Вероятность самого невероятного(в процессе переписи)

Глава 6 Следующие два дня Тсуна отдыхала: у Емитсу было много работы, поэтому её и Базиля возили по достопримечательностям то один из охранников — молодой парень Пьетро, то новый секретарь папы — Игнацио вместе с Лар Милч. Орегано, повышенная до помощника, теперь даже не успевала заплетать Тсуне косу. Впрочем, с этим успешно начал справляться Базиль, умоляющий её никогда не обрезать волосы. Тсуна обещала подумать. Длинные волосы были ей привычны, но мечта насолить матери была слишком сильна. Однако пока не хватало смелости. На третий день, который выпал на субботу, в главном доме Вонголы должен был состояться бал. Тсунаёши также была приглашена вместе с отцом, хотя интуиция умоляла её никуда не ехать; всё уже было решено. Девочке оставалось лишь надеть красивое голубое платье, попросить Базиля заплести в косу голубую ленточку и вместе с отцом, Лар Милч и Базилем, которые должны были следить за её безопасностью, отправиться в логово волков. Пока они ехали, Лар провела для неё и ученика её отца небольшой инструктаж, который сводился к трём правилам: не пить, есть только то, что она сама им возьмёт, и не отходить от неё. Почему нельзя пить, Тсуна не поняла, но бутылку с водой в маленькую сумочку неприметного серого цвета положила, так же как и пару шоколадных батончиков — интуиция подсказывала, что поесть тоже не удастся. — А… и ещё… клювами не щелкать, — вещала Лар. — Если кто заговорит с тобой, лучше молчи. — Я всё равно не понимаю по-итальянски, — напомнила Тсуна. — Даже если с тобой по-японски заговорят, всё равно молчи. — Ну-ну, Лар. Как всегда перебарщиваешь, — Емитсу попытался внести мир в их беседу, но только больше всё испортил. Женщина в теле девочки заткнула его одним взглядом. — По-моему, перебарщиваешь здесь ты, тупой советник, — плохое настроение Лар перекинулось на мужчину. — Иначе я и объяснить не могу, твоё желание угробить собственную дочь. Там соберутся чертовы койоты, которым только дай волю кого-нибудь на клочки порвать. Всё можно было сделать тихо и незаметно, не таща Тсунаёши на сам приём. — Лар, всё в порядке, — Тсуна посмотрела на аркобалено, пытаясь её тем самым успокоить. — Ещё одно правило. Ни на кого не смотри. От вида твоих глаз тянет повеситься, — Тсуна вздрогнула — Лар была первая, кто озвучил правду, которую она каждый день видела в зеркале. — Что вообще с тобой произошло, раз ты смотришь так? Только не говори, что родилась такой — не поверю. Ты смотришь так, будто у тебя за спиной порушенные города, горы трупов и смерть парочки возлюбленных. — Ничего особенного, — Тсуна, побледнев, отвернулась к окну, — Просто я любопытна. И однажды я заглянула туда, куда не следовало. Просматривая нити вероятностей людей, я невольно часто впитываю чувства, которые те испытывают. Если я вижу чью-то смерть — то могу почувствовать боль, предшествующую ей. Если происходит что-то хорошее, то я могу ощутить радость и тому подобное. Хорошие нити вероятности мне попадаются редко, нити, которые нельзя исправить, я стараюсь не смотреть как раз потому, что не хочу чувствовать боль, но контролировать это сложно. Хотя мне ещё повезло, думаю, если бы я заглянула более подробно в одну из твоих нитей вероятности, то умерла бы, не вставая с места. — Возможно, — Лар, одна из немногих в CEDEF, была в курсе силы Тсуны, — И куда же ты осмелилась заглянуть? — Я бы не хотела об этом говорить, особенно сейчас, — Тсуна уже жалела, что начала объяснять всё именно сейчас. — Дай догадаюсь, — Лар потерла подбородок, — Мои, как ты говоришь, нити, пропитаны проклятьем и смертью. И ты говоришь, что их много. Смотреть в них ты не рискуешь, значит, во что-то подобное уже заглядывала. Так как ты ещё ребёнок, и несмотря на твою некую взрослость, мыслишь ты как взрослая с натяжкой. — Я взрослая... — Ага! А я Папа Римский, — резко сказала Лар, — Я могу дать руку на отсечение, но я на сто процентов уверена, что как и любого ребёнка тебя интересует будущее. Кем станешь, в кого влюбишься. Это нормально для девочек-подростков хотеть знать. Ты ещё не подросток, но делаем поправку на опыт, приобретённый благодаря твоей силе. А значит, что в так называемые собственные нити ты заглянула. Из любопытства ли, отчаяния или ещё какой-нибудь фигни, но ты увидела то, от чего тебя торкнуло по самую макушку. — Лар, прекрати! — Емитсу зло посмотрел на аркобалено, понимая, куда она ведёт, но эту женщину никогда нельзя было остановить. — Ты увидела свою смерть, — закончила Лар Милч. У Тсуны перехватило дыхание, её рука вцепилась в ручку двери. Еле слышный вздох сорвался с её губ и потонул в визге клаксонов, так как Емитсу резко затормозил, создавая аварийную ситуацию. — Я угадала, — взгляд Лар просверлил Тсунаёши насквозь. — Тсу-тян? — Емитсу напрягся. Он не был глуп и прекрасно понимал, что такой соблазн не мог не возникнуть у его дочери. Но свято верил, что ничего необычного там просто нет. Или, возможно, Тсуна просто его не увидела. Но теперь логичность выводов буквально выбила его из колеи. Во сколько же лет его дочь увидела своё будущее? Сразу как получила силу? Или чуть погодя? Раньше ему казалось, что взгляд Тсуны такой странный из-за постоянной ответственности, которую на неё наваливает Нана, а всё оказалось намного сложнее. Да ещё и Лар даже не думает останавливаться. — И как же ты умрёшь? — Лар недовольно зыркнула на своего начальника, намекая ему, чтобы не лез. — Заучишься до смерти? Зачитаешься книжек и попадёшь под машину, или как многие японцы, не выдержав ответственности, прыгнешь с крыши? Тсуна напряглась сильнее, но всё же решилась ответить хоть что-то. — Стоит мне что-нибудь изменить или принять противоположное решение, способ может измениться, — соврала Тсуна, но это прозвучало даже хуже, чем правда. — Так ты ещё и заглядываешь туда постоянно. Смело-смело. Ты мазохистка? — Я просто хочу… — Жить? Ну, так живи, зачем же ты постоянно себе напоминаешь, что у всего есть конец? — Но он слишком близок! — в голосе Тсуны слышится плач. Женщины не плачут, говорит её мать, но её дочь уже в который раз за эту неделю нарушает это правило, рыдая навзрыд и некрасиво размазывая слёзы по щекам. — Что бы я ни делала, меня всё равно убивают. Емитсу снова давит на тормоз и поворачивается к дочери. — Кто? Ты знаешь, кто это? — Я не могу сказать! Потому что тогда умрёшь и ты, и брат, и даже мама! Я сама справлюсь! Я стану другой! Я уже придумала способ, я справлюсь. Если я постараюсь, мы, возможно, даже больше никогда не встретимся. Побывав наконец-то в Италии, она начинает понимать, как можно попробовать избежать уготованной судьбы. Тсуна не верит даже себе, но её план почти идеален — стать тенью, не привлекать к себе внимания, быть никем. И уже через пару месяцев он и не вспомнит о ней. Это грустно, это скучно, это противно, это противоречит её сущности, это делает её похожей на мать. Но чего только не сделаешь, чтобы выжить? Стать домохозяйкой, прятаться в посуде, заниматься ерундой, быть тенью мужа, быть той самой идеальной японской женщиной. Это то, что она ненавидела от рождения, но именно такую женщину Занзас убивать не будет, ибо никто и не будет помнить о её существовании. Не сейчас, но скоро у неё будет возможность стать такой, и её забудут. Она два дня анализировала свои нити и поняла, что это может сработать. Она потеряется на просторах ненавистной Японии и станет той, кем будет гордиться её мать. Станет идеальной во всём, что касается титула простой японской женщины, и тогда этот Занзас просто не сможет её поставить на колени и выстрелить в затылок, снеся ей полголовы, он не сможет приказать убить её своим подчинённым, он не выкинет её в окно, не подставит под удар своих врагов и даже не убьёт на глазах её брата, в назидание за что-то. Для него она станет пустым местом. А на пустое место столько сил никто тратить не будет. Для неё это идеальный вариант. А как вытащить Тоширо, она подумает чуть позже. Да у неё всё получится, её мёртвые глаза пылают решимостью, тело наливается силой, по жилам течёт чистая ярость, смешанная с желанием выжить любой ценой. Даже ценой потери своего «я» и принципов. Будто в противовес её мыслям, сила Тсунаёши в тот момент плескалась через край, на руках мелькнули искры огня предсмертной воли. Это было впервые, будто ее сила реагировала на ее стресс. — Ух ты! — у Базиля горят глаза, а Лар, наоборот, мрачнеет. Отец смотрит на неё с гордостью и одновременно болью — он слишком любит свою дочь, в отличие от сына ей он менял пелёнки, укладывал спать, видел её первые шаги, слышал её первое громкое «па». Он не видел, как она изменилась за последние три года и стала такой, но он помнит, как из крикливого кабачка она стала его маленькой девочкой. И то, что какой-то хрен её когда-нибудь убьёт, его абсолютно не устраивало. Он со своей стороны тоже принял решение сражаться за свою дочь до последнего, даже с самой судьбой. — Небо, — шипит Лар, смотря на искры и в глаза, которые налились оранжевым пламенем, — как в таком тщедушном теле таится столько неконтролируемой мощи? Емитсу, девятый знает? — Знает что? — Емитсу вздыхает, прекрасно понимая, что хочет спросить Лар. — Что его любимые сыночки и в подметки не годятся. Разве что Занзас, но тот вообще отдельный разговор. — Нет, конечно. Обижаешь, — Емитсу сложил губы уточкой, — Ни мою дочь, ни моего сына он не получит. Тсуна, покажи, как ты умеешь. Вспомни… Цветочки, сорванные, свеженькие, складываем в причудливые букеты, садимся напротив и заливаем их чаем, а потом топчем их, топчем. Тсуне хочется хихикать, когда она рассказала отцу, как успокаивает чувства, он долго смеялся, а теперь подкалывает её на каждом шагу. Но так проще успокоиться — собрать вместе всё ненавистное — икебану, чай, альбомы по каллиграфии — и затоптать это, растереть в пыль. Идеальный способ, и вот сила снова взята под контроль, натянуты толстые канаты из цветочных лиан, закрыты бреши листами альбомов, и всё это утоплено под толщей зелёного чая. Спокойствие приходит неожиданно, так же как и понимание того, что сегодня опять что-то изменится. Но она будет готова. Уж ей ли не знать, что вероятность никогда не равняется нулю. --- Бал Вонголы Приём, который организовала Вонгола, поражал своим богатством и великолепием. Наверное, именно так организовывались праздники во дворцах королей. Огромная зала, как в исторических фильмах, тяжёлые люстры, декоративные кристаллы, на которых дребезжали от музыки и огромного количества голосов. С иголочки одетые мужчины, приветствующие друг друга — кто с улыбками, кто с волчьими оскалами. Сопровождающие их женщины привлекали внимание своими платьями. Куча украшений, продав которые можно было безбедно жить годами в той же Японии. Звон бокалов, притворный женский смех и грубые мужские голоса. Емитсу сразу по приходу отделился от их группы и присоединился к двум мужчинам, стоящим почти около входа. В одном из них Тсуна узнала Висконти, хранителя облака Вонголы. К ним же подошла девушка лет двадцати с небольшим и строго попросила пройти в отведённое для них место. Всё это выглядело так, будто их сопровождающая была готова находиться где угодно, но только не рядом с ними. — Будьте тут, — она провела их в малозаметную нишу, — По залу не ходите. Только проблем из-за кучки детей мне не хватало. Лар нахмурилась, но в итоге промолчала, Базиль, видимо, к этому привык, а Тсуне было всё равно. Пусть Лар и не была ребёнком, не все присутствующие знали о ней или аркобалено. Даже в мафии встречались не ведающие обыватели. — Кошмар, — скривилась Лар. — Очередная дочь мелкого бизнесмена, что пытается найти себе мужа среди мафии. — И много таких? — Тсуна выглянула из ниши и проследила, как девушка прилипла к её отцу с улыбкой на губах. За отца она не волновалась: даже если у них с Наной всё было не в порядке, изменять своей истинной любви тот бы не стал. А истинная любовь у него была только одна — и звали её работой. — Кто ж их считает, — фыркнула аркобалено, — Пламени нет — значит, всего лишь очередная бабочка-однодневка. Может, повезёт и недолго побудет чьей-нибудь любовницей... Хуже, если реально кому-то приглянется и станет женой. — Так это же её цель, — удивилась девочка, — Что в этом плохого? Это её выбор... — Для такой, как она, — это билет в один конец. Скоротечный и жалкий. Знаешь, почему я была против того, чтобы Емитсу привозил тебя сюда? И до сих пор в гневе, что он меня не послушал... — Почему? — Тсуна напряглась, интуицией чувствуя, что ничего хорошего сейчас не услышит. — Ты когда смотрела в своё будущее, видела, как тебя отдают насильно замуж? — Лар неприятно оскалилась. — Д-да, — Тсуна сглотнула: таких вероятностей было немного, но они зачастую не были ничем не лучше, где она умирала просто Тсуной, а не чьей-то женой. — Тогда знай, Тсунаёши. Запомни это на всю оставшуюся жизнь, возможно, даже мои слова помогут тебе найти то самое идеальное будущее, которого ты хочешь. Ты здесь самая завидная и идеальная невеста. Минус в тебе пока только один — это твой возраст. Поэтому делай всё, как я сказала, чтобы какие-нибудь идиоты не решились тебя похитить, чтобы вырастить к восемнадцати продолжателя их великого рода. В тот момент Тсуна ещё не понимала, что дело не в том, что она дочь Внешнего советника, или как её в итоге стали все называть "Принцесса Вонголы", а дело именно в том, кто она есть по сути: дочь небес, с активным пламенем неба по силе не уступающим сыновьям Дона Тимотео. Лар напряжённо следила за окружением, но уже прекрасно чувствовала интерес каждого присутствующего в сторону её подопечной. Емитсу был полным идиотом, если до сих пор не понял, что его дочь — это самородок, идеальна настолько, насколько не рождалось таких идеальных наследниц с самой Восьмой Вонголы. И поведение Базиля не добавляло радужных мыслей: сила ученика Внешнего советника давно уже была на слуху у посвящённых. И то, что парнишка, не обделённый пламенем, явно метил в хранители маленькой принцессы, лишь говорило о её огромной силе. — Дело дрянь, — вернувшись обратно с закусками, прорычала неудавшаяся аркобалено. Тсуна в этот момент явно мысленно находилась где-то в другом месте, а Базиль верно её охранял. Пламя то и дело пробегало искрами по её рукам, явно мечтая выбраться наружу, а глаза ещё больше изменили цвет и стали ещё больше похожи на пламя костра. — Ешьте, хотя это выглядит не очень питательно. Но это точно можно есть. — Ну, выбирать не приходится, — сказал Базиль, напихивая в рот сразу три канапе. На таком приёме он был не впервые, но каждый раз испытывал странное чувство неуверенности вперемешку с желанием убраться подальше, — Поесть нормально мы сможем не раньше, чем мастер освободится, и мы вернёмся в штаб. Тсуна отвлеклась и хихикнула от вида брезгливого выражения на лице Лар, и тоже взяла шпажку, снимая с неё губами маленький и сочный помидорчик, что шло после него, было непонятно на её вкус, но только из-за того, что она никогда не ела ничего разнообразного. — У меня есть шоколадные батончики… — Жуйте быстрее и за работу, — Лар Милч не могла не вставить своё слово, — Нам нужно найти предполагаемого врага и дать сигнал Емитсу на обезвреживание. — Нет, — Тсуна покачала головой, немного показываясь из их укрытия. Её цепкий взгляд, натренированный от скуки на вечерах в клубе чайной церемонии, пробежался по лицам, по девятому и его хранителям — отец заставил её выучить их поимённо, показывая фотографии. Также заставил изучить некоторых союзников и врагов. Глаза находят отца, мысленно подзывая его. — Папа знает, кто враг. Но даже зная врага и способы, которыми он может причинить вред, нам нужно проследить, чтобы дедушка Тимотео не пострадал. «Или пострадал», — она оставляет капельку надежды на то, что сегодня всё закончится. От таких мыслей становится слегка противно, а ребёнок, коим она всё-таки является, корчится в муках, всё больше уступая место резко повзрослевшему цинику. — Откуда…? — начинает Базиль. — А что ты тогда так внимательно рассматривала? — тут же взъелась Лар, — Обязательно тогда было так светиться? Да вокруг тебя чуть ураган из пламени не возник. — Мне стало интересно описанное тобой будущее, — серьёзно произнесла Тсуна, — И я кое-что поняла... — Что же именно? — Замуж мне нельзя. Это будет ужасное будущее. — Другого времени посмотреть это ты не нашла? — Нет. Моё будущее очень тесно переплетено со столькими людьми, присутствующими здесь. От того пути, который я в итоге выберу, будет зависеть очень много. Но ты права, сейчас у нас другая задача. Тсуна закинула в рот последнюю закуску и осторожно выглянула из ниши, тут же попав под чужие взгляды. Видения хлынули ей в мозг в огромном количестве, вероятности мелькали перед её глазами с огромной скоростью, отбрасывая ненужные. Чётко и быстро, перебирая всё подряд, девочка ещё никогда не работала. Поток информации хлестал по нервам, от некоторых нитей вероятности становилось физически больно, но Тсуна, сцепив зубы, держалась. Смотреть поверхностно, пользуясь скорее интуицией, а не своей силой, вычислить потенциальную опасность. Запомнить и пересказать отцу. Тсуна не исследует и половину зала, когда понимает, что это предел. Чутко следящий за всем Базиль успевает сунуть ей под нос платок раньше, чем она бы залила кровью пол и платье. Лар утягивает в нишу и усаживает на стул. Емитсу извиняется перед собеседником и через весь зал летит к ней, опускаясь перед ней на колени. — Тсу-тян? — Только четверть, — салфетка пропиталась кровью, в голове стоит гул, — Отдохну и ещё попробую. Лар и Емитсу переглядываются, и первая тут же качает головой. — Хватит, — Савада-старший сжимает плечо дочери, — Есть и другие способы. Базиль, ты мне будешь нужен. Лар, ты останешься рядом с Тсуной и хранителями девятого. Если что, окажешь им поддержку. Я предупрежу Варию. Пойдёмте. Отец подхватывает Тсуну на руки, она тут же хватается за его шею. Толпа перед ними расступается, и вот Тсунаёши уже перед девятым. Тот ей по-доброму улыбается на глазах у всех — глупый маскарад, который может плохо закончиться. На неё уже и так слишком пристально глядят многие собравшиеся, примечая каждый её жест и каждое слово, сказанное ею. Кто-то уже думает даже о том, что девочек в Вонголе не рождалось со времён восьмой. Даже те несколько детей, которые родились у хранителей девятого, сплошь мальчики. Тсуне стало противно — они ещё даже не знают, как её зовут, а уже строят планы. И «добрый» дедушка Тимотео явно и ожидал чего-то подобного. Дон Тимотео явно преследует какой-то свой план. Хотя, почему какой-то, вполне определённый. Но в данный момент Тсуна понимает, что ей это на руку. Она будет играть по этим правилам, чтобы в итоге победить. Она притворится ребёнком, хотя от ребёнка у неё остался только маленький рост и попытки улыбаться. Иногда ей кажется, что у неё позади тонна годов. Подсматривая в чужие жизни, она невольно перенимала чужой опыт, чужие мысли, чужие решения. — Ты осмотрелась, милая? — Тимотео берёт её за руку и ведёт по нестройным рядам людей, которые испытывают к ней слишком много интереса. — Как тебе убранство зала? — Без людей тут было лучше, — честно отвечает Тсуна, и Тимотео улыбается ей, будто она действительно его любимая внучка, а не средство решить некоторые проблемы. Её водят по залу, знакомя с людьми. Тимотео представляет её как свою внучку, Тсуна в это время глупо улыбается и прочесывает мысли тех, на кого покажут, а затем тихо пересказывает всё, что ей удалось узнать. Смотреть всех сил у неё точно не хватит. На четвёртом человеке, который явно задумал что-то недоброе, у неё кровь хлынула из ушей. Лар успела её прикрыть и не постеснялась нагрубить хранителю урагана девятого Вонголы. Дон Тимотео разочарован, но всё с той же улыбкой позволяет им уйти, повторяя слова её отца о том, что есть и другие способы. Ему ещё предстоит проверить информацию, но он был уверен, что Тсуна только что нашла пару предателей альянса. Его немного раздражает, что и девочка, и Емитсу отказываются называть имя предателя. Но, пожалуй, на это можно закрыть глаза, учитывая, сколько всего он сегодня узнал о некоторых боссах альянса. Девчушка своей силой вгоняла его в ступор и делала объектом чуть ли не поклонения. Тимотео уже подумывал о том, чтобы в обход всех своих детей сделать её десятой, но Емитсу упёрся рогом, не давая даже развить такую мысль. «Тсуна всю силу отдаёт на предсказывание событий, боец из неё будет никакой, а вот советником она стать может», — раз за разом твердил Савада-старший. И Тимотео пока с ним соглашался, стоило ещё посмотреть на сына Емитсу, вдруг тот тоже не обделён талантами. Свои мысли Тимотео оправдывал тем, что сыновья очень его разочаровывали, да и отца они ни в грош не ставили, и стоит хотя бы одному из них передать кольца, и они все перегрызутся, не сходя с места, испортив всё, что он, Тимотео, сделал за свою жизнь. Вонгола была его самым любимым ребёнком, и он хотел для неё нового блеска и величия. А его сыновья фантазией, да и силой для этого не обладали. А вот Тсунаёши… Девочка была странной, но одновременно притягивала. Ей нужно дать время подрасти, думал Тимотео. Емитсу всегда можно убрать, емли он будет сопротивляться - незаменимых нет, хотя будет жалко терять такого преданного человека. Но передача наследия важнее! Девочка окажется в его полном его распоряжении. Её можно выгодно выдать замуж, и она нарожает сильных наследников, или сделать десятой. Или выдать замуж за будущего босса или одного из своих хранителей, из тех что помоложе, и до гроба верны только Вонголе. А держать её в узде поможет её брат. Да, так он и сделает. И Емитсу совсем не помеха. Вонгола Тимотео кивнул сам себе и посмотрел на девочку, которую уже пристроили на стуле, и теперь хранитель солнца осматривал её. Секунда, их глаза встречаются, и девочка вздрагивает. Со стороны могло показаться, что она прочитала его мысли, но дон Тимотео тут же отмёл такую идею. Это уж точно было нереально: он слишком сильный, чтобы Тсуна даже с таким талантом пересилила его.