Родные

      Дверь в кабинет открылась, и Вэйстоун оторвался от воспоминаний.       — Простите, что опоздал, — вздохнул Нил, присаживая на уютный диванчик. — Только к двум часам смог заснуть, мысли мучили, потому с утра не услышал будильник.       — Да ничего, — ответил Ноа, избегая взгляда брата.       — А Вам как спалось? — И добавил: — Выглядите не очень…       — Ты меня не каждый день видишь, чтобы судить, — буркнул Вэйстоун, снова погружаясь в работу.       Вошла Лидия с чашкой кофе и по дороге к столу начальника подмигнула Нилу, начав еще больше раскачивать бедрами.       — Мистер Вэйстоун, это Вам.       — Я не просил.       — Я сама решила принести. Выглядите Вы не очень хорошо сегодня. Ночью не спали?       — Да вы все сговорились, что ли? — всплеснул руками Ноа, чем чуть не разлил кофе.       — Простите, — и Лидия убежала, стуча по кафельному полу тонкими шпильками.       — Зачем красавицу обидел? — спросил Нил, подходя к столу и отодвигая чашку подальше от документов и клавиатуры.       — Переживет. Она себе обиды по пять раз на дню придумывает.       Дверь с грохотом отворилась, и Вэйстоун вздрогнул, уронив на пол все бумаги. В дверном проеме стоял мужчина, небритый, взъерошенный, но все-таки в деловом костюме. Ноа опустился на пол, но Нил поднял его за воротник пиджака.       — Я — Ваш ассистент, так что это моя обязанность.       — Спасибо, — кивнул Ноа, отворачиваясь от Номеля.       Нил посмотрел на Вэйстоуна со своей обычной улыбкой и продолжил собирать документы.       — Ты по делу или как всегда? — Вэйстоун сел в кресло и с тоской взглянул на вошедшего.       — И то, и другое! — чересчур бодро для своего внешнего вида ответил тот и присел на стул перед столом директора отдела рекламы. — Что с твоим лицом? Ты какой-то невыспавшийся.       Нил усмехнулся, раскладывая документы в новую стопку.       — Давай уже по делу.       — Легко! Ты на несколько нуликов вылез за рамки бюджета.       — Вы работаете здесь финансовым директором? — догадался Нил.       — Ну да! А по моему внешнему виду разве не скажешь, что я имею дело с финансами?       — Скорее, умеете их просаживать.       — Это да, это да… — Он задумчиво почесал щетину на левой щеке. — А ты ассистент нашего Эн?       — «Эн»?       — Ну да, знаешь его закон — никто не должен называть его по имени? Так вот, поэтому все и зовут его «Эн». Можно было бы звать по-официальному, но он такой миляга, и «мистер Вэйстоун» не для него. Я — Одри.       — А разве это не женское имя? — как можно мягче спросил Нил.       — Одриан, — пояснил Ноа.       — Но Одри — куда лучше! — хохотнул финансовый директор. — А ты кто?       — Нил. Нил Номель.       — «Нил» — это… как река в Египте?       — Да. — Номель положил руку на спинку кресла, и Ноа вжался в обивку.       — Какое интересное влияние ты на него оказываешь, Нил, — заметил Одри.       — Так! — Вэйстоун выпрямился. — Никакое влияние никто ни на кого не оказывает. Мне неприятно, когда кто-то стоит над душой, вот и все. Отойди от меня! — Ноа вытолкал Номеля к краю стола и вернулся к Одри: — Ты что от меня хочешь?       — Я? Я ничего не хочу, — пожал плечами Одри. — Мне сказали тебя припугнуть, я попытался.       — И кто сказал?       — Дерево.       У Нила рука соскользнула с поверхности стола, и он чуть не упал:       — …Какое дерево?       — Это же просто! Дерево — древесина — Вуд! [*]       — Передай ему, что все будет как обычно. Я не собираюсь урезать бюджет из-за его опасений. И хватит играть в этот детский сад: «Эн», «Дерево»… ты еще вон этого Анубисом назови или Фараоном, — разозлился Вэйстоун.       — А что? Анубис — Египет — Нил — в этом есть определенная логика…       — Пошел вон.       — Хорошо. Через часок еще зайду, — с улыбкой до ушей пообещал Одри и вышел за дверь.       — Я тобой горжусь.       Ноа обернулся к Нилу.       — О чем ты?       — Ну, как же, — Номель присел на край стола, — у тебя все-таки пробился характер. Ты не отказываешься от своих планов и задумок, ты свободно выгоняешь из кабинета того, кто тебе надоел, ты показываешь свое мнение, а не обращаешь внимание только на чужое. Мне хотелось, чтобы ты был хозяином своей судьбы. Так и вышло.       Ноа, прямо как в детстве, с ноткой непонимания смотрел на брата. В этот момент в нем играло смутное желание перенестись в ту пору, воспоминания о которой так и не дали ему заснуть…       В кармане штанов Нила так не вовремя затрезвонил телефон, и Ноа отвернулся от брата вместе с креслом.       — Слушаю… — ответил Номель. — Да, неплохо, спасибо. А у тебя?.. Да? И какой сюрприз?.. Приятный хотя бы?.. Нет, извини, сегодня никак не получится… Да, работой завалили… Через неделю. Или две. Давай лучше я тебе перезвоню, как освобожусь?.. Все, пока… Да, мне тоже… Не заставляй меня это говорить вслух… Ну ладно, мне тоже было вчера хорошо, счастлив? — засмеялся Нил.       Ноа вцепился ногтями в подлокотники.       — Все, теперь точно пока. — Номель спрятал мобильник в карман. — Извини, надо было ответить…       — Выйди из моего кабинета.       — Почему?       — Я держусь на ниточке от фразы «Ты уволен». Уйди… — Заметив, что Нил никуда уходить не собирается, Ноа вскочил с кресла и ударил кулаком по столу. — Пошел прочь отсюда! Не слышишь, что ли?!       — Что на тебя нашло? — удивился Нил.       — Ничего не нашло! Вчера опять за старое взялся! А после всего, что наврал мне, спал с кем-то?!       Нил просветлел.       — Оу… ты неправильно все растолковал…       Вэйстоун двинул рукой, и чашка упала со стола, расколовшись на несколько крупных частей.       — Ты не поранился? — испугался Нил. Он хотел подойти к брату, но Ноа попятился назад, поскользнулся на разлитом кофе и упал. — Ноа!       — Не подходи ко мне!       В неясно откуда взявшейся панике Ноа схватил осколок и рассек воздух перед собой. По щеке стоящего возле него на коленях Нила потекла кровь.       — А я все равно не уйду, — тихо произнес Номель, забирая у испуганного Ноа осколок чашки и откидывая стекло к стене. — Ты как?       — Я… не знаю, почему… у тебя кровь… — Ноа опять тяжело дышал, в точности как вчера.       — Да ладно, царапина. Испугался? — Нил приблизился и обнял Ноа. — Ты дурак. Этот звонок — совсем не то, что ты подумал. Я вчера пил с другом…       — «Мне тоже было вчера хорошо…», — передразнил Ноа, стараясь отцепить от себя Номеля.       — Я не люблю крепкие спиртные напитки, а он ценитель этого. Предложил мне вчера выпить, чуть ли не силой что-то в меня вливал. Он любит, когда кому-то еще нравится то же, что и ему, а я тогда так и не признался, что, в принципе, выпивка была неплоха. Вот, хотя бы по телефону, но он вынудил меня это произнести. А ты меня приревновал? — улыбаясь, спросил Нил.       — Нет! Уйди, хватит меня лапать!       Ноа притих — Нил не отпустил его. Он смотрел брату в глаза тем же взглядом, как и тогда…

***

      Огромная светлая детская: две двуспальные кровати, рядом полки, заставленные игрушками. На желтом ковре посреди детской сидел девятилетний мальчик и сосредоточенно строил из игральных карт домик, задерживая воздух в легких каждый раз, когда новая карта ложилась сверху.       Дверь тихо открылась, и к мальчику подошел брат. Нил мешкал, стоя у него за спиной.       — Ноа, — позвал он.       Мальчик обернулся.       — Братик! Ты поиграешь со мной?       — Не сейчас. Мне нужно тебе рассказать… — У Нила дрожали губы и руки.       — Нил, что случилось? — затревожился Ноа. — Ты бледный… Ты чего-то испугался, да?       Нил опустился на колени и обнял брата.       — Самолет, на котором летели мама и папа, упал в океан…       — Но их же спасут? Там же много кораблей, а мамочка и папочка хорошо умеют плавать — помнишь, как они нас учили?       Нил сжал его еще крепче.       — Нет, Ноа… самолет утонул…       — А мама с папой?..       Нил немного отодвинулся от младшего брата и посмотрел ему в глаза.       Карточный домик рухнул…       — Они тоже… — зашевелил губами Ноа и опустил голову. Взгляд стал стеклянным, дыхание — редким. Казалось, он обратился в искусно сделанную куклу.       — Ноа… — Нил провел ладонью по его щеке, но мальчик не отреагировал. — Ноа, поплачь лучше… не закрывайся… хотя бы от меня. Ты слышишь?       Нил наклонился и поцеловал его в лоб. Глаза Ноа закрылись, и из-под век побежали слезы…

***

      — Пожалуйста, не смотри на меня так… — отвел взгляд Ноа. — Мне так тоскливо становится, когда у тебя такой взгляд… Ты ведь и по-другому смотреть умеешь. Я помню, какие у тебя глаза, когда ты смеешься, когда злишься, когда ты… все эти вещи со мной делаешь… Но когда мы в последний раз виделись, у тебя был такой взгляд, как сейчас, несмотря на то, что ты улыбался.       — Ты заметил, что сказал почти все в настоящем времени: «смеешься», «злишься», «все эти вещи делаешь со мной»? — Нил не стал скрывать улыбку. — Значит, или переживаешь все это снова, или хочешь, чтобы оно было в настоящем.       — Меня преследует прошлое.       — Меня тоже. Каждую ночь снится что-то из той поры. Прошлое, считаешь, не вернуть?       Ноа пришел в себя и оттолкнул старшего брата.       — Не надо больше меня обнимать. Детство уже прошло, надо заканчивать все эти глупости, понял?       — Это не глупости…       Дверь открылась.       — …я тебя люблю.       Ноа и Вуд, стоящий в дверях, окаменели.       — Что здесь происходит?! — рыкнул Вуд, глядя вылупленными глазами на Нила, обнимающего Ноа на полу среди осколков и бумаг, который Вэйстоун смел, когда падал. — Сукин ты сын, опять взялся за свое?!       Вуд бросился к сыну и его «насильнику», но Нил резко встал на ноги, и смелость героя испарилась — он пошатнулся и шагнул назад.       — Сдулись, папа? — ухмыльнулся Нил.       Дверь снова распахнулась и двинула Вуда по плечу. В кабинет директора отдела рекламы всунулась физиономия Одри.       — Какая сволочь дверь подпирает? — громко проворчал он, заглянул за дверь и увидел пришибленного начальника. — Я имел в виду… Эгхем! Какая сволочь разрешила уважаемому мистеру Вуду стоять в таком опасном месте?! Тут же и… продуть может… простите, я позже… — и дверь закрылась.       — Да у вас здесь прямо развлекательный телесериал, — поджал губы от смеха Номель. — Я, пожалуй, здесь надолго задержусь, да, мистер Вуд?       Нил подал Ноа руку.       — Спасибо. — Он ухватился за нее и поднялся. — Надо Лидии сказать, пусть уберет все это.       — Хорошо, мистер Вэйстоун. — Все еще продолжая давиться хохотом после выходки Одри, Нил кивнул и поправил рукав пиджака Ноа. — Я сию минуту ей передам. — Он нажал кнопку на коммутаторе: — Лидия, у нас небольшое ЧП произошло: уберите осколки и кофе с пола, пожалуйста. Однако я уверен, что Вы сварили его чрезвычайно вкусным. Спасибо… Вот видите, мистер Вуд, я работаю, выкладываюсь на сто двадцать процентов, а Вы ругаетесь.       Вуд походил на быка, которого привели на бойню, — в глазах кашица из печали, немощи, обиды и ярости, направленной на Нила Номеля.       Ноа сел в кресло и затянул туже галстук.       — Ты что-то хотел? Если в сотый раз прибежал по поводу бюджета, мой ответ прежний: реклама последней версии стоит этих денег, на рынке информация о новинке такого типа произведет фурор, подобный взрыву атомной бомбы. Так что хватит меня донимать — ты мешаешь работать, — подытожил Вэйстоун.       Вуд грозно прошел к столу и ударил по нему обоими кулаками.       — Ты решил оставить этого морального урода?! Если его не уволишь ты, это сделаю я!       — Интересно, по какой это причине ты собираешься это сделать? — разглядывая ярлыки на «рабочем столе», полюбопытствовал Ноа. — Он отлично выполняет свои обязанности — как мой ассистент, если ты еще не забыл. Так как я — его прямой начальник, то на его увольнение потребуется мое согласие — один из законов фирмы. А теперь не мешай мне заниматься тем, за что мне платят деньги. Лучше посиди в своем кабинете и поразмысли, дам ли я тебе это самое согласие.       Вуд, ничего не обронил в ответ и вышел вон, громко хлопнув дверью.       — Я выйду покурить? — спросил Нил, провожая взглядом Вуда.       — Да, конечно, — махнул рукой Ноа, уже погрузившись в работу.       Нил вышел следом за Вудом и нашел его с сигаретой у окна. Номель встал рядом, спиной к стеклу.       — Давно он стал таким?       Вуд бросил недовольный взгляд на бывшего приемного сына.       — С тех пор, как ты «умер». Как только я вернул тебя в приют, он как в ступор впал: сидел, уткнувшись в пол, даже не моргал. Есть, пить не просил — приходилось заставлять. Он ни на что не реагировал. Сначала мы обратились к врачу, он осмотрел Ноа, сказал, что мальчик абсолютно здоров, но с психикой проблема, а не с телом. Отвезли с женой его к психологу, тот пару сеансов сам с собой поразговаривал — Ноа так ни слова не произнес. После этого нам и посоветовали поставить точку, внести определенность… мы и сказали, что ты спрыгнул с крыши лечебницы. — Вуд затянулся и продолжил: — Ноа начал отвечать, стал таким, каким был до этого, но нам с женой так только казалось. Он очень изменился. Грубил, если что-то даже самую малость его не устраивало, а когда разговор хоть немного касался тебя, он вставал и молча уходил куда-нибудь.       — Ему больше нечего было терять, — прочувствовал Нил. — Когда родители погибли, он так же закрылся в себе.       — И как же ты его вывел из этого состояния?       — Попросил не прятать себя от меня и поцеловал.       — Так просто? — горько усмехнулся Вуд.       — Мне тогда тоже было сложно: как услышал об авиакатастрофе, несколько часов проревел в кладовке, а потом пошел сказать про родителей Ноа…       — Жестоко заставлять ребенка сообщать кому-то такую новость, — вздохнул Вуд.       — А не жестоко разлучать меня и Ноа? — передернул Нил. — Именно я должен был это ему рассказать — ближе меня у него никого не было тогда.       — И потом не было. — Вуд посмотрел Нилу в глаза. — Он нас с женой так и не принял, чуяло детское сердце то предательство, которое мы совершили. Она так и умерла без сына… Вот так: хотел спасти Ноа, а потерял и его, и жену. Она спрыгнула с крыши. Иронично, правда? — Он потушил сигарету о подоконник.       — Мне жаль Вас, — признался Нил. — Я Вас ненавижу. Но мне Вас жаль.       — Не подумал бы, что ты будешь меня жалеть после того, что я натворил.       — Я… понимаю, — нашелся Нил. — Вы думали о Ноа. Может быть, будь я на Вашем месте, я бы тоже видел все в таком свете и поступил бы точно так же. Когда я сообразил, кто такой мой новый начальник, кто такой Вы, когда вспомнил фамилию Вашей жены, мне захотелось вдарить Вам пару раз.       — Так давай прямо сейчас.       — Нет, — неожиданно для Вуда ответил Нил.       — Почему? Я загубил тебе жизнь, сделал больно и тебе, и Ноа. Не отомстишь?       — Разве это месть? Жизнь Вам отомстила. — Номель отодвинулся от окна и сунул руки в карманы. — Я хочу вернуть себе Ноа. А может, мне еще и лень ранить о Вас руки.       — Нил, — Вуд разогнулся и встал прямо, — ты спал с кем-нибудь с того времени?       — Нет, — смеясь, пожал плечами Номель, — я романтик.       — Я, конечно, понимаю, что мои слова время назад не воротят, но… Нил, я сожалею, что так поступил.       — Естественно. Ноа — не тот идеальный сын, о каком Вы мечтали; Ваша жена погибла — мало хорошего.       — Это тоже, но я только сейчас пожалел из-за тебя, — изрек Вуд. — Ты его любишь. Всегда любил и всегда будешь. Я никогда не признаю подобного и теперь тоже не собираюсь, но… вы связаны каким-то чудесным образом.       — Это слово из шести букв, — улыбнулся Нил.       — «Судьба»?       — Нет, мистер Вуд, хотя и без нее никуда. Есть на этом свете вещи, способные изменить даже судьбу.       И Нил вернулся в кабинет, оставив Вуда у холодного стекла, по которому быстро покатились капли дождя.