло. Ноа зажмурился и лег, потянув брата на себя. — Ноа… я всегда буду тебя любить — не забывай об этом. — Хорошо, не забуду… — А я думаю, забудешь, — улыбнулся юноша. — Нужно, чтобы ты навсегда запомнил мои слова… Поцелуй в шею — и Ноа в ответ застонал: — Перестань… Но его брат не послушался. Спустившись ниже, он начал водить языком сперва по одному соску, потом по другому… Ноа закрыл рот руками, пытаясь этим напомнить себе, что нельзя издавать громких звуков. — Это неправильно… — Его дыхание стало совсем отрывистым. — Могу перестать… — Нет! — Ноа схватил брата, не давая ему отстраниться. — Вот видишь, — продолжал он улыбаться, гладя Ноа по бедру. — На самом деле тебе плевать, ты говоришь это потому, что так нужно сказать в такой ситуации. Но что тебе важнее: мнение других или я? — Ты, — беззвучно ответил Ноа… Дверь в комнату резко отворилась, на пороге стояли приютившие их супруги. Старший брат спокойно прикрыл Ноа одеялом, встал с кровати и молча посмотрел на вошедших. — Я так и знала! Я так и знала! — заохала женщина, глядя на приемных сыновей: на старшего, стоящего в одних только штанах, и младшего — полностью обнаженного. Она пробежала к Ноа, все еще не понимающему до конца, что сейчас произойдет. Ее муж отвесил старшему мальчику громкую пощечину. — Нет! — закричал Ноа, попытался добраться до брата, но названная мать его не пустила. — Одевайся и иди за мной, — скомандовал лже-отец. — Брат!.. Он поднял с пола рубашку и, улыбаясь, посмотрел на Ноа в последний раз. — Не забывай то, что я тебе сказал. Ноа замер, слезы сами покатились по его щекам, он протянул руку — хотя бы в последний раз… Старший тоже потянулся к нему, но их пальцы так и не успели соприкоснуться…
