Ruber Pulvis

- Вставай, майор, - рука мягко трясла Дегтярева за плечо, - Поднимайся. Живо.       Полковник кивнул спешившим к главному входу солдатам. На улице начиналась неразбериха. Из стороны в сторону, приминая ветви оголенных кустов, мешавшие ведению огня, носились члены отряда. Военный стащил с плеча лямку грома и с оружием наперевес наклонился и потряс майора еще раз. Снаружи уже раздавалась пальба и лязг раскаленных гильз, рекой сыпавшихся на асфальт. Истощенное нескончаемыми походами и бессонными ночами тело отказывалось останавливаться на дарованных ему трех часах беспокойного сна. Терпение военного лопнуло и заставило его вспомнить парочку казарменных трюков. - Рота, подъем! - командным голосом гаркнул Ковальский, одновременно с этим громко стукнув набойкой сапога прямо перед носом майора, и тот подскочил. Его бесцеремонно взяли за грудки и поставили на ноги. - Хватай автомат и бегом наружу. Все как ты заказывал.       В руки ему сунули "Калашников" и несколько запасных снаряженных магазинов. Дегтярев пошарил под матрасом и загнал тяжелый пистолет в голенную кобуру, в чем очень угадывался охотничий жест. Пальба стала перебиваться голосами разъяренных бойцов и унисонным лаем в край озверевших мутантов. Собаки с красными от лопнувших в яблоках сосудов глазами остервенело лезли на стволы оружия, проглатывая очереди успевших нажать на спуск и тут же испуская дух. Голод ли их гнал или жажда крови - во всем их забитом виде читались ярость, невменяемость и слепая направленность. - Толку от вас меньше, чем от моего художественного образования, смрад! - раздалось из плотного строя солдат.       Автоматы стрекотали без умолку, но за общим шумом велся тщательный счет патронов. По возможности шавок убивали размашистым ударом сапога в висок и еще одним, контрольным, в незащищенное плотной шкурой горло, чтобы разорвать толстостенные артерии, разносящие по стальным мышцам адреналин.       Агент выбрался через северный вход как раз в тот момент, когда на медика набросилось сразу три мутанта. Одному меткой очередью был вспорот живот, двое других забыли о жертве и понеслись на обидчика, ломая когти об асфальт. Роговец быстро пришел в себя и, не вставая с земли, начал палить им в спины, что дало майору время дотянуться до пистолета. Правилами безопасности не предусматривалось оставление оружия без опущенного предохранителя, но здесь, в Зоне, это могло спасти жизнь. Крупнокалиберная пуля прочно вошла в нос собаке и застряла там навсегда, выпустив на свежий воздух фонтан почти черной кипящей крови. Второго мутанта уже физически невозможно было взять на прицел - верхняя губа его треснула, обтягивая соответствующую безобразную челюсть с двухсантиметровыми кривыми клыками, которым требовались доли секунды, чтобы помять и привести в негодность стальные пластины, вшитые в защитный костюм. А некоторые вырвать и проглотить. Палец выскользнул из кольцевой рамы пистолета, и непосильным трудом добытое оружие с полуразмаха полетело в морду мохнатой твари. Отрикошетило, как от бетонной стены. Пес остановился, мотнул головой и вновь нацелился на лицо Дегтярева. На этот раз он судорожно заводил руками по поясу, надеясь наткнуться на нож. Протяжный гортанный рык, толчок в сторону и удар головой о землю. Лезвие звякнуло, крутанулось на остром крае и упало рядом.       Открыв глаза, агент первым делом увидел широкую спину Ковальского, короткими очередями перемалывавшего собакам кости задних лап. У него было время рассмотреть все вплоть до боковых заклепок, стягивавших ремни, которые держали два запасных магазина. Уникальное приспособление. Гром с автоматической точностью менял направление огня раньше, чем мутанты успевали сделать прыжок. Бойцы сразу ловили на прицел недобитых и отправляли их на тот свет. Отряд расходился все шире и шире, образуя защищенное оцепление своего пристанища. Ответственный за вооружение Кириллов использовал свой автомат как отбивное весло: либо он перегрелся, либо стрелять попросту было нечем. Лейтенант мог позволить себе во благо ситуации скрыть недостаток патронов определенного калибра, пожертвовав из своих, но не тронув неприкосновенный запас на случай эвакуации. Роговец подбежал к агенту и помог ему подняться, не забыв про валявшийся рядом АК. Кроткий взгляд полковника в их сторону рассеялся в последнем отчаянном рывке мутантов. Раненный в предплечье сержант Меркулов, будучи не в состоянии стрелять, бросил ходить по периферии, указывая громкими выкриками, с какой стороны подходят твари, и принялся добивать полуиздохших. Когда волна была успешно отражена, медик сунул руку в карман, по привычке охватывая пригоршню антидотов, и подошел к агенту еще раз. - Майор, выручил ты меня своим появлением. Спасибо, - Роговец хлопнул его по плечу под объявление общего отхода, - Сильно потрепали, черти? Давай подлатаю.       Дегтярев учтиво отказался от помощи, и внимание лейтенанта привлек покусанный сержант. В голове агента червями прогрызались вопросы, вопросы ко всем и ко всему, особенно на фоне недавнего столкновения интересов двух "чрезвычайно важных" организаций. Военные, СБУ - одного поля ягоды, кто кислее, кто костлявее. Он глянул на полковника, затем на желтый диск солнца, будто впитывая душой его скудные лучи, чтобы снова стать болезненно бледным в мертвом свете сумеречной прачечной. - Отряд, не расслабляться. То ли еще нас ждет после ночного сумасбродства, - Ковальский завел оружие за плечо и поежился: все-таки снаружи было теплее.       Коробка прачечной - место постоянное в непостоянствах Зоны: всегда сыро, всегда темно, всегда холодно. Уже поднимаясь по лестнице, полковник замедлился, затем остановился и расположил локти на чуть ли не вывернутых наизнанку перилах. Плечи его свелись, а пальцы сплелись в замок - признак постоянного напряжения. - Майор. Как оправишься - зайди на пару слов, - глядя куда-то перед собой, проговорил он.       Кириллов задержал командира еще на минуту. - Товарищ полковник, у мутантов по рюкзакам не пошаришь, боезапас безнадежно истощается, причем зазря.       Ковальский нахмурился и спокойным движением одернул бронежилет, приводя себя в порядок. Из амуниции у отряда было только принесенное на собственном горбу и отобранное в честном бою у "Монолита", в частности, ворох неработающих немецких винтовок, над которыми кропотливо работал оружейник. Капризные западные механизмы просто не готовы были принять суровую реальность переполненной микроскопическим мусором Зоны. Радиоактивная пыль и бетонная крошка, удушающие газы и затхлость дерзких стоянок в подвалах уцелевших зданий - всем этим были пропитаны не только окислившиеся приводящие пружины металлических сопроводителей, но и внутренности сталкеров, так что чиханье самого прокуренного скитальца было еще безобиднейшим дельцем. - Фигово, - полковник замялся на месте, - Нужна еще одна вылазка. Еще бы отвести фанатиков от коридора к точке эвакуации не помешало.       Внизу фальшиво заиграла губная гармошка. Лейтенант Подорожный, до сих пор крутивший в руке острый керамический обломок с кровавыми пятнами на остром крае, воткнул развлечение в трещину на стене и раздраженно побрел в тихий угол. - Воды, - шепотом просил очнувшийся ночной часовой. Тело его трясло от жара, а повязка на голове давно высохла. Медик на скорую руку наложил жгут сержанту и короткой перебежкой оказался рядом. Жертва выброса перевернулась и села на койке, потирая гудевшие виски. - Он зовет меня. Я знаю, что достоин. Я нужен. Здесь, за стеной...       Говорил солдат хрипло и слабо, но услышали его все. - За какой еще стеной? - Роговец уже встречался с такими случаями на своей практике, но то были душевнобольные. С другой стороны, кто на линии столкновения неугасающей тревоги и веры в сверхъестественное мог долго оставаться здоровым? Голову часового заполонили смазанные силуэты пламени, пустых камер с подопытными уродами, которые он никогда в глаза не видел, чернота бездонных труб заброшенных заводов, странные импульсы от братьев по разуму, поклонявшихся чему-то могущественному и необъятному. Каждый из них был пророком своей светлой ветви, целой линии жизней, ломавшихся и возникавших по желанию низменного создания, своей искренностью и покорностью заслужившего снисхождения совершенного. Убить и помиловать. Служить и охранять во благо братьев своих, великого и неповторимого просветления. - Мать твою... - солдат испустил глухой стон и перестал говорить совсем, погрузившись в небытие. Офицеры переглянулись. - - Не похоже на просто вскипяченные мозги, - вынес вердикт медик, снимая с горячей головы несчастного повязку и опуская ее в подобие ведра с дождевой водой. - А ты давал ему органические блокаторы перед началом смены? - раздалось из темного угла. - Они закончились еще до того, как мы отбили у чокнутых эту конуру. - Бесполезная хрень против кондукторов или как их там... - Контролеров, - поправил Ковальский, - И не об этом речь. Трое военных плавно переместились в комнату на втором этаже.