Aloha, baby

Неделя 4 // Кофе 1       Минхёк и Хёну идут пить кофе на следующий день. Из-за того, что Хёну не может оставить свой пост спасателя днём, они встречаются у маленького кафе вечером. Хёну выглядит практически неземным в свете заходящего солнца: его загорелая кожа сияет, рубашка без рукавов подчёркивает мускулистые руки, лицо словно излучает свет — будто быть рядом с обычным, не мерцающим, Хёну для Минхёка недостаточно тяжело. Не то чтобы он не был великолепен всегда, но нечто в том, как приглушенный свет делает его даже ещё более… более… Минхёк осознаёт, что на протяжении последних нескольких минут он совершенно не незаметно пялился, и чувствует, как начинает пылать лицо.       Хёну в ответ тихо посмеивается и толкает входную дверь:       — Зайдём, пожалуй?       Они оба заказывают кофе и садятся за столик у окна с видом на пляж. Минхёк не смеет оторвать глаз от своего кофе. Он вертит в руках крышечку и молча ругает себя за собственную неловкость. Как правило, Минхёк — социальная бабочка: легко заводит разговор даже с самыми неразговорчивыми. Но стоит ему оказаться вблизи того, кто ему нравится, и он превращается в неловкого, неуклюжего идиота.       Что ещё хуже, Минхёк понимает, что это его первое настоящее свидание с парнем, которое не является неловким двойным свиданием с Чжухоном (это случилось единожды, а один раз — это уже перебор) или проваленным свиданием вслепую, организованном через приложение для нахождения второй половинки (это случилось единожды, а один раз — это уже перебор).       Его рука нервно дёргается, и Минхёк вынужден в чудовищном слоу-мо наблюдать, как стаканчик обжигающе горячей жидкости переворачивается, и всё его содержимое выплёскивается на белую (конечно же, конечно же она, блять, белая) рубашку Хёну.       Это его первое настоящее свидание, и не прошло ещё даже десяти минут, как он уже совершенно облажался. Естественно.       — О мой бог. Мне так жаль! Господи, да что со мной не так… — Минхёк резко наклоняется вперёд, вооружённый горой салфеток, быстро вытащенных из подставки, и начинает отчаянно тереть рубашку Хёну. Быстро становится очевидно, что рубашку не удастся спасти (вся нижняя часть заляпана мутными коричневыми пятнами от кофе).       — А, да нет, всё нормально. И я думал, что это я нервничал, — смеётся Хёну. — Как хорошо, что я на всякий случай принёс худи.       Минхёк удивлён тем, что Хёну нервничает. С первого взгляда он выглядит таким спокойным и собранным, но когда Ли присматривается, то замечает маленькие детали: как он неосознанно касается волос или дёргает ногой под столом. Это немного успокаивает Минхёка. Без сомнения, если столь горячий парень, как Хёну, нервничает, общаясь с кем-то, как он, то звёзды, должно быть, сошлись, его молитвы были услышаны, и Иисус воскрес (вероятно).       Хёну достаёт худи из своего рюкзака и как ни в чём не бывало стягивает запятнанную кофе рубашку, будто бы это вполне обычно — переодеваться посреди кафе (окей, оно практически пустое, но всё равно) во время рабочей недели (не то чтобы на выходных это считалось обычным). Минхёк пытается (и проигрывает) очень сильно, чтобы не глазеть.       — Хорошо. Итак, почему бы вместо того, чтобы неловко прожигать взглядом дыры в наших кофе, тебе не рассказать немного о себе, и я сделаю то же самое? — предлагает Хёну, застёгивая худи примерно до половины (оставляя Минхёку для обзора совсем маленький участок своей груди, что совершенно, определённо никак не отвлекает).       И Ли рассказывает. Когда он преодолевает свою первоначальную «о-боже-мой-я-говорю-с-горячим-парнем» нервозность, он находит в Хёну хорошего собеседника, который внимательно слушает, и кивает, и улыбается, когда он говорит. Так что Минхёк рассказывает ему, что он на театральном факультете четвёртого курса колледжа и любит играть на гитаре или читать книги (никто не должен знать, что эти книги являются мангой) в свободное время.       Хёну, в свою очередь, рассказывает, что он тоже на последнем курсе. Он бы уже выпустился, если бы не взял академический отпуск на год, чтобы попутешествовать по миру. Он на факультете танцев. Минхёк наблюдает за Хёну, пока тот говорит. У него очень маленькая улыбка, но когда он смеётся, его глаза превращаются в два полумесяца, и от этого складывается впечатление, что он смеётся всем лицом. Он тихий, и милый, и на удивление застенчивый.       Они сидят и разговаривают до тех пор, пока владелец кафе не выставляет их вон, и затем они сидят на холме, и смотрят на озарённый лунным светом океан, и разговаривают ещё немного.

***

Неделя 4 // Кофе 2       На следующий вечер они вновь встречаются. Хоть он всё ещё и нервничает, в тот же миг, как его взгляд останавливается на Хёну, счастье расцветает в его сердце, и он не может перестать улыбаться.       Они устраиваются за ещё одной чашкой кофе, и Минхёку удаётся выпить её полностью, ни капли не пролив на Хёну (хотя он был бы вполне себе не против повторения вчерашнего переодевания).       Как оказывается, колледж Хёну находится довольно близко к колледжу Минхёка — всего в каком-то получасе езды на машине или пятнадцати минутах на поезде.       — Ты должен приехать! — выпаливает Минхёк.       — Конечно, с радостью, — отвечает Хёну, и его глаза вновь становятся полумесяцами, и Ли внутри начинает таять.       Они вновь говорят до самого закрытия, но в этот раз задерживаются напротив фасада запертого кафе. Ночь тёмная, и улицы пусты, но несколько фонарей и луна немного освещают округу. Минхёк стоит близко к Хёну. Настолько близко, что может чувствовать исходящее от его тела тепло. И всё, чего он хочет, — обвить Хёну руками и это тепло впитать в себя.       Некоторое время они стоят в тишине, просто вглядываясь в отражение луны на воде, пока Минхёк не чувствует прикосновение к своей руке. Ничего не говоря, Хёну переплетает их пальцы. Его ладонь ощущается большой и сильной, отличаясь от длинных тонких пальцев Минхёка. Ли отрывает глаза от луны и фокусирует взгляд на парне рядом с собой.       Хёну дарит ему смущённую, практически извиняющуюся, улыбку и уже собирается убрать свою руку, когда Минхёк сокращает разделяющее их расстояние и целует его. Это самый мягкий поцелуй, самый осторожный, сладкий и замечательный. На вкус он как кофе, и тёплая летняя ночь, и чуточку как морская соль, и Хёну. Минхёк поднимает свободную руку и касается ею подбородка Хёну. Тот слегка наклоняет голову, приоткрывает губы, и мягкий, сладкий поцелуй превращается в нечто большее, нечто жаркое, необузданное и жаждущее.       В конце концов, после, казалось бы, целых часов, Хёну разрывает поцелуй, потому что ему необходимо вернуться в отель до того, как запрут ворота. Они прощаются, и затем целуются снова, и Хёну вынужден звать ночного сторожа, чтобы его впустили в отель.

***

Неделя 4 // Кофе 3       Их третье кофе-свидание включает в себя значительно меньше кофе и куда больше поцелуев. Они берут свой кофе на вынос и усаживаются на тёплом пляжном песке, чтобы смотреть на закат. Ладонь Хёну вновь находит руку Минхёка, и их пальцы переплетаются так естественно, словно они изначально были созданы, чтобы подходить друг другу.       Примерно спустя два часа поцелуев наблюдения за звёздами Минхёк слышит тихое шуршание позади себя и выдающее щёлканье затвора камеры.       — Богом клянусь, Чангюн, если это ты, я скину тебя в океан! — кричит Минхёк в направлении шума, но вместо одной головы, из-за холмов выглядывает пять макушек. Чжухон неловко машет:       — Привет!       Минхёк качает головой.       — Вы, любопытные придурки... И как давно вы за нами следите?       — Ох, не знаю. Может, минут пятнадцать или около того, — небрежно отвечает Хёнвон, пожимая плечами.       — Тридцать от силы, — добавляет Вонхо, размахивая камерой.       Минхёк густо краснеет.       Первые его мысли:       1. Сбросить всех его друзей в океан.       2. Убежать в океан самому.       Или       3. Притвориться разумным представителем человечества и представить Хёну своих друзей (затем, позже, медленно их всех поубивать).       Минхёк выбирает последнее.       — О. Что ж. Хорошо. Кажется, сейчас самое подходящее время, чтобы представить вас друг другу. Идиоты, познакомьтесь с Хёну, — Минхёк указывает на Хёну, который вежливо (и неловко) им машет. — Хёну, это Чангюн, Чжухон, Кихён, Хёнвон и Вонхо, так же известные как мои друзья, — говорит Минхёк, указывая в общем направлении сбившихся в кучу за холмиками парней. — А теперь, если вы будете так любезны нас простить, мы тут были немного заняты.

***

      Естественно, позже Хёнвон будет использовать фотографию в качестве шантажа до тех пор, пока Минхёк не пригрозит показать всем особенно смущающее детское фото Че. Они решат, что это ничья.