Небо

      Полдень — а на одеяле все еще лежал Лео, прикрывая запястьем глаза от назойливого солнечного света. Завтрак, занятия — сейчас все это отошло на задний план. Когда плохо, ничего не хочется.       — Что же вчера со мной произошло? — продолжил он вполголоса разговор сам с собой. — Я не как обычно представил себя на месте другого человека; когда Рон мне рассказывал о своей смерти, я почувствовал… невыносимую боль… хотелось зарыдать, биться в истерике, кататься по полу или разбить ему лицо в кровь. — Но потолок бездушно не отреагировал. — Я теряю себя?.. — Лео отвернулся к стенке и закрыл глаза, вспоминая, как вчера, ближе к полуночи, он тряс Акерона за пиджак и выкрикивал то, что говорить должен был совсем не он, а Киолай.       Дверь тихо скрипнула, и в комнату кто-то мягко вошел. Но Лео был слишком погружен в воспоминания, чтобы заметить такую мелочь, как присутствие еще одного человека. Он всхлипнул и только после этого сообразил, что щеки уже мокрые от случайных слез. Леонардо сел, пока что не отворачиваясь от стены. Он собирался вытереть лицо, как вдруг чужие руки внезапно обвили его тело.       — Эй! — Старшеклассник повернул голову и уткнулся носом в щеку Акерона. — Что ты здесь делаешь?       — Ты не явился ни в столовую, ни на три первых урока. Я волновался, — прошептал светлый.       Леонардо постарался спрятать смущенное лицо от учителя философии. Нужно было высвободиться, но так трудно заставить себя вырваться из этого тепла…       — Что случилось?       Лео помотал головой, отказываясь отвечать.       — Не хорошо грустить, когда рядом столь верные друзья. Думаешь, Да Винчи легко было?       Леонардо заметил улыбку в словах Акерона и усмехнулся.       — Ну, давай, что случилось? — повторил Рон.       Леонардо открыл рот, но слова комком застряли в горле, не желая обращаться в звуки.       — Все еще переживаешь из-за того, о чем узнал вчера? — как будто услышал в полной тишине ответ на свой вопрос Акерон. — Тебе плохо не от злости на меня, ты винишь себя. Как всегда, — добавил он. — Но представь себя на моем месте. — Теплые руки заставили Лео повернуться лицом к Рону. — Ты отдал бы свою жизнь во спасение моей?       — Да, — слабо ответил Леонардо, но не сомнения не пустили голос полностью, а осознание очевидности такого ответа.       — И ты, эгоист, совсем не думаешь о моих чувствах, — передразнил его Акерон, — как винить себя буду, как буду тосковать по тебе.       Мальчик виновато опустил глаза.       — Забыли. — Рон прильнул губами ко лбу ученика. — Переодевайся, и пойдем, накормим тебя.       — Но ведь завтрак уже кончился?       — Учителя могут есть, когда захотят, на них расписание не распространяется, а ты со мной.       Акерон встал с постели, переложил школьную форму со стула на кровать и отвернулся лицом к пустой койке Карла.       — Рон, все хотел тебя спросить, — вспомнил Лео, снимая пижаму, — как ты смог устроиться учителем так быстро?       — Способность к убеждению так же заслуга моей светлой сущности.       — Гипноз? Как очевидно.       — Легкие пути не всегда неверные, мой друг, — после поэтичного вздоха ответил Рон.       — А на мне ты это «убеждение» тоже использовал?       — Никогда бы не посмел.       — Можешь говорить по-современному? — попросил Леонардо, застегивая брюки и рубашку. — Я немного теряюсь, когда ты так себя ведешь.       — Как скажешь. Ты готов?       — Угу. — Лео накинул пиджак. — Идем.       Они покинули комнату и пошли по длинному коридору. Подошвы шуршали по синей ковровой дорожке. Было необычайно тихо и безлюдно. Обычно даже во время уроков прошмыгнет мимо пара-тройка прогульщиков, за светлыми деревянными дверями слышны шорохи, голоса, тихая музыка. Эта школа всегда казалась Леонардо живой. Что-то все время копошилось, дышало, ругалось, ворчало, царапалось и стучало — и такая гулкая тишина сейчас заставляла Лео чувствовать себя неуютно и все чаще прислушиваться, чтобы найти хотя бы один знакомый звук. Но дряхлый пол не скрипел, ветер не бил открытые окна рамами о стенку, занавески не шуршали. Школа даже ночью не спит. Но сейчас она умерла.       — Что-то не так? — заметил изменение в его настроении Акерон.       — Слишком тихо…       — Занятия — ничего сверхъестественного.       — Ты не понимаешь, эта школа — мой дом, я здесь знаю все. Тут всегда есть звуки, даже глубокой ночью. Но чтобы было так тихо, тем более днем, — что-то не в порядке.       Акерон остановился и нахмурился.       — Ты уверен?       — Ну конечно!       — Я тебе верю.       Он подергал ближайшую дверь.       — Вам разрешено закрываться на замки?       — Нет, только на короткий срок, когда переодеваемся, например. Даже на ночь двери должны оставаться открытыми на случай пожара или иной экстренной ситуации.       — Ясно. — Взгляд Акерона потемнел еще больше. Он выудил из кармана светлых брюк цепочку с маленьким металлическим кулоном-ключом, приложил ладонь к двери, сжав в другой руке хрупкое на вид украшение, и громко приказал: — Откройся.       Дверь послушно распахнулась, бесшумно приглашая войти, но Акерон не торопился. Он устало вернул ключик в карман и отошел чуть в сторону, чтобы Лео мог разглядеть обстановку за дверью.       — Нас заперли, — поведал Рон.       Лео осторожно подошел к дверному проему. На него взирала черная пустота. За порогом пол обрывался, и начиналась бесконечная во все стороны пропасть. Леонардо пошатнулся, но Акерон не дал ему упасть на ковер.       — Что там? — Лео лег на пол и свесил голову за порог, заглядывая, что твориться прямо под ними. — Пол толщиной всего в несколько сантиметров, и вся эта махина парит в невесомости, а дна, земли — внизу вообще ничего нет! Фантастика какая-то!       — Осторожно, не свались, а то застрянешь там навечно.       Лео поднялся с ковра и постарался держаться от пустоты подальше.       — Так что это?       — Ничто. Это как эвакуация в определенное место.       — Так что же это такое? В школе сейчас половина здания исчезла?       Акерон рассмеялся.       — Хотел бы я стать свидетелем такого происшествия. Исчезли только мы. А это, — он обвел глазами стены коридора, — обычные декорации, чтобы мы не висели в пустоте.       — Но кто нас «эвакуировал»?       — Это только похоже на эвакуацию. На самом деле, это похищение, — угрюмо пояснил Акерон.       — Темные? — догадался Лео.       — Может, даже тот, что руководил Кармен.       Рон закрыл дверь.       — И что мы будем делать? — Внутри головы школьника все больше нарастала паника — сложно чувствовать себя комфортно, если под ногами, в нескольких дюймах, таится Ничто, готовое поглотить любого сроком в бесконечность.       — Найдем темного, снимем изоляцию. — Акерон говорил об этом настолько будничным тоном, что у Лео не осталось сомнений: для светлого сложившаяся ситуация сродни прогулке по парку или походу в кафе.       Леонардо кивнул, но ничего не произнес — нельзя, чтобы по его голосу Акерон понял, как мальчику страшно.       Они двинулись в том направлении, куда шли до столкновения с пустотой. Несмотря на заверения со стороны Рона, Лео как можно мягче наступал на ковер, отталкивая красочные фантазии о том, как он внезапно проваливается через хлипкий пол в небытие.       — А что, если там впереди будет такая же пустота, как у той двери? Мы окажемся в ловушке?       — Да, — незатейливо ответил Акерон. — И нам придется находиться здесь до самого конца. Еды и воды не найти, мы умрем в течение пары дней. — Он остановился и взглянул на шатена. — Только ты и я. Без всего. Как бы ты хотел скоротать оставшееся время? Посидеть, поговорить? До какого момента бы это длилось? С пониманием приближающейся смерти открываются истинные мысли, чувства, желания. — Акерон подошел вплотную к Лео, тот вжался спиной в стенку, но расстояние между ними не увеличилось настолько, насколько хотел того школьник. — Последний день, когда ты еще в силах совершить то, чего так жаждет твое сердце. Что ты сделаешь, Лео?       Мальчик закрыл глаза и запрокинул голову…       — Пока ты не притворил в жизнь то, что намереваешься и за что потом будешь себя казнить, обязан предупредить, что я шутил.       Мертвую тишину прорезал хлопок от воссоединения ладони Лео и щеки Акерона.       — Идиот, — проворчал длинноволосый.       — Согласен, заслужил. Больше так постараюсь тебя не разыгрывать, — улыбнулся Рон, потирая порозовевшую щеку. — Зато ты больше не волнуешься. Идем, нужно выбираться отсюда, пока чего не случилось.       — Да, — согласился Лео, борясь с желанием извиниться за пощечину, — найдем этого кукловода.