Достойные воины так не делают

Два футболиста, снявши бутсы, с двумя девчонками… играют, Они все весело смеются и вместе по лесу гуляют. (Народное творчество)       Автоматический рейсовый челнок высадил братьев на пустынной станции, что располагалась близ крупного поселения самок. Названий своим городам женское общество давать не привыкло, пользуясь географическими наименованиями, вот и данный населенный пункт значился как «область вулкана Сонного». Неподалеку и впрямь располагался потухший вулкан, являющийся частью горной цепи, частично огораживающей самочьи владения и сбегающей к теплому Баюкающему морю. Сонное поселение на берегу Баюкающего моря в Чертогах Серой Провидицы… Прямо какое-то царство грез…       Впрочем, на этом ассоциации заканчивались. Покинув посадочную площадку, Проклятье и Кошмар быстро добрались на попутной платформе до городской черты, за которой немедленно обнаружился абсолютный Сезон во всем свое великолепии. На улицах заметного оживления не наблюдалось, но витающие в воздухе запахи говорили об обратном: активность повсеместно развивалась далеко нешуточная. То тут, то там слышались акустические отголоски любовных игр, они доносились буквально с каждого занятого участка, сплетаясь в нестройный, безудержный хор. От ароматов и звуков страсти Молодой Крови моментально вскружило голову. Первым желанием было просто кинуться вперед, ориентируясь по самому яркому из ближайших феромоновых источников, но понимание, что на том конце, скорее всего, будут ожидать не только разгоряченные самки, но и взбешенный вторжением чужаков самцы, предостерегало от столь поспешных действий.       Осознавая, что в центральной части поселения все самки уже, должно быть, давным-давно распределены между старшими и более крупными охотниками, близнецы поспешно миновали основной жилой массив, сосредоточив внимание на более скромных владениях. Там, вполне возможно, что-то могло и обломиться…       Они не были на твердой земле ровно одиннадцать лет — Первая Охота не в счет, ведь основная битва велась под землей. А вот чтобы так, с мягкой травой под ногами и ласковым солнышком в небесах… И атмосферой, хоть и преисполненной резкими запахами, но, тем не менее, совершенно несравнимой со спертым воздухом корабля... Нет, подобного юнцы не видали с самого дома.       Хотя, здесь было несколько иначе, чем в Чертогах Белой Матери, где молодые самцы появились на свет. Более сухо и более красочно. В растительности преобладали оранжевые и красные тона, эффектно контрастирующие с общим серым фоном колышущейся листвы. Алый мох покрывал все пространство под деревьями, перемежаясь с длинными черными плетями какого-то вьюна. Небо имело приятный светлый оттенок.       Близнецы шли вперед, блаженно ощущая острожные прикосновения свежего ветра и льющееся сверху доброжелательное тепло. И под влиянием этих успокаивающих колебаний окружающей природы их настрой менялся с каждой минутой. Отходили на задний план негативные помыслы, смирялась клокочущая внутри сезонная агрессия, в течение последних нескольких дней не дававшая братьям спокойно находиться рядом с сородичами, даже неутихающее мучительное давление в половых железах стало немного отпускать. И одновременно пробуждалось нечто иное: неведомая ранее жажда преследования и обладания, желание поддаться общим порывам и обнажить некую таящуюся внутри животную суть, а также веселое, жизнерадостное бесстрашие, напоминающее то, что начинает выпирать наружу под действием алкоголя… Да, пожалуй, здешний воздух пьянил не хуже раутской настойки и, вместе с тем, бодрил сильнее знаменитых «витаминок» Полосатого.       Однако, когда самые престижные районы остались позади, самцы вновь заметно напряглись и принялись старательно оглядываться и принюхиваться, дабы не пропустить свободных самок. Или несвободных, но вышедших за территорию (иногда и такие чудеса случаются) в поисках любовных приключений. Долгое время ничего не попадалось, однако братья решили слишком рано не сдаваться, и вот, наконец, на горизонте замаячила первая особь противоположного пола…       Самка была не очень крупная, средних лет, и вид имела в целом незлобный, поэтому Кошмар и Проклятье рискнули приблизиться к ней и с поклоном приступили к знакомству. Но знакомство не удалось. Дамочка моментально распсиховалась и обрычала незадачливых ухажеров, очевидно, расценив их вполне мирную попытку как непристойность или даже угрозу. Потом, уже, когда она скрылась в тени ближнего сада, братья поняли, какую совершили оплошность: ну кто ж идет соблазнять самок вдвоем, да еще и произнося все предварительные любезности хором? Это как минимум странно…       Пришлось кинуть жребий. Следующая потенциальная партнерша досталась Кошмару. Когда близнецы ее заметили, Проклятье недовольно остался в стороне, уйдя за куст, а его брат отважно направился к рослой девахе песчаного окраса, мускулистой, почти как Вожак клана. Самка смерила претендента, бывшего ей ростом ниже плеча, изумленным взглядом и тут же разочарованно отвернулась, даже не удосужившись ответить на его приветствие. Когда она продолжила свой путь, Кошмар сделал серьезную ошибку, попытавшись преследовать, очевидно, весьма приглянувшуюся ему особу, за что получил такой сокрушительной силы удар, что Проклятью понадобилось после ухода самки приводить его в чувство.       — Надменная баба, — процедил уязвленный сын Броска, поднимаясь из дорожной пыли и осторожно облизывая разбитый нос. Ладно, максиллы не сломала, чертовка…       — Смотри и учись, — фыркнул в ответ Проклятье, вовремя завидевший еще одну самку.       Непонятно, правда, чему у него было учиться… Уже спустя несколько минут он понуро возвратился к брату с потрепанной гривой, порванной ротовой перепонкой и прокушенным загривком. Общение с противоположным полом как-то совсем не ладилось…       Спустя час близнецы напали на след сразу целой группы молодых барышень, вскоре застав самок на лугу за сбором какой-то растительности для гомеопатических целей. Рассудив, что, раз девок много, то и вдвоем к ним подойти не зазорно, потомки Броска вновь предприняли попытку знакомства. И хорошо, наверное, что вместе пошли — пошел бы кто-то один, так, наверняка, не отбился бы…       Солнце медленно клонилось к закату, и первые звезды зажигались на серо-золотом небесном полотне. Кошмар и Проклятье уныло брели вдоль окраин. С встречными самками они уже не то, что не разговаривали, а начали откровенно их шарахаться. Шкуры юнцов теперь были обильно покрыты следами неудавшихся свиданий в виде свежих и уже запекшихся кровоподтеков, гривы приобрели измочаленный вид. В таком состоянии подходить к дамам вообще никакого смысла не имелось — те бы только добавили…       — Почему мы им так не нравимся? — изумлялся Проклятье. — Бриз ведь всегда была не прочь… Это в каком-то смысле была ее работа, но ведь чувствовалось, что ей в удовольствие! Подтверди-ка!       — Бриз — это другое… — вздохнул Кошмар. — Процесс ей, может быть, и нравился, но отсутствием знаков почета она, вспомни, тоже не раз нам в морду тыкала… И это при том, что мы не собирались с ней детей заводить.       — Ты прав, наверное… Ну, так сейчас на нас знаки клана, а ситуация все равно та же!       — Видать, мало этого…       — Боги, так сколько ж им надо?       — Чтоб звенело, как видно…       Дотащившись до какого-то ручья с ледяной водой, братья утолили жажду и промыли друг другу раны. Так как близнецы путешествовали налегке, то большого числа медикаментов они при себе не имели, пришлось ограничиться одним антисептиком. К счастью, действительно серьезных повреждений самки не нанесли, хотя, это, по-видимому, являлось результатом чистого везения.       Для отдыха юнцы решили устроиться на верхушке дерева — особой альтернативы им и не предоставлялось. Был бы у них какой-нибудь транспорт, заночевали бы, конечно, в нем. Друг за другом вскарабкавшись по мощному кривому стволу, Проклятье и Кошмар обосновались в удобном густом разветвлении. Каждый из братьев занял отдельный прочный сук, приняв положение полусидя и свесив вниз усталые ноги, а спинами самцы уперлись в идущее вверх продолжение ствола. Чтобы не свалиться во сне, каждый из братьев одной рукой обхватил другого, доверительно склонив к нему голову, а второй зацепился за какую-нибудь подходящую опору. Подобным образом они еще в детстве ночевали, когда приходилось прятаться от агрессивно настроенных сверстников и старших мальков.       — Что ж, брат, — проговорил Проклятье, закрывая глаза, — сегодня у нас ничего не вышло, но впереди еще много дней… Как знать…       — И куда же подевалось твое фирменное «нам ничто не светит»? — хитро осведомился Кошмар, ерзая на месте и, наконец, устраиваясь как следует.       — Ну… Раз уж мы все равно прилетели…       — Приятно видеть твой оптимизм.       Близнецы обнялись крепче и замолчали, пытаясь уснуть. В наступившей тишине стало отчетливо слышно далекое утробное многоголосье — бесчисленные пары и группы предавались сейчас необузданной страсти, не стесняясь оповещать о том всю округу. В траве стрекотали беспозвоночные; в лесу, привлекая партнеров, свистели ночные летуны. Боги, да тут все кругом трахались!       — Я не усну… — признался Кошмар после нескольких неудачных попыток абстрагироваться от действительности.       — Я, наверное, тоже, — отозвался Проклятье. — Брюхо ноет — сил нет… Видимо, придется употребить успокоительное и обезболивающее.       Кошмар открыл глаза и удивленно скосился на брата, принявшегося сосредоточенно рыться в котомке. Спустя мгновение в его руке появилась бутылка «затейницы». Кошмар с сомнением защелкал.       — Что? — не понял Проклятье.       — Ты же понимаешь, что мы после этого рискуем проснуться в каком-нибудь другом месте? Если вообще проснемся…       — Как пожелаешь, — фыркнул брат. — Лично я выпью, — и, сковырнув когтем большого пальца пробку, опрокинул склянку над пастью. В нос ударил горьковато-пряный аромат настойки.       — Эй, все-то не пей! — не выдержал вскоре Кошмар, потянувшись за бутылкой и чуть не потеряв при этом равновесие. Проклятье отнял горлышко от своего рта и, злорадно ухмыльнувшись, передал остатки «затейницы» брату.