Достойные воины так не делают

За пару новеньких монет она им сделала… массаж, а что массаж — здоровью страж, в том никаких сомнений нет. (Народное творчество)       Проклятье не вытерпел и сорвался на жалобный мальковый писк — очень уж жгло… Жетскач метил в голову, но самец успел отклониться в последний момент, и хвостовой шип вошел в область над ключицей, проломив наплечник и оторвав несколько отростков с гривы. Рана была не опасная, но болезненная, и закрыть ее самостоятельно не получалось, так что пришлось прибегнуть к помощи брата. Без должной сноровки Кошмару аккуратности в действиях пока недоставало, потому его «пациент» то и дело принимался верещать, не смотря на то, что всеми силами старался вести себя по-взрослому.       — Уже почти все, братишка, — обнадежил Кошмар, начиная накладывать искусственную кожу. Проклятье опустил голову и страдальчески скрипнул жвалами.       Их Первая Охота состоялась, и они прошли ее достойно, не посрамив память отца и оправдав надежды своего Вожака. Конечно, братья не набили большого количества дичи, так как не полезли в самую глубину улья, но честно взяли по неплохому трофею и смогли вернуться. Без травм не обошлось, но, по сравнению с тем, как изранились другие юнцы, близнецы еще мало пострадали. Так Гранита и Топь пришлось укладывать в медицинские капсулы буквально с порога, Торопливый получил такой удар в поясницу, что едва не обезножел, а Бурун почти потерял руку. Остальные новички Охоты не выдержали… Все эти индивидуалисты решили действовать в одиночку и проиграли, что до близнецов, то они пересекли выбранный участок улья спина к спине, действуя подобно единому целому, и благодаря этому выжили. Но впечатлений набрались на год вперед…       Теперь они сидели в отсеке Проклятья и латали раны друг друга, что было намного сподручней, чем пытаться штопать шкуру на себе. До церемонии Посвящения оставалось полтора часа. Предстояло потерпеть еще самую малость: выслушать речь Вожака, присягнуть клану и получить соответствующие отличительные знаки. Потом, как пообещал наставлявший юнцов Темный, разрешалось вдоволь выспаться.       В назначенное время охотники собрались в зале. Из шести оставшихся в живых подростков на ногах держались лишь двое: Проклятье и Кошмар, таким образом, им выпала особая честь первыми быть принятыми в клан. Остальных церемония ждала после улучшения состояния.       Торжественно перейдя в ранг Молодой Крови, братья отправились на долгожданный отдых, а следующие несколько дней под пристальным надзором Жести выделывали добытые черепа Священной Дичи. Вскоре остальные юнцы пошли на поправку, и к Долгой Ночи клан Гнева официально пополнился еще четырьмя воинами. А начало следующего года ознаменовалось новым крайне важным событием — так называемой «Большой Охотой». Дети Первой Крови пока не допускались к этому священнодействию, но весь взрослый состав клана дружно собрался и выдвинулся навстречу испытаниям.       Больше месяца от бойцов не было ни слуху ни духу (опять же, за исключением руководства, слетавшего куда-то буквально на недельку и триумфально возвратившегося со связками рогатых и клыкастых черепов неизвестного происхождения). Потом охотники стали постепенно возвращаться, и вскоре обнаружилось, что клан опять стал меньше, причем, намного… Правда, как позже выяснилось, некоторые воины отнюдь не сгинули на чужбине, а просто-напросто отправились с промысла прямиком в свои гаремы, минуя «Изверг». Близился брачный период, и самцы торопились воссоединиться с любимыми. Что до молодняка, то для него наступали непростые времена…       Братья боязливо покинули отсек и прокрались в столовую, к великому облегчению не встретив никого на своем пути. Палубы опустели, и жизнь на судне, казалось, замерла, но за этим якобы спокойствием таились великие неприятности, которые легко было нажить, не вовремя столкнувшись с кем-то из более сильных сородичей. И ладно, если это оказывались Торопливый или Гранит, да, что там, при должном проворстве можно было разминуться даже с Буруном, но вот, когда попадался кто-то из озабоченных Кровавых, оставалось только молиться.       На «Изверге» задержались немногие: шестеро самых младших воинов, Молодая Кровь с прошлых лет и несколько самцов более высокого ранга, сильно потрепанных на Охоте и пропускающих Сезон по состоянию здоровья. Из последних только трое мирно дрыхли в капсулах, остальные же шатались по уровням и искали, кому бы наподдавать для успокоения нервов. Что хуже всего, сейчас, под влиянием гормонов, самцы уже не соизмеряли собственной силы и силы противника, так что молодняк, прежде получавший от старших поблажки, оказывался перед печальной перспективой быть растерзанным собственными же сородичами, обозленными на мир за отсутствие возможности спариваться.       В пищеблоке, к большой удаче, никого не наблюдалось, и обрадованные близнецы ринулись к хранилищу пайка. Сейчас, когда никто не следил за тем, кто сколько берет, у них появилась замечательная возможность утащить побольше. Это совершенно не означало, что подростки вознамерились обожраться до боли в животе, Кошмар и Проклятье всего лишь пытались организовать для себя определенный запас пищи, дабы реже появляться в обеденном зале.       Похватав брикеты, подростки, воровато озираясь, заторопились обратно, пока не появились другие воины, но не успели братья покинуть помещение, как ввалился бортмеханик Резкий. Обычно ловкий и быстрый в движениях, он, в силу полученного ранения и перенесенной уже на корабле операции теперь двигался медленно, сильно хромая. Завидев Молодую Кровь охотник застыл в дверях, и стало видно, как все его тело напряглось. Из горла Резкого вырвалось басистое рычание, самец пригнул и вытянул вперед шею; раскрыв жвала он стал нервно принюхиваться, с каждым вдохом все сильнее раздувая грудь и шевеля ротовыми складками. С минуту воины стояли по разные стороны отсека, а затем Резкий медленно, но решительно двинулся к близнецам. Те разом склонили головы и, не поднимая взглядов, стали отступать к стене. Спасло их, вероятно, лишь то, что механик временно утратил свою прыть. Воспользовавшись преимуществом в скорости, Кошмар и Проклятье быстро обогнули Резкого и кинулись к освободившемуся выходу. Им вслед долетел разочарованный и бессильный вой.       Выскочив в коридор, юнцы побежали в сторону лифта, но тут из-за поворота некстати вывернул еще один самец, преградив им путь и заставив притормозить. В нем братья узнали Сумрака. И, если от Резкого еще удалось уйти в силу его слабости и неповоротливости, то здесь, похоже, шансов не оставалось. Странный вояка отделался на Большой Охоте всего лишь несколькими ссадинами и пребывал в прекрасной форме. Приходилось лишь гадать, по какой причине он до сих пор не отправился к самкам, так как по возрасту ему уже было не просто позволительно, а давным-давно пора.       Сумрак остановился и вперил в близнецов тяжелый взгляд золотисто-карих глаз, инстинктивно потянул воздух и дернул жвалами. Братья слегка попятились и ощерились в ответ, внутренне готовясь отразить нападение. Все-таки их было двое, а он один, так что силы примерно уравнивались. Но Кровавый, вопреки ожиданиям, не бросился, а лишь коротко взрыкнул, раздраженно потряс головой, после чего внезапно отвернулся и быстро исчез в боковом коридоре.       — Что это он? — шепотом спросил Проклятье, и вызывающая гримаса сменилась на его лице удивлением.       — Я краем уха слыхал, что он стерилен, — поделился Кошмар, поджимая мандибулы.       — Возможно, — согласился Проклятье. — Ты видел, у него рубец от запястников через все брюхо? Вот после такого, говорят, мужик — уже не мужик…       — Да черт с ним, ушел — и слава богам!       Братья еще раз переглянулись и припустили на свою палубу.       Недели тянулись мучительно медленно, а самочувствие ухудшалось пропорционально количеству прошедших дней. Два последних Сезона, проведенных в колонии, помнится, показались братьям просто невыносимыми — еще бы, возвращаться к воздержанию, единожды познав самку, было изнуряюще в физическом плане и обидно в эмоциональном, тем не менее, положение, настигшее юнцов в клане, оказалось хуже на порядок. Если бы они по-прежнему пребывали в обществе ровесников, то худо-бедно смогли бы терпеть дискомфорт и обороняться в стычках, но нахождение в одном жилом пространстве со старшими самцами, вошедшими в гон, стало гораздо более серьезным испытанием. Постепенно воздух «Изверга» насыщался феромонами агрессии и половыми аттрактантами, превращаясь в дурманящую, порождающую непреодолимый дух соперничества смесь. Фильтры справлялись с запахом лишь частично, так как он стремительно въедался в поверхности, в конечном итоге, крепко пропитывая собою весь корабль. Возбужденные самцы пахли, выводили друг друга из себя, дрались, оттого пахли еще сильнее и хотели драться еще больше. Дошло до того, что даже неразлучные близнецы начали друг на друга периодически огрызаться. Несколько раз они добровольно отправлялись спать по разным отсекам, хотя позже и сходились вновь.       На исходе месяца клановый корабль под автоматическим управлением зашел в док, однако появление Молодой Крови на территории колонии в данный период категорически не приветствовалось, так что молодняк был вынужден и дальше торчать в недрах отдыхающего «Изверга». Что до старших не размножающихся воинов, то они оставались в своих отсеках либо по привычке, либо по велению проблесков сознания, говорящего о том, что на просторах орбитального комплекса сейчас могут поджидать совершенно лишние приключения. Таким образом на борту «веселье» продолжалось. Вскоре, младшие уже носа казать из кают не осмеливались…       Исступленно рыкая, Кошмар слонялся от стены к стене. Подбрюшье горело и пульсировало от притока крови; в висках стучало. Дверь отсека сдвинулась, и на пороге возник Проклятье — намного более спокойный и расслабленный, чем Кошмар.       — Твоя очередь, — фыркнул он и, проследовав к лежанке, рухнул на нее так, будто его не держали ноги. Второй сын Броска невнятно заворчал, щелкнул жвалами и потопал в отсек брата. На его лице при этом отобразилось некое подобие обреченности.       Зайдя в помещение, самец почувствовал, как у него на мгновение схватывает дыхание — запах случки стоял такой сильный, что голова закружилась. Насилу справившись с накатившим помрачением, Кошмар приблизился к койке и бросил презрительный взгляд на гордо возлежащую поверх нее «бабу» — так братья называли туго свернутый и приспособленный для определенных целей тюфяк. Промучившись пару недель, близнецы дошли до такого края, что решились превратить одну из кают в комнату сексуальной разрядки.       Взвыв вполголоса от усилившегося внизу давления, самец скинул набедреную повязку, покрутился вокруг и, наконец, примерившись к «бабе», навалился на самодельный снаряд эротического назначения, прижавшись к валику животом и обхватив его руками. Тюфяк уже носил следы многочисленных актов любви, да и сама лежанка была покрыта загустевшими желтыми подтеками, впрочем, братья могли брезговать чем угодно, но только не друг другом.       Крепче прильнув к валику, Кошмар сжал челюсти и с тихим стоном двинулся вперед. Где-то глубоко внутри сильно кольнуло — остро, но сладостно, и теплая волна поднялась до груди, со звоном всколыхнувшись и ударив под горло, а через секунду в противоположном направлении словно бы сорвалась настоящая горная лавина. Самец с трудом сдержал крик…       Немного отдышавшись, Кошмар слез с «бабы», обтерся, оделся и побрел обратно, ощущая теперь пустоту и тянущие болезненные отголоски. Как-то это было унизительно…       — Брат, хватит уже нам так… — войдя в каюту, самец встал у стены, устало запрокинув голову.       — Как тогда? — вздохнул Проклятье. — Или ты не помнишь, как тебя в последний раз сорвало?       — Я вообще тот день слабо помню…       — А вот я помню хорошо, — последовал мрачный ответ.       — Послушай… Мы сейчас на орбите Чертогов Серой Провидицы… Я и подумал: мы ведь прошли Посвящение, взяли первые трофеи…       Проклятье не дал брату закончить, громко рассмеявшись. Ну, этот Кошмар вечно придумает тоже…       — На нас ни одна самка даже не взглянет, братишка, — доверительным тоном проговорил он, перестав, в конце концов, стрекотать.       — Мы не пробовали, а ты уже так уверен, — возразил второй близнец.       — Тут и пробовать нечего — и так все ясно, — Проклятье не желал уступать. Однако не сдался и Кошмар.       — Мы в любом случае ничего не теряем, — уверенно сказал он. — Не взглянут, так не взглянут — хоть свежим воздухом подышим.       А вот на счет свежего воздуха, кстати, звучало весьма заманчиво…