Ruber Pulvis

- Комендант, говорит штаб. Помимо снабжения борт доставит на стажировку несколько бойцов. Просьба провести им инструктаж вместе с командным составом.       По плацу под шум прибывавшего из-за периметра вертолета носилось шестьдесят пар сапог. Начальник базы военных громко отдавал последние перед отчетом приказы. Огромный винт боевой машины перед приземлением на площадку поднял облако пыли, отчего глаза солдат заслезились, а пространство вокруг стало непроглядно серым. - Здравия желаю, товарищ комендант, - Ковальский с кожаным планшетом под мышкой вырос из пелены мелкого мусора и протянул военному руку. - Оставьте эти формальности для штаба, полковник, - комендант вяло отдал честь и ответил на рукопожатие, - Ребята займутся грузом, а вы пройдите за мной.       Ковальский следовал за военным по территории базы и одобрительно кивал. Если бы не неестественно скрюченные ели на горизонте и не темное небо, он бы не отличил комплекс от любого другого на Большой земле. - Курс подготовки вашего отряда я отмечу пройденным, начнем же мы его завтра. Ничего особо сложного здесь нет, только ствол чисти в два раза чаще да нос не суй, куда не надо...

***

      Он сквозь кататоническое состояние чувствовал, как его пытались стащить с места. Перед закрытыми глазами мелькали десятки мертвых незнакомых лиц. Мозговые извилины будто перевязались мелкими узелками и опухли. Руки его были связаны. Сколько пальцев на реснице у степной лягушки?

***

      Основательно помятый вертолет садился на отмеченную крестом часть плаца. Площадка была завалена рухнувшей смотровой башней, опоры которой подточили несколько жадинок. К машине подошел двадцать один человек. Комендант молча поприветствовал Ковальского и шумно сплюнул за плечо. В главном корпусе полковник недоумевающе смотрел на расклад сил, обозначенный на карте. Пятно Зоны разрослось в полтора раза за какие-то полгода. - Почему из патрулей не возвращаются мои отряды? Посмотрите в глаза этой гадине, - начальник базы кивнул на связанное по рукам и ногам тело, валявшееся в углу.       Едва живой сталкер повернулся и сел на коленях. От рваной куртки и снятых с трупа ботинков несло сыростью. Лицо его было перемазано кровью, надбровные дуги рассечены, а у противогаза, болтавшегося на поясе, выдавлены стекла. Ковальский подошел к плененному и скрестил руки на груди. - Зачем вы приволокли его на базу? - А затем, что эти свиньи как напьются, так пачками идут высматривать патрули и резать их за хорошую снарягу. Просто так он теперь не отделается. Хрена с два мы их от Зоны охраняем. Нас бы кто от нее спас! Только вчера двухметровая тварь прямо на моих глазах бойца в лес уволокла... Еще на блокпост пятнадцать человек откомандировали. Скоро здесь вообще никого не останется, - комендант прочесал пальцами пробор. На его обделенной густотой шевелюре стала проглядываться седина.       Сталкер прислонился к стене и потянул затекшие руки, насколько это было возможно. - Тут вам делать потому что нехрен, мудозвоны, - он харкнул кровью на сапог коменданту, - брат на хлеб зарабатывает, как может, а тут рожа твоя наглая - последнее, что он видит перед тем, как умереть. - Лучше бы его расквасило в аномалии, а останки сожрали шавки, да? - Пошел ты, урод заднеприводный! - Проникновение на территорию Зоны незаконно. Если тебе так приспичило - почему не обратишься к военным сталкерам? - встрял полковник.       Человек в тряпье хотел сказать еще очень много, но от крика открылись его старые раны. Ему ничего не оставалось, кроме как замолчать и с ненавистью смотреть снизу вверх на офицеров. - Не забывайте, комендант, что у нас приказ отстреливать их на месте, - тише добавил Ковальский уже на выходе из блока, - Если нет возможности отогнать прочь.

***

      Он открыл остекленевшие глаза. Волосы на шее встали дыбом от дуновения ледяного потока воздуха. В комнате снова слабо светила лампа, а в паре метров от него в полуприседе майор с недовольным видом оценивал расстояние, на которое удалось перетащить бессознательное тело. Увидев, что Ковальский непонимающе завертел головой вокруг, агент дернулся к петлям на запястьях. - Ты зачем мне руки скрутил, майор? Обознался? Не помню ни черта... - военный потер пульсирующие виски и перешел в положение сидя. - С возвращением, гроза непокорных задниц, - Дегтярев перемахнул одной ногой через полковника, достал из рукава маленький фонарик и посветил ему в глаза, - Как ощущения? Зрачки его заслепились, резко сузились, а потом и вовсе скрылись под веками. - Ты что творишь? - Рефлексы в норме, желания кого-нибудь вспороть или придушить не наблюдается. Веревка скрутилась змейкой на полу рядом с Ковальским.       Почувствовав свободу, он резко оторвал руки от пола и попытался скинуть с себя мнимого санитара, но майор только потерял равновесие и завалился назад. Спиной он прокатился по неестественно твердому для постобморочного состояния аспекту человеческого тела и замер в неловкости. - Это ж сколько времени ты тут провалялся...и все еще на взводе. - Может, объяснишь для начала, что происходит? - быстро нашелся Ковальский. Только сейчас он почувствовал, что нижняя часть тела подчиняется ему не вся. - Тебя огрела по мозгам та штуковина из детского сада. Мы со Скатом кое-как вернулись ни с чем, часовой ушел в лучшую жизнь и чуть не прихватил с собой оружейника, - Дегтярев замялся, думая, говорить или нет, - Тебя спасти вот посчастливилось. Или не посчастливилось. - То есть, у нас по-прежнему вместо патронов почечные камни? - Нет. Я решил проблему. Там Гарик притащил кое-что в обмен на свою целую шкуру.       Военный облегченно вздохнул и в излюбленной манере бегло осмотрел агента. Беспокойные глаза, сине-фиолетовая шея, пазухи и отверстия на костюме там, где их не должно быть. Он смутно догадывался о том, что произошло. Основной удар препарата майор оставил полковнику, но небольшой дозы, которую он получил при контакте, хватило для того, чтобы проваляться всего на треть часа меньше и попросту не успеть привести себя в порядок. Внизу что-то настойчиво заныло. - Ммф, - болезненно протянул Ковальский и обессиленно упал обратно на пол.       Пока его действия были скованы, а разум помутнен пропажей целого ряда воспоминаний, Дегтярев устроился на бедрах удобнее, аккуратно обогнув проблемную зону, и закатал рукава. - Если подумать, адекватным ты мне нравишься на порядок больше.       На него смотрели с недоумением и голодом, утратившим, однако, свою первоначальную дикость. - Я не могу понять, что заставляет меня так поступать, - внимание Ковальского привлекла небольшая ранка на верхней губе Дегтярева.       Осторожно, неуверенно он протянул к ней руку. Майор в знак согласия наклонился и поймал губами кончики пальцев военного. Опускаясь все ближе и ближе, он вывернул мешавшие запястья и зафиксировал их за головой, остановившись в нескольких сантиметрах от лица. - Считай это избавлением от пагубного влияния излучения.       Тело не хотело доверять. Свободная рука нервно скользила по собственной броне, проверяя на прочность то, что от нее осталось. Дегтярев понимал - он оказывает помощь, но втайне осознавал, что хотел помочь очень давно. Вкус хлордиазепоксида еще будоражил рецепторы, соприкосновение с губами Ковальского только усилило отвратительные ощущения, одновременно разбавляя их чем-то терпким и даже сладким. Теперь военный был мягок и менее настойчив. О минувшем времени напомнил только один его жест: полковник ловко подцепил языком и содрал тонкие покровы раны, позволяя крови свободно втекать в их единение. Он снова вывернулся из захвата майора и прошелся ладонями по его спине, которая трижды должна была отвалиться под тяжестью вещей, что постоянно носились с собой. Потеря агентом инициативы, как ни странно, сняла его последние опасения. Боль в ребрах смешалась с возбуждением и выплеснулась в виде агрессивных рывков, наигранных упирательств и грязного, одурманивающего шепота. Ковальский потянул агента за ремень вниз, полностью укладывая на себя. Он просунул руку между ними, нащупал пряжку и расстегнул чужие брюки. Дегтярев еще пытался что-то сделать со своим положением, но стоило ладони выделить под тканью термобелья беспокойное недоразумение и начать двигаться, как все его действия свелись к отрывистым выдохам в плечо полковнику. Неловко было признавать, что он представлял себе эту сцену, и не один раз, однако никто не может толково разъяснить, насколько человек властен над своими сновидениями. - Майор, здесь тебе не бордель, - Ковальский мягко остановил агента, спустившегося на уровень пояса в ответ на ласку. Тот усмехнулся. - Думаешь, я знаю, варится в твоей засвеченной башке? - Но никак не желание вкрутиться тебе в рот до слез и кровавой рвоты, предварительно выбив несколько зубов... - Товарищ полковник?       Его перевернули на спину, как фарфоровую фигуру. По разгоряченной коже пробежал холодок, когда Ковальский несдержанно рыкнул ему в ухо, не глядя расправляясь с застежками. Все происходило слишком быстро, хотя в сознании обоих минуты заменялись часами и текли не просто ощутимо, а невыносимо долго. Дегтярев скрестил ноги за спиной военного и сильно сжал его волосы на затылке, заставляя двигаться быстрее и жестче. Свободные руки сплетались в причудливые фигуры, за которыми скрывалось животное стремление удержать и подчинить. Ковальский выполнял негласные желания агента, а взамен все сильнее зажимал ему рот, заставляя проглатывать постыдные слова и звуки. Он не позволил Дегтяреву ни снять с них одежду, ни хоть раз коснуться себя ради удовлетворения. А в конце молча сполз к низу живота и сделал все сам. Неумеренное стеснение испарилось в усталости и бешеном сердечном ритме, никак не желавшем стихать.

***

- И все-таки, майор, почему именно я? - Ты о чем? - Перестань, - Ковальский отряхивал форменную куртку, - Ты бы в жизнь не согласился на подобное ради того, чтобы кто-то прожил на пару-тройку дней дольше. Еще и в пси-поле полез за мной, дурак. Про твои задержки даже упоминать не хочу. - Хороший вопрос, но ответ на на него не входит в мои уставные обязанности.       Ковальский понял, насколько глупо это все прозвучало. - Тогда почему именно ты... - бормотал он себе под нос. - А вот это уже интересно, - Дегтярев поднялся на ноги и потянулся.       Полковник посмотрел на квинтэссенцию противоречивого любопытства рядом и молча направился к двери. - Погоди! - майор было устремился за ним. - С такой синей рожей тебе лучше не показываться внизу часок-другой, - виновато заметил Ковальский перед тем, как спуститься к отряду.