Твои полюбившиеся призраки и планеты

      Он презирает больницы.       От белых холлов и витающего запаха антисептиков до фрезерных врачей и медсестёр.       Они заставляют Лэнса думать о неизбежности смерти и хрупкости здоровья больше, чем всё остальное на свете.       Он идёт за Широ, едва поспевая за быстрым шагом другого. На них падают странноватые взгляды от попадающегося на пути медперсонала, но те не обращают на этого внимания. Вероятно, они просто не ожидали увидеть Широ в такое время.       Когда они пересекают бесконечно тянущиеся коридоры и достигают комнаты Кита, Лэнс замирает, опасаясь войти внутрь.       Ключ в его ладони ощущается странно горячим, но это, возможно, связано с тем, что он сжимал его, как спасательный круг, всю поездку на машине.       Широ понадобилось несколько раз безмолвно поманивать кивком в сторону двери, чтобы Лэнс наконец-то пошевелил ногами.       То, что он видит, заставляет его сердце болезненно сжаться.       Он никогда не думал, что скажет это, но призрачный Кит выглядит намного более живым, чем жалкий мальчик, лежащий на больничной койке, подключенный к аппарату жизнеобеспечения, что подает с определенной частотой пульсирующее пиканье.       Он медленно подходит ближе и не наблюдает ничего, что говорило бы о здорово функционирующей жизнедеятельности органов.       Он старается не думать об этом.       Ведь это как выстрел по самой середине последней надежды.       Кит может исчезнуть.       Лэнс пытается вообще не думать о такой возможности. Он также не хочет помнить условия, на которых они расстались.       Лэнс делает ещё несколько шагов ближе, вместе с этим бросая взгляд на позади стоящего Широ.       — Хэй, Кит… — шепчет Лэнс немного подавленно и лишь сильнее сжимает ключ в своей руке. — Выглядишь хреново… — смеётся, вытягивая свободную руку вперёд, прямо над Китом.       Он боится прикоснуться.       Может, это всего лишь сон и его рука пройдёт насквозь, как и всегда? Что, если он коснётся другого, и тот тотчас рассыпется, как мираж света и море иллюзий?       Этого не происходит.       Контакт с настоящей кожей, как током, ударяет Лэнса по сознанию.       Рука Кита холодная, но не в этом смертельно-пугающем смысле.       Парень почти хочет лечь рядом с ним и согреть, прижимая его тело как можно ближе к себе.       Несмотря ни на что, он не может попросить Широ выйти, поэтому, пытаясь сдерживать голос, он садится на край кровати.       Он берёт безжизненную руку Кита – на данный момент просто оболочку того, чем он сейчас является, и голос Корана эхом отдается в его голове. Он кладёт маленький ключик на мягкую ладонь, обвивая его пальцами Кита, так и придерживая их на месте.       Ничего не происходит.       Лэнс едва сдерживает растущее желание кричать.       Всё кончено.       Всё окончательно кончено, и он не может вымолвить больше ни слова. Он не может ничего сделать. Никакого чуда не происходит – другой никаким волшебным образом не открывает свои по-устрашающему красивые глаза.       Он больше не может видеть своего Кита.       Кита, которого он полюбил.       — Спасибо за те несколько дней, чувак, — шепчет Лэнс, сопя. Он чувствует себя жалко. — Я пришел, чтобы оценить «культуру» нежити, хах, на самом деле. Но и ещё кое-что, однако я не могу этого сказать. Это действительно открыло мои чувства, приятель, — он улыбается, похлопывая пару раз по руке. — Посылаю тебе всю свою розовую ауру через этот кусок неподвижного металла – надеюсь, ты это почувствуешь.       Если он это сделает, это всё равно ничего уже не будет значить.       Лэнс встаёт и поворачивается к Широ.       — Я должен уже идти. Я возьму такси. Если он очнётся, обязательно скажи мне, хорошо? Ты знаешь, где найти меня.       Мужчина, понимая, кивает и хлопает Лэнса по плечу.       — Обязательно. Спасибо тебе, Лэнс.       Парень слабо улыбается, зная своё следующее место назначения.       — Думаю, это я должен тебя благодарить.

***

      Пидж ничего не говорит, когда он появился на ее пороге в 1:50 ночи, с полностью мокрым от слёз лицом.       Лэнс, обнимая своих собак, ещё продолжительное время горестно ревёт и кричит.       Пидж позволяет ему и его питомцам на эту ночь занять её место в комнате.

***

      Лэнс ведёт себя так, будто ничего не произошло – рутина вновь возвращается в его жизнь.       Как только собаки вернулись в его квартиру, повсюду воцарился привычный беспорядок. А место на подоконнике, как и прежде, заполнилось большим количеством растений.       Он почти теряет дыхание, когда голос Широ говорит ему, что каким-то чудом Кит действительно проснулся. Он ощущает моментальный прилив крови, уже натягивая наспех одежду, но приходится остановиться, когда Широ добавляет, что Кит потерял, по крайней мере, неделю памяти до дня инцидента и должен будет теперь посещать сеансы терапии на протяжении пары месяцев, если не больше.       Значит…       Лэнс вежливо и быстро говорит что-то, что хотя бы смутно звучало жизнерадостно и, оправдывая себя делами, сбрасывает звонок.       — Он не помнит. — говорит он своим собакам, когда те приближаются, утыкая мокрые носы в его руки. — Он даже не помнит, как потерял ключ.       В его груди открывается чёрная дыра.

***

      «Как мне пережить кого-то, кого я даже не встречал» – поиски google не помогают.       Лэнс почти хочет принять совет своих друзей, чтобы пойти к психологу, но он ведь... не может рассказать специалисту историю о призраке человека, следующего за ключом от дома?

***

      Лэнс никогда не ожидал, что поднимется на такую высокую планку в музыкальной индустрии, но вот он тут – стоящий посреди какой-то фантазийной студии, в то время как старый мужчина буквально заведует всем его успехом.       Ему дают знак, что звучание настроено, и Лэнс начинает выпускать сладко звучащие предложения.       Их слава взорвалась после того, как они решили загрузить новые песни на официальный канал. В общей сложности, это были четыре трека и все они сладостно-горькие – об отелях с привидениями, лесах и людях.       Песни заставляют людей плакать и вытаскивать свои зажигалки на концертах, создавая красивый вид огненный морей.       Честно говоря, Лэнсу уже надоело слышать свой голос по радио во время каждой поездки на машине. Неприятное ощущение, будто его чувства эксплуатируются для всеобщего развлечения.       Широ больше не появлялся в Гарнизоне.       Как и на других концертах.