Родные

      Ноа по имени позвал голос брата, но он слишком сильно хотел спать, чтобы отзываться. По всему телу разлилась необъятная легкость. Под щекой появилось что-то теплое. Ноа переложил правую руку и почувствовал сердцебиение, родное, успокаивающее.       Изредка сны о прошлом Ноа обрывались и в промежутках между ними всплывали обрывки чего-то более реального…

***

      Пятилетний мальчик сидел на песке у горки и держался за нос, чуть не плача. Над ним навис второклассник, готовящийся ко второму удару.       — Ноа!       Внезапно появившийся Нил на бегу ударил обидчика своего младшего брата прямо в ухо. Второклассник упал как подкошенный, не понимая, что произошло.       — Ноа, ты в порядке? Дай посмотреть.       Нил убрал руки Ноа от лица. Из носа тонкой струйкой бежала кровь. Нил слегка поднял голову брата и зажал нос чуть ниже переносицы.       — Дыши ртом, задохнешься, дурак! — рассердился Нил.       Ноа хихикнул, булькнув кровью, и закрыл глаза.       Старший Номель отпустил нос брата — кровь остановилась и больше не стекала по подбородку, капая Ноа на штаны. Нил достал из кармана платок и бережно начал стирать кровь с его лица.       — Всегда ты в какую-нибудь неприятность попадаешь!..       — Прости…       — Все! — Нил спрятал окровавленный платок обратно в карманчик штанов. — Теперь и не видно совсем, что что-то было не так.       Мальчишки улыбнулись друг другу.       — Я тебя люблю, — звонким голосочком пролепетал Ноа.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся еще шире Нил. — А теперь бежим домой, мама нас час назад звала.       — Хорошо!..

***

      Темно. Только голоса.       — Едьте тише только, — попросил Нил.       — Без проблем. — Это был незнакомый для Ноа голос с индусским акцентом. — А он что, перебрал?       — Нет, просто спит…       Резкий толчок. Кажется, они были в машине…

***

      Дверь в кладовку открылась, и свет резанул по глазам.       — Что ты здесь делаешь? — На пороге стоял юный Нил.       — Ничего. — Ноа сидел, обняв колени. — Зачем пришел?       — Спросить, что с тобой. — Нил сел рядом с братом. — Ну? — поторопил он Ноа.       — Это неправильно. Вот скажи, ты зачем все это со мной делаешь?       — Потому что я тебя люблю, потому что хочу, чтобы тебе было хорошо, а еще потому, что мне нравится смотреть на тебя в таком состоянии, — с полуулыбкой разъяснил Нил.       — Я тебя тоже люблю, не меньше, чем ты меня, так почему ты мне не разрешаешь делать хотя бы часть того, что делаешь сам? — Ноа расположился у старшего брата между ног и припал щекой к его груди, обнимая Нила.       — Как бы тебе объяснить? — задумался Номель, целуя Ноа в макушку и ответно заключая его в объятия. — В паре двое людей, одному из которых нравится смотреть на реакцию второго, доставлять ему всячески удовольствие, а этому второму — когда с ним делают «все эти вещи», как ты это называешь. Понял?       Ноа поднял глаза на брата.       — Я не ребенок и много уже знаю, поэтому и начал этот разговор. Ты тоже возбуждаешься, — принялся упрямиться Ноа, — у тебя тоже встает, так почему я не могу… не могу… — Он покраснел и отвел глаза в сторону.       — Вот видишь, — засмеялся Нил, — ты даже выговорить это не можешь, а хочешь сделать!       — Могу! Минет!       Нил дал ему по губам, и Ноа обиженно посмотрел на брата:       — За что?       — Чтобы не орал на весь дом, — улыбаясь, произнес тот.       Ноа высунул язык. Нил придвинул к себе брата и поцеловал, посасывая его язык и губы. Ноа тихо застонал, сжимая край его футболки…

***

      — Надо же, а ты не такой тяжелый, как я предполагал. — Нил опустил спящего начальника на диван. — Ты даже представить себе не можешь, какие чудеса изворотливости я проявил, держа тебя на руках и открывая дверь ключом, который предварительно достал из твоего кармана, таща тебя на своем плече… Может, мне в акробаты податься? — Нил провел рукой по лбу Ноа, убирая с лица пряди темных волос. — А ты все так же мило спишь с несомкнутыми губами, — тихо произнес Номель и легонько коснулся его губ своими.       Ноа что-то промычал, просыпаясь.       — Как спалось? — как ни в чем не бывало спросил Нил.       — Тревожно… — Ноа открыл глаза. — Ты же меня не целовал секунду назад?..       — Виновен — не смог удержаться.       Ноа покраснел и приложил тыльную сторону ладони к губам.       — Ноа, тебе не надоело?       — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Он сел.       Нил перебрался с пола на диван.       — С того времени ничего не изменилось. И ты тоже не поменялся. Это все для них: для Вуда, для Одри, для Лидии. Но не для меня. — Он накрыл собой Ноа. — Меня же ты никогда не хотел обмануть?       Ноа отвел взгляд к окну.       — Зачем ты сказал то, что сказал в моем кабинете? — задал Вэйстоун вместо ответа свой вопрос.       — Потому что это правда, потому что я хочу, чтобы ты это слушал, потому…       — Перестань, ты прямо как в детстве начинаешь говорить — на все ровно три причины!..       — Ноа…       Он повернулся к Нилу и осторожно дотронулся до запекшейся крови поверх пореза на его щеке.       — Больно?       — Нет.       Нил наклонился к брату, Ноа не отдернул руку, а продолжал водить пальцами по ране, как будто она от этого быстрее бы зажила.       — Простите, мистер Вэйстоун, — прошептал Нил, — но я не смогу и дальше оставаться послушным и примерным сотрудником.       — Почему?       — Потому что я по тебе соскучился, потому что я тебя люблю… и потому что я хочу тебя…       Сердце Ноа замерло. Нил поцеловал его, и Ноа, зажмурившись, лег. Нил приподнялся.       — Детство кончилось, Ноа, играть буду по-взрослому, — с улыбкой добавил он. — Осилишь или испугаешься?       — Мне двадцать один, а не… — Внезапно Ноа осекся и покраснел.       — Что такое?       — Мне приснился разговор в кладовке… ты, наверное, не помнишь…       — Это когда ты заорал…       Ноа закрыл ладонью Нилу рот.       — Не обязательно повторять!       Нил рассмеялся, отводя руку от губ и повторяя поцелуй.       — Ты все такой же нелепый.       — Почему нелепый? — обиделся Ноа.       — А потому что так себя ведешь: словно собственной тени боишься. Но я рад, что ты не изменился. Я часто фантазировал, представлял нашу встречу, но всегда в моих фантазиях ты был немножко другим — семь лет прошло, ты не мог не измениться. А ты все такой же… И знаешь, что еще? У меня закончились умные мысли, хватит разговоров, — и он поцеловал Ноа, одновременно с этим расстегивая пуговицы его строгой выглаженной рубашки.       — Подожди, галстук… — в перерыве между поцелуями напомнил Вэйстоун.       — Я, кажется, придумал, что можно с ним сделать, — сверкнул глазами Нил, снимая с Ноа темно-красный галстук.       — Эй, ты что делаешь? — возмутился младший брат, когда Номель завел его руки за спину и связал запястья.       — Это чтобы ты мне не мешал. Еще бы рот тебе завязать… — захохотал Нил.       — Перестань, развяжи меня, не смешно…       Номель придвинулся ближе и мягко прошептал на ухо Ноа:       — А я это и не для смеха делаю, — и, спустив расстегнутую рубашку с торса, принялся целовать шею и плечи. Как только Нил спустился к его груди и животу, Ноа не сдержался и застонал.       «Умница, Ноа…», — сказал про себя Номель, продолжая наслаждаться его телом. Пока губы целовали живот, руки расстегнули ширинку и пуговицу официальных черных брюк.       — Нил, развяжи… — простонал Ноа.       Номель надвинулся к губам Вэйстоуна.       — Потому что тебе так еще лучше, и ты не можешь больше терпеть?       Вместо ответа Ноа требовательно поцеловал Нила — впервые за все время сам.       Нил спустился на ковер и за ноги перевернул Ноа поперек дивана.       — Ты всегда так быстро возбуждаешься — рад видеть, что и это не изменилось. — Нил ехидно улыбнулся. — О, я смотрю, ты очень даже вырос с того времени, меня скоро догонишь.       — Как был дураком, так им и остался… — Глаза Ноа были приоткрыты, грудь вздымалась от резких и глубоких вздохов.       Нил властно улыбнулся и стащил с Ноа оставшуюся одежду. Номель провел рукой по животу брата, и Ноа вздрогнул, закусывая нижнюю губу.       — Боишься?       — Никогда не боялся…       Ноа застонал, почувствовав влажность рта Нила, тело обмякло и больше не слушалось своего владельца. Чередование губ и языка — такое удовольствие было невозможно терпеть. Связанные руки царапали ногтями синюю обивку дивана. Всего несколько минут, и мышцы сократились — Ноа кончил и попытался отдышаться.       — Дурак…       — Ну и почему — на этот раз? — Нил хищно облизнул губы. — Хм, примерно такой вкус я и представлял…       — Вот за такие фразочки ты и дурак! Раздел меня, а сам сидишь одетый — где честность?       Нил, улыбнувшись, снял светлую рубашку. Ноа лег затылком ему на грудь. Номель сразу нахмурился, почуяв неладное.       — Не помню, чтобы ты так открыто податливо себя вел. Что удумал?       Звук расстегивающейся ширинки все быстро прояснил…       — Ах ты… — со своей обычной улыбкой только и вымолвил Нил, придерживая брата за плечи.       Ноа перевернулся и встал на коленях перед Номелем.       — Ты мне тогда «нет» не сказал, — произнес Ноа, — и теперь не скажешь. Развяжи мне руки.       — Ну что мне с тобой делать? — пожал плечами Нил, наклонился к нему и потянул за край галстука, развязывая узел. — Хотя, по-моему, делать это с завязанными руками куда эротичнее.       Ноа потер запястья и прильнул губами к устам старшего брата, проводя пальцами по его груди, животу, ниже… Вэйстоун с удовольствием отметил, как изменилось дыхание Нила, как только горячие руки Ноа добрались до его члена.       — Нил… — и Ноа склонил голову.       Провел языком снизу, от основания, вверх — Нил сжал плечо Ноа; медленными круговыми движениями облизал головку — Номель закрыл глаза и запрокинул голову. Ноа разомкнул губы — и его слуха коснулся низкий бархатный стон. Веки Ноа опустились на глаза: он делал минет и сам постанывал от удовольствия…       Нил остановил его, поцеловав в засос. Их губы разъединились, и Нил, посмеиваясь, произнес:       — Я уже пожалел, что раньше не позволял тебе это делать.       Ноа хотел было продолжить, но Нил крепко его обнял.       — Не пожалеешь, если мы с тобой пойдем до конца?       — Почему это я пожалеть должен?.. — смутился Ноа, опуская глаза. — Я ведь… Ты ведь… Я с тринадцати лет кручу это в голове, а ты два года тогда…       — Ах вот, в чем дело! — Нил засмеялся, но весьма иронично. — Так я тебя, бедного, два года зверски мучил воздержанием? Ну извини, мой милый, ты был, по моим меркам, слишком маленьким для такого истязания. Зато теперь… — Он облокотился на спинку дивана и бегло осмотрел двери. — Где у тебя тут спальня?       Ноа указал пальцем на одну из четырех дверей. Нил с резкостью тигра поднял Ноа на руки и, занеся в спальню, любовно бросил на кровать.       — Дурак! — пробормотал младший брат, поправляя съехавшую с плеча рубашку.       Нил хищно приблизился к Ноа, водя указательным пальцем из стороны в сторону перед его носом:       — Не-одеваться, — сказал он с выразительной паузой и за плечи перевернул Ноа, поставив его на четвереньки.       Нил нежно провел пальцами…       — Нет! — вдруг завопил Ноа. — Хватит с меня всех этих тренировок! Это пытка, и ты даже представить себе не можешь, какая — столько времени тянуть… Просто войди в меня!..       Нил прижал к себе Ноа, проведя членом, влажным от слюны, между ягодиц брата. Ноа закрыл глаза, и вместо продолжения тирады с его губ слетел легкий стон.       — О чем ты вообще просишь? — тихо спросил Нил. — Твое тело не привыкло к подобному, ты не можешь этого не понимать. — В ответ Ноа покраснел и упал лицом в подушку. — Ноа… ты смутился того, о чем я подумал? — весело поинтересовался Нил.       — Ничего ты не понимаешь… — Ноа говорил в подушку, только чтобы не смотреть Нилу в глаза. — Я так часто вспоминал тебя… Да, я пытался почувствовать что-то большее! — выкрикнул он, кусая наволочку.       — Черт, приятно, — выдохнул Нил. — Как представлю тебя с такими игрушками… — Номель нежно погладил брата по члену, и Ноа тихо застонал, подаваясь назад. — Я всегда буду любить тебя…       Ноа почувствовал, как Нил входит в него, и глубоко вздохнул, чтобы не вскрикнуть от боли, сжал наволочку и прогнул спину. Номель вошел полностью и подождал, пока Ноа немного привыкнет.       — Очень больно? — спросил он, наклонившись к уху брата.       — Не очень, но… — Ноа приподнялся с подушки и поцеловал Нила.       Номель стал мерно двигаться, входя только на две третьих, провел жаркой ладонью по вздрагивающей спине Ноа, руки остановились на его бедрах. Нил слегка ускорил темп, и Ноа издал громкий стон. Постепенно ритм возрос, участились и стоны. Нил теснее прижимал к себе брата. Ноа прогнулся еще больше, дыша взахлеб. Уже не было сил стонать! Лишь бесконечное тепло и наслаждение, заставляющее его это делать, двигаться в такт Нилу, чувствовать его всем телом, всею душой — всем сердцем. И ничто и никто не имеет право прервать или помешать всему этому. Сейчас нет других людей, нет телефонов, нет электронных писем, работы, обязанностей, боли, сожаления или чувства вины. Только одна сплошная, нескончаемая — любовь…       Из груди Ноа вырвался еще более громкий стон, по всему телу молниеносно пронеслась дрожь, руки ослабли, и он упал на постель.       Нил лег сверху.       — Устал? — спросил он, целуя Ноа шею и плечи.       — Я… — Ноа зажмурился, собирая всю свою решительность воедино. — Я хочу еще…       Нил улыбнулся, замирая губами на нежной коже Ноа.       — Молодец, что попросил…