Небо

Часть 6

      — Как жаль, что все-таки твое лицо повреждено, — с наигранной грустью вздохнул Карл, наблюдая, как Лео стирает кровь, стекающую из разбитой губы по подбородку. — Но знаешь, и в крови ты прекрасен.       — Ты псих, — поморщился Лео, готовясь к отражению следующих атак.       — Все теряют рассудок от любви, — развел руками Карл, кружась по залу. — Ты, например, сдвинут на Роне, разве я не прав?       Еще одно нарочное упоминание об Акероне, и сердце вновь облилось кровью. Боль в ушибленных местах стала ощутимой. Возникло затмевающее все желание убить Карла, только бы он замолчал и больше не смел произносить это имя…       Лео на мгновение потерял концентрацию и пропустил выпад Карла. От удара чужого посоха ребра заныли, кратковременно сжимая внутренности. Шатен упал на колени и обхватил бока.       — Ты сам захотел ТАК решать вопрос, я ведь был добросердечен и хотел сразу тебя убить, чтобы ты не мучился…       — Нихрена не лучшая доля! — Леонардо в который раз встал с пола, стоически отказываясь от поражения.       — Не сдаешься, да? — уныло констатировал Карл. Эта игра ему порядком наскучила, хотя бы потому, что он уже получил посохом в живот, причем каждый раз Лео атаковал все с новым подвохом, и продолжать бой становилось опасным.       — Никогда не сдамся, — твердо ответил истинный человек. — И это не из-за обычного упрямства. Я — воин, мне нельзя сдаваться.       Голос, взгляд, душа и память — все его. Он не Киолай, он — обычный школьник, истинный человек и боец в прошлом. Лео знал: у него с лихвой хватит сил, чтобы победить Карла в честном бою и без привлечения Киолая, хотя монах очень помог ему в прошлый раз. Он сможет и сам…       Ловкий взмах посохом — и Карл отлетел в сторону. Лео отдышался, поражаясь своими умениями.       — Откуда ты это…? — прохрипел с пола Карл, разминая челюсть.       — Я немного помню свою прошлую жизнь. И я был не промах, как видишь.       — В прошлой жизни? — ужаснулся Карл.       И нечто одинаковое всплыло в их головах — одно воспоминание — на троих…

***

Много веков назад…

      Тот самый ливень еще не успел пройти дальше старого сарая. Одежда просохла, но запах сырости въелся в материю.       Киолай твердо шел к старому знакомому.       — Почему ты не остановишь попытки победить меня? — с жалостью в голосе спросил монах.       — Потому что ты — не наисильнейший воин! — выкрикнул сквозь дождь его противник, агрессивно сжимая перед собой резной посох из черного дерева.       — Нет наисильнейших, — спокойно возразил Киолай, нехотя принимая боевую стойку.       Шум капель, пронзающих вязкую землю, пересилил голос Акерона, выбегающего из укрытия.       — Киолай! Киолай!       Монах удивленно повел бровью.       — Как ты освободился? Я же специально, когда ты заснул, привязал тебя к несущей опоре, чтобы ты не пытался вмешаться…       — Ты все-таки мой учитель — еще бы я не смог высвободиться! — с гордостью произнес Акерон.       Он почти добежал до наставника, когда монах крутанул посох вокруг себя, отгоняя ученика.       — Что?.. Почему?!       — Не вмешивайся, прошу. Это только мое и его дело, — отрезал Киолай, всецело фокусируясь на противнике. — Сегодня не последняя наша схватка.       — Ошибаешься! — злорадно рассмеялся враг, дразня монаха.       Киолай на провокацию не поддался, а лишь грустно посмотрел на хмурое, отягощенное тучами небо.       — Раз такова твоя воля…       Акерон вздрогнул, когда начался бой. Он не мог быть простым наблюдателем, ведь его любимый, единственный, кто заслуживает доверие, признательность, уважения, подвергается опасности при каждом движении. Но он обязан — Киолай попросил его; разве может Акерон подвести его, тем более после того, как Киолай все же отдал ему душу и тело…       — Киолай, — беззвучно простонал Акерон, и ледяные капли чаще потекли по его щекам. — Я прошу тебя… не надо… — Но Акерон не мог ничего поделать; ему оставалось только надеяться, что предчувствие неизбежной трагедии ложно.       Монах, не прикладывая особых усилий, ускользал от любых попыток врага нанести удар, но сам не атаковал ни разу.       — Прошу тебя, одумайся.       Но его противник не желал отступать, вкладывая в каждый удар все больше сил и ненависти. Очередное неудавшееся нападение лишь раззадоривало его, хоть и злило.       — Тебе никогда не одолеть меня. Из-за ненависти ты слаб.       Неприятель разъяренно что-то прорычал, бросаясь на Киолая. Монах чудом успел уклониться, но честный бой окончился: темный-воин спрятал руку под одежду…       — Киолай… — выдохнул Акерон, но ничего изменить уже не мог — он был слишком далеко…       Нож вошел в тело Киолая быстро и мягко, почти что ласково. Монах замер, будто какое-то время еще осознавал свое ранение, и наконец тихо упал на блеклую траву.       — НЕТ!       Акерон со всех ног бросился к Киолаю и рухнул рядом с ним на колени. Злобный смех сопроводил таяние убийцы в воздухе. Клинок в теле монаха также исчез, и кровь обильнее стала заливать рясу.       А дождь все лил и лил, затапливая ветхую крышу сарая…       — Киолай… — Акерон подложил руку под голову возлюбленного. — Как же так?..       Нежные пальцы погладили Акерона по мокрой щеке.       — Не плачь: так должно было случиться… так решили Небеса…       Но Акерона не утешали отговорки: еще полчаса назад он был счастлив, держа любимого в объятиях…       — Не печалься, — улыбнулся Киолай, глотая кровь. — Ты ведь… успел сделать то, что желал…       — Ты так ничего и не понял!.. Я люблю тебя! — со слезами кричал Акерон, глядя в темно-зеленые глаза родного человека, которого совсем скоро потеряет. — Люблю! Люблю… — не мог он найти других слов. Как глупо — пытаться сказать все сразу, что есть на душе, всего одним словом…       — И я люблю тебя… Акерон… — прошептал Киолай и притянул его к себе за ворот. В последний раз это тепло касалось Киолая. Пару секунд его губы вжимались в покрытые каплями дождя губы Акерона, но вот рука отпустила воротник рубашки, и поцелуй ослаб.       Акерон, не веря в происходящее, зачарованно провел ладонью по еще теплым щекам монаха.       — Киолай… — Как ничего не знающий о смерти ребенок, он силился привести его в сознание. — Киолай! Киолай, ты слышишь?!..       Но тот молчал. Не слышал — не дышал…       — Я не позволю…       Яркий бирюзовый свет молнией с земли ответил грому в небе — Акерон бездыханным упал рядом с Киолаем, сделавшим глубокий вдох…

***

Наше время...

      — Я вспомнил… Это был ты — из-за тебя я был смертельно ранен, а Акерон отдал свою жизнь, чтобы спасти меня…       — Да, теперь я тоже вспомнил, — поднялся с паркета Карл. — А помнишь, что было дальше? Ты заявился ко мне, и мы сражались до тех пор, пока не убили друг друга. Так стоило ли мальчишке тебя спасать? Киолай…       — Стоило… стоило, слышишь? Ведь иначе он не вспомнил бы обо мне сейчас и не стал бы меня искать. Все так, как и должно быть.       Карл криво усмехнулся.       — Да, все так, как должно было быть — как нельзя лучше!.. Но нужно все-таки поправить… кое-что…       Рывок! — и Лео упал на ледяной пол. Посох выскользнул из его рук и отлетел к стене. Слишком далеко, дотянуться невозможно…       — Прощай! — Карл с безумной улыбкой замахнулся возникшим в его руке ножом.       Зажмурившись от сковавшего все его тело ужаса, Лео проронил вслух мысль, единственную, пронесшуюся в его сознании перед неминуемой смертью. «Акерон»…       Молния осветила кровь, вытекающую из аккуратной раны. Карл нахмурился, отрицая реальность, но поздно — и он уже падает навзничь, сраженный своим же оружием, вовремя вырванным из его рук и обращенным против него.       Акерон обнял Леонардо и заботливо прощупал каждую косточку.       — Слава Богу, ничего не сломал. Как ты? Испугался? — В ответ Лео лишь сильнее прижался к белому пиджаку Акерона. — Как будто позволил бы я истории повториться, как же!..       Все смолкло, даже буря за окном. Акерон и Лео сидели в тишине, чувствуя, как возвращаются в реальность, как пустота пропадает под ногами и солнечный свет занимает место вспышек молний.       — Ты все еще голоден, — вспомнил Рон. — Пойдем?..

Часть 7

      Ночь за белыми шторами кружила вокруг горящих окон. В комнате царил полумрак, свет с улицы отражался в зеркале, висящем на двери. Акерон с ласковой улыбкой бросил взгляд на разметавшиеся по подушке каштановые волосы и погладил губами шею Лео.       — Не боишься? — тихо спросил он.       — Немного, — краснея, признался Леонардо. — Но не того, о чем ты подумал. Я боюсь сделать что-нибудь неправильно…       — У тебя это при всем желании не получится, — прошептал блондин, и глубокий поцелуй заставил Лео забыть обо всем, кроме Акерона.