Вероятность самого невероятного(в процессе переписи)

      Ей не нужно было составлять планы — для этого у нее есть своя сила, она лишь смотрит в глаза Разетти и находит самое жуткое будущее для него, в котором он умирает, а его детище уничтожено. Пересматривая это раз за разом, Тсуна окунается в эйфорию, поэтому, когда проходят три дня, она уже ни в чем не сомневается — даже, если придется стать убийцей, она не отступит. Лар впервые оказалась неправа — для нее это будет легко. «Способна ли ты убить, Савада Тсунаеши?» — спрашивал все еще ее внутренний голос, но уже заметно тише. «Вот сегодня и посмотрим», — безразлично отвечала она сама себе. И не было в этом ответе ни бравады, ни попыток скрыть стра за уверенностью. Это был просто факт: убей ты или убьют тебя. Тсуна не зря выбрала именно этот день. За три недели она поняла: в пятницу происходит пересменок охраны. Значит, ночь между четвергом и пятницей самая выгодная — люди в предвкушении недельного отдыха, спешат, торопятся, несколько растеряны. Прошлая Тсуна возможно бы пожалела этих людей, Тсуна, которую сделали в этой лаборатории, не пожалеет никого. Камеры в коридоре движутся строго в определенном порядке — Тсуна выучила его наизусть, но она не скрывается. Она идет в лабораторию широким шагом, пожалуй, издавая даже больше шума, чем обычно. В лаборатории сейчас находится только Зеро, Николетта отправилась спать, Разетти где-то на минус третьем этаже. Остальные «доктора» также разошлись. Впрочем, о них девочка не беспокоится — они серые мыши, посредственности, подчиненные, боязливые крысы. Главный здесь именно Разетти, а его Тсуна оставит напоследок. Зеро не был сильным, не обладал и толикой пламени, а вот Николетта была опаснее, с пламенем грозы, причем не самым слабым. Но Тсуна придумает способ, сегодня нет других вариантов, кроме как справиться. — Зеро, у тебя есть что-нибудь от головы? — Тсуна картинно держится указательными пальцами за виски и перешагивает порог. Интуиция скребется, предупреждая о том, что этот мужчина имеет на нее определенные виды. Но Тсуне это и надо. Ей мало лет, но она видела достаточно. Она ребенок, но прекрасно знает, чем опасен этот «человек». Таких она видела довольно часто. Половина мужчин, что бывали в доме Вонголы, смотрела на нее с похотливым интересом и приобретением последующих бонусов. Девочки с пламенем неба ценятся в их мире больше, чем наркота, оружие и сила. — Топор подойдет? — съехидничал он, но увидев, что девочка явно далека от веселья — исправился. — Ладно-ладно, пошутил. Есть аспирин. Тсуна делает обиженную гримасу и плюхнулась на кровать. Еще с утра она зашторила штору и теперь камера ее не видит. Пока мужчина копался в аптечке, ее пальцы с отточенной ловкостью нашли скрытый механизм на декоративном кресте-кулоне. Удивительная беспечность — никто даже не потрудился его проверить. Отлитый по специальному заказу, он напоминал просто слишком вычурное старое украшение, неподходящее девочке ее возраста, но не привлекающее абсолютно никакого внимания. Тсуна просто не знала, что Лар потратила на это кучу денег и простила Мармону целых три услуги, чтобы тот наложил сильнейшую иллюзию для окружающих, которую еще при этом никто и не ощущает, думая что на шее у нее болтается самый обычный католический крестик - святое для итальянцев. Нижняя часть креста бесшумно соскользнула, и она, прижав ее ладонью, сорвала цепочку. Теперь тонкое, как игла, лезвие-шило было зажато в ее потных пальцах. Сталь была покрыта быстродействующим нейротоксином. Пару минут — и человека не станет. Антидот хранился в вертикальной перекладине, но сегодня он ей не понадобится. Как бы запивая таблетку, которая в удобный момент отправляется ей за спину, она облизывает губы — так всегда делает Изабелла, когда пытается привлечь внимание ее отца. Становится тошно от мысли, что у этой женщины Тсуна переняла не меньше, чем от Лар и Ганаука вместе взятых. Но она слаба, чтобы идти в лоб, и даже не иллюзионист — она глупая девчонка, которая решила стать кем-то больше и теперь постоянно расплачивается за это. Уловки, ужимки и оружие в складках юбки — пройдет наверно куча времени, прежде чем она сможет в открытую носить пистолет или нож, и сможет не скрывать свою истинную, тяжелую натуру. Зеро, приглушив свет, уселся рядом, и его рука тяжело легла ей на плечо. Тело предательски задрожало, пальцы до хруста сжали рукоять шила. Но голова была пуста, и это было хорошо. Так ее и учили: «Выключи мысли, доверься рефлексам. Остальное — дело удачи». — Скоро должно полегчать, — прошептал он ей на ухо, и его дыхание, пахнущее кофе и чем-то химическим, обожгло щеку. Тсуна нервно кивнула. Ее свободная рука опустилась на колени, нащупала его вторую руку и мягко, но настойчиво отвела ее, не давая ему раньше времени наткнуться на лезвие или почувствовать его холод через ткань. — Я… пожалуй, пойду, — ее голос сорвался на икоте. Притворяться не приходилось — горло сжимали спазмы от ужаса. «Если окажешься в подобной ситуации делай вид, что испугана до икоты», — снова голос Лар Милч в голове. Сейчас Тсуне хотелось бы сказать ей, что тут и притворяться не надо. Ей и так страшно, как не было страшно никогда. Если она не справиться, то скорее всего ее будущему не позавидуешь. Из-за тумана застилающего ее вероятности — она не может сказать это наверняка, но предчувствия ее тоже никогда не обманывали. Вот только… Даже если она справится, впереди одна чертова неизвестность. — Не торопись, — вторая рука Зеро все-таки ложится ей на коленку, причиняя неудобство, он ведет ее вверх, вместе с юбкой. Его глаза следят за ее лицом. Глаза Тсунаеши стекленеют, губы сжимаются в одну тонкую полоску. Она ведет свою руку с оружием в бок. Секунда, две и девочка с облегчением на лице, смешанным с чем-то диким, вонзает в руку несостоявшегося насильника лезвие. Рана не глубокая — в последний момент она все-таки дрогнула и лишь довольно глубоко порезала плоть, но мужчине и этого хватило. Зеро отшатывается, хватаясь за пораненную конечность, кровь капает ей на платье, пол, кровать крупными каплями — Чт… Мелкая дрянь! «Ты слаба, поэтому бей либо по яйцам ногой, либо в шею любым острым предметов», — говорит ей Лар. — «Шея самое уязвимое место. Ты мелкая, поэтому тебе сначала придется притупить внимание — лучше если твоя жертва будет сидеть». Все условия соблюдены. Зеро попытался встать, его лицо исказилось гримасой ярости, но яд уже делал свое дело — его движения стали заторможенными, взгляд мутным. Тсуна, чувствуя, как ее собственное пламя вспыхивает коротким, отчаянным импульсом, резко вскинула окровавленную руку и нанесла второй удар. Лезвие вошло в шею с противным, влажным хрустом, обрывая начавшееся проклятие. Из раны хлынул фонтан крови. Тело Зеро затряслось в конвульсиях, он попытался что-то сказать, но в его горле лишь булькала и клокотала алая пена. Тсунаеши не удается удержать его на месте, и тело мужчины оседает на пол. Пальцы соскальзывают с рукоятки залитой кровью. Она смотрит на свою руку по локоть в крови и понимает, что будь перед ней туша животного, она и то больше жалости бы ощущала. А сейчас в ней лишь пустота и знание, что это только начало. Когда лужа крови перестала расширяться, а тело окончательно замерло, Тсуна поднялась, вытерла лезвие о простыню и вставила его обратно в крест. Подарок Лар впервые был использован по назначению. Туфли, наполненные липкой жидкостью, отвратительно шлепали по кафелю. Она подошла к столу Николетты. Если пистолета там не окажется, все кончено. Но он лежал там, холодный и тяжелый. Пальцы привычно обхватили рукоять, проверили обойму. Все, как учили. Вот только стрелять из такого монстра она не умела — он был слишком велик и тяжел для ее хрупких рук. Но выбора, как говаривал Висконти, у нее не было. Некоторым вещам учатся в бою. Туфли неприятно хлюпали, и Тсуна, содрогаясь, сбросила их. Она пошла по темным коридорам босиком. Охрана ничего не заподозрила — они, как обычно, резались в покер. Сегодня утром она нашептала каждому из пятерых предсказание о крупном выигрыше. Все посмеялись, но в глубине души поверили — ведь она никогда не ошибалась. На кухне она прихватила два самых тяжелых ножа. Один, с трудом управляясь одной рукой, примотала скотчем к левому предплечью. Получилось криво и ненадежно, но выбирать не приходилось. Второй нож сунула за гольфу, тут же порезавшись о лезвие. Боль была ничтожной мелочью. Ее путь лежал на уровень ниже — туда, где держали Мукуро. Он был ей нужен для успешного финала, но сначала нужно было обезглавить систему. Комната наблюдения и щитовая находились рядом. В теории все было просто. На практике же сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Она прижалась за углом, в голове стучала одна мысль: «Быстрее, быстрее!» Камера у самой комнаты охраны ее не видела, но следующая по коридору должна была засечь. Пламя на руках никак не хотело разгораться, лишь беспомощно мигало и гасло — то ли от нервов, то ли от месячного истощения. — Постарайся, — отчаянно прошептала она, сжимая кулаки. — Я все могу. И пламя, словно подчиняясь приказу, вспыхнуло ярче. Она начала формировать огненный шар. На лбу выступил холодный пот. Где-то на задворках сознания мелькнула зависть — Занзас швырялся такими шарами, словно конфетти, а для нее это было подобно рождению сверхновой звезды — мучительным и истощающим. — Нашла о чем думать, — прошипела она сама себе и выпустила шар в сторону щитовой. Результат превзошел все ожидания. Не просто трещины и дым — половина стены превратилась в пылающие обломки. Едкий дым и мелкая крошка заполнили коридор. Тсуна в шоке сжимала и разжимала кулак. Она никогда не могла добиться и десятой части такой мощи. Вой сирены и сработавшая система пожаротушения вернули ее к реальности. Из разрушенного помещения выбежал охранник, и ее рука на автомате поднялась. Выстрел. Глухой удар отдачи чуть не вывихнул ей плечо, зубы до крови прокусили губу. Она не хотела стрелять, но тело сработало само. «Сначала научись стрелять в любой ситуации, потом откорректируем, чтобы не перестреляла своих», — вспомнились слова Ганаука. Корректировать было уже некогда. Раненый охранник, булькая проклятиями, захрипел и затих. Переступив через очередной труп, с которым еще утром вела беззаботную беседу, она, смахивая с ресниц воду и слезы от едкого дыма, шагнула в проем. Еще двое. И тут с потолка хлынула ледяная вода. Сирена выла, и сквозь ее вой ей почудился чей-то жуткий, надрывный плач, словно кто-то вымаливал пощады у безжалостного неба. Но это было бессмысленно. Молиться в этом аду было некому. Плач перекрыл чей-то яростный рык, послышался топот. Времени не было. Тсуна рванула к западной лестнице. Интуиция подсказывала: Разетти пойдет по восточной. Проснувшаяся Николетта ринется в лабораторию и найдет труп Зеро. Остальные спустятся на лифте. Она должна была опередить их. У нее было окно, чтобы добраться до Мукуро и остальных. Это был их единственный шанс. Рука невыносимо ныла. Охрана на втором этаже не дремала, и Тсуна, укрепив руку пламенем, сделала еще два выстрела, на сей раз ясно осознавая, что делает. По лицу текли вода и слезы. На третий выстрел, несмотря на пламя, плечевой сустав выбило с такой силой, что она вскрикнула, снова прокусив губу. Теперь кровь текла и по подбородку. Набирая код на электронном замке, она рыдала от боли, пытаясь не потерять сознание. Дверь щелкнула, и Тсуна, роняя пистолет, ввалилась внутрь. Испуганные, сонные дети вскочили с коек. Мукуро был здесь. Этого было достаточно. В их глазах читался ужас. Ей было плевать — она почти не чувствовала руку и готова была завыть. Пламя было на исходе. В ее гениальном плане был фатальный изъян — она сама. — Принцесса… —Мы уходим, — прохрипела Тсуна, с трудом разворачиваясь. Она хотела помочь только Мукуро. Остальные были ее не заботы. Дверь открыта. Пусть спасаются сами. — Ку-фу-фу, — Мукуро был уже рядом, подставляя плечо. Тсуна, стиснув зубы, извлекла из-за гольфы смятую бумажку и сунула ему в руку. — Пароли от остальных камер. Выяснить все не удалось, но она надеялась, что в других секциях томились люди, а не результаты чудовищных экспериментов. —В-выживут единицы. Решайте сами. Я пошла. — И куда ты? — Мукуро сам еле держался на ногах, но держал ее крепко. — Стой. — Разетти… Больше объяснений не требовалось. — Ты на ногах еле стоишь. — Мукуро на мгновение замер, затем положил ей руку на лоб. По телу разлилась прохлада, боль отступила. — Иллюзия. - Пояснил туманник. И в тот же миг Тсуна ощутила это — странную, новую связь. Эйфорию и… грусть. В голове со скрипом сложилась страшная догадка: туман, застилавший ее вероятности, сгущался еще больше. Ее хранитель Тумана был слишком силен. Он, в отличие от Базиля, не усиливал ее силу, а подавлял ее, перекрывал, как плотная завеса. — Долго не продержится. Что? — парень заметил ее взгляд — напряженный, усталый, обреченный. — Спасибо. Но лучше остановись… Не закрепляй… связь. — Я твой хранитель, — он произнес это с таким отвращением, словно его сейчас вырвет. — Я хочу помочь. — Ты сильнее меня. И тебе не нужно Небо. А мне не нужен Тумана. Поэтому остановись. — Она видела его насквозь. Это не был добрый, преданный Базиль. Это был умный, жестокий иллюзионист, с которым ей пришлось бы бороться за власть. — Ку-фу-фу… Какая вредная принцесса. — Мукуро был почти рад. Тсунаёши была необходимостью. Свобода — желанием. А эта девочка все понимала без слов, избавляя его от мучительного выбора. — Если хочешь помочь — разберись с Николеттой, — огрызнулась Тсуна, скинула его руку и, не оглядываясь, побежала дальше. Оставшаяся часть пути слилась в кровавый кошмар. Выпущенные дети с дикими криками набрасывались на охрану, давая ей прорваться. Возможно, однажды она пожалеет, что выпустила этих искалеченных душой существ, но не сейчас. Не тогда, когда память была свежа, а раны — и физические, и душевные — кровоточили. Очнулась она в аду. Стены в крови, воздух едкий от дыма, а где-то рядом звучал дьявольский хохот Мукуро. Сильнейший иллюзионист дал волю своей фантазии, и его кошмары стали реальностью для всех остальных. Собрав волю в кулак, Тсуна оттолкнулась от стены. Иллюзия рассеялась, боль вернулась с утроенной силой. Она переложила пистолет в левую руку, пытаясь укрепить ее пламенем. Выстрел. Промах. Еще выстрел — снова мимо. «Вот и конец. Как нелепо», — промелькнуло в голове, когда могучие руки охранника сомкнулись на ее хрупких плечах. Но тут его хватка ослабла, и он рухнул наземь, а его оторванная голова покатилась по полу. — Ты что творишь, бьен? — один из товарищей Мукуро голыми руками оторвал взрослому мужику голову. — Я не буду тебе помогать. — И не требуется, — Тсуна резко оттолкнула блондина со шрамом на лице и снова выстрелила, затем еще раз. Очередной охранник упал — вторая пуля попала ему куда-то в район правого лёгкого. Не смертельно, но он через минут восемь тут рухнет потолок и его завалит на смерть. — Передай всем, кто жив, чтобы поднимались выше. Тут скоро все рухнет. К ее удивлению, он не стал спорить. Тсуна же двинулась дальше, чувствуя себя загнанным зверем, а не героем. Она не была сильной. Она просто пыталась выжить и выжечь из себя ту грязь, что в нее впитали. Она не чувствовала себя вправе вершить судьбы и не верила в безнаказанность убийства, даже таких тварей. Но сейчас ей было плевать. Она снова хотела жить. Хоть до семнадцати. Только не здесь. Мысли путались, когда она поднималась наверх. Картина здесь была менее кровавой, но след Мукуро был очевиден. Тело Николетты лежало у входа в лабораторию. Глаза застыли в немом ужасе, рот искривлен. Ни капли крови. Смерть от рук иллюзиониста была, пожалуй, самой страшной. Переступив через мертвую руку, Тсуна почувствовала слабую надежду. Они могли выбраться. Оставалось только победить последнего босса. — Сеньорита Тсунаёши, я вас ждал, — Разетти сидел в своем кресле, откинувшись на спинку. — За чем же вы так? Бедный Зеро... Столько жизней и все на вашей совести. Тсуна молчала, да и о чем вообще она могла говорить с тем, кто уже давно презрел все человеческое? - Было ли это легко, сеньорита Тсунаеши? - Кивок в сторону распластанного на полу Зеро. Ее первое убийство. Но вместо угрызений совести — лишь ледяная пустота. Должно быть, это отразилось на ее лице, потому что Разетти вдруг разразился сухим, истеричным смехом. — Интересно девятый знает, какого монстра он пытается приручить? — Мне как-то сказали, что он коллекционирует монстров, — пожимает плечами Тсуна, — Но я не монстр. — И кто же ты? Тебя не растили в этой лаборатории, тебя не делали с детства профессиональным киллером. Судя по досье ты тихая домашняя девочка, любимая родителями и обожающая младшего брата. Но я уже успел просмотреть, как хладнокровно ты расправилась с Зеро. Как расчётливо ты организовала всю эту резню. О, не обманывай меня, девочка, для этого нужен истинный талант. И в тебе его слихвой. К ней поворачивается экран монитора, на котором она, с легкой улыбкой на губах одним точным ударом пробивает сонную артерию. Камера снимала с угла в котором никогда ее не было, ее и сейчас там нет, а это значит, что ей до банальности повезло. — Точна и хладнокровна. Готов поспорить, ты бы без колебаний легла под него, если бы это было необходимо для успеха, — продолжал он насмехаться, словно не он только что потерял весь свой проект. Тсуна смотрит на мужчину исподлобья, не отмытая от чужой крови рука сжимает подол платья, плечо тут же простреливает адская боль. Левая рука сжимает пистолет, который уже изрядно нагрелся от сдерживаемого пламени. Этот человек вызывал у нее лишь омерзение, но не страх. И все же, от осознания того, что ей предстоит сделать, в горле встал ком. Это было так бессмысленно… За сегодняшний бунт ее либо убьют, либо посадят на цепь еще короче. Ее жизнь превратится в ад. Она знала, на что шла, но от этого не становилось легче. Но могла ли она по-другому? Нет... Ответ всегда был только "нет". — Тсунаёши-Тсунаёши, тебе осталось потерпеть чуть-чуть. Уже на следующей неделе тебя бы вернули домой, — Разетти поднялся, и Тсуна отступила, наставив на него пистолет. — Бунт подавят, но ты к тому времени уже станешь овощем. Убивать тебя, конечно, непозволительная роскошь. Но я тебя предупреждал: в моих силах сделать так, чтобы ты годилась только для одного. Шаг, еще шаг, пистолет выпадает из руки, а через секунду пальцы сжимают рукоятку ножа. Выдергивая его из гольфы, Тсуна в очередной раз сильно ранит кожу, но эта боль слишком мимолетна по сравнению со всем остальным. Он приближался. Зачем? Она знала — он выстрелит. И когда его рука дернулась, она присела и рванула ему в ноги, делая перекат. Вскочив, она вонзила нож ему в бедро. Не ожидая такой прыти от измученной девочки, Разетти с криком рухнул на колено. Он был мужчиной, но слабым. Она — ребенком, но быстрым и отчаянным. А в дверях стоял Мукуро, мастер отвлекать внимание. — Черт, — Разетти рычит, как зверь. Как раненый зверь, он наставляет пистолет на Мукуро, теряя Тсуну из вида, а та, тем временем делает кувырок и оказывается за спиной своего врага. Выстрел, еще один. Мукуро устал и сильно потратился, но и он уворачивается, доказывая их жертве насколько он бесполезен. — Ку-фу-фу… Как подло, принцесса… Тсунаеши наваливается на спину не успевшему подняться с колена врагу. Прежде чем Разетти успевает что-то сообразить, или хотя бы встать, нож рассекает кожу и связки на шее. От испуга он стреляет еще раз, но Мукуро отбивает пулю трезубцем. Тсуна из последних сил, напитав свое тело остатками пламени, хватает его руку, выбивая оружие и выкручивая ее. Потеряв равновесие мужчина валится на пол, утягивая ее за собой, раздается противный хруст. Тсуна валится в лужу чужой еще теплой крови, думая только о том, что она победила босса этого непроходимого уровня. Разетти зажимает себе горло второй рукой и бьется в конвульсиях, пытается встать, но снова падает. — Добить? — Мукуро подошел, тяжело дыша, и помог ей подняться. — Нет. Умрет через шесть минут, — Тсуна смотрела на умирающего без эмоций. — Надо уходить. — Код, который ты дала, не подходит к главному выходу. — Тогда нам нужно это. — Она подбежала к шкафу, ввела код и вытащила тяжелый металлический баллон. — Мое пламя. Столько накачали… Пока Тсуна собирает все необходимое, в том числе хватает аптечку, парень трезубцем ломает ноутбук на котором еще пару минут назад Разетти просматривал видео. — Идем, — Тсуна молчаливо благодарит и первая выходит из проклятой лаборатории, на дело своих рук она предпочитает не смотреть. Они продвигаются довольно медленно — Мукуро ранен в бок, но держится стойко. На ней же столько ран, что и не счесть. А еще они по очереди волокут баллон с ее пламенем — их билет наружу. На самом верхнем этаже везде валяются трупы в белых халатах. Насколько Тсуна знала, это были ученые, которым не доверяли особо важных заданий, но чтобы выслужиться перед начальством они угробили кучу народа. Теперь кто-то прикончил их. В очередной раз доказывая, что все возвращается бумерангом. В углу столпились совсем дети, их окружили те, что постарше, пару человек обыскивают тела. — Мукуро-сама, — парень блондин отнимает у Тсуны опору и та оседает на пол. — Кен, из-за тебя упала принцесса. — И поделом ей. — Ку-фу-фу, принцесса, тебя тут не любят. — Мне не нужна любовь, — огрызается девочка и, оттолкнув руку Мукуро, встает сама, — Отойдите. Баллон она приставляет к двери, надеясь, что мощности хватит. У рядом лежащего трупа охранника, разжав уже холодеющие пальцы, вытащила пистолет. Сейчас нужна точность и правая рука. Первого у нее не было никогда, второе тоже под вопросом. Народ примолк. Здесь меньше половины. В основном те, что поменьше, несколько тех, кого Тсуна не знает. Выбралось слишком мало. Благодаря ее силе, она смогла избежать поистине сильных людей, но остальным не повезло. Охрана некоторых уровней состояла сплошь из элитных наемников. — Что нужно сделать? — парень лет пятнадцати выступает вперед и забирает у нее пистолет. У него порезана щека, губы сжаты в щелочку, а руки покрыты мелкими, но глубокими царапинами, но оружие он держит легко и уверенно, — Прострелить баллон? — Д-да. Сильно рванет… я надеюсь. Она уже ни на что не надеется, но за ее спиной стоит Мукуро и тот парень блондин, и прячутся дети от трех до семи лет. Где-то на задворках просыпается жалость и чувство победы — если они выберутся, то можно будет подумать о том, что она прожила свою жизнь не зря — она спасла кого-то. Мукуро прижимает ее своим телом к стене, полностью загораживая. Он худ, но сильнее ее, он дышит ей в ухо и что-то тихо говорит. Тсунаеши не слышит или не хочет слышать. Ей плевать. Рвануло с оглушительным грохотом. Ее пламя, похожее на пламя Занзаса, оказалось куда мощнее, чем она думала. Тяжелые двери вырвало с корнем, открыв вид на ночное небо, усыпанное звездами. Дети кинулись вперед к долгожданной свободе, Тсуна закричала из последних сил, пытаясь их остановить и Мукуро ее понимает, создавая огненный столб перед всеми. — Совсем мозги растеряли? — кричит парень, который стрелял. Ему довольно сильно обожгло лицо и подпалило брови с ресницами, но он улыбается. А на улице тем временем раздаются выстрелы и крики, довольно много криков, а затем как гром среди ясного неба… Сначала ярко врубается свет фар, освещающих выход, а затем раздается голос. — Чёртовы ублюдки-ученые, у вас есть пять минут, чтобы выдать нам Саваду Тсунаеши или вся ваша богодельня будет стерта с лица земли, — голос Лар в громкоговорителе изрядно искажается, но Тсуна узнает его и из тысячи. Она вырывается из рук Мукуро и первая покидает опротивевшие белые стены. — Лар! Лар, я тут! — Тсуна подпрыгивает, но ее усталость настолько сильна, что ноги заплетаются и она летит носом вперед. Но этого достаточно — ее заметили. Лар Милч спрыгивает с капота машины и моментом преодолевает расстояние, падая перед ней на колени. За время, что они не виделись она стала еще взрослее, а цепи ее проклятия еще крепче. — Тсунаеши, — руки ее взрослой подруги обнимаю ее, глаза заглядывают в лицо. Ищут только ей ведомые ответы и видимо находят. Тсунаеши это понимает и отводит взгляд — сегодня она стала другой. — Тсуна… Нашла. К ним бежит Базиль и падает рядом. Такой родной и близкий дождь, он почти не умеет пользоваться силой, но одно то, что он рядом, как глоток свежего воздуха в затхлом смрадном помещении. — Кора, а что с этими делать? — Тсуна резко оборачивается и видит, как ребенок-аркобалено держит на прицеле огромной винтовки вышедших ребят. — Не угрожайте им! — кричит Тсуна, тут же вырываясь из рук друзей и вставая перед угрозой. Она должна этим ребятам… и она не оставляет долгов. — Колонелло, убери оружие, — просит Лар. Она бледна и настороженна, она как бывалый вояка чует опасность, — Что ты успела натворить? — Неважно, пусть они уходят, — Тсуна кивает Мукуро, взглядом прося его проваливать, и без сил снова опускается на землю. — Ку-фу-фу, целых два аркобалено, ты опасна принцесса, раз за тобой пришли такие люди. — Три аркобалено, туманный мальчик, но мне за это мало платят, поэтому сваливай, — вокруг машины подернулась дымка и на все увидели сидящего на крыше малыша в капюшоне, — Лар, как договаривались. Деньги переведешь, а моя работа тут закончена. Лар Милч только отмахнулась. Ей было сейчас не до жадности Мармона — она уже сложила два и два и теперь просчитывала последствия. — Нам нужно уходить, — молодой парень, которого из-за присутствия аркобалено заметили не сразу опустил пистолет и посмотрел на часы, — Иначе будет поздно. Госпожа А… Госпожа, не обязана нас так долго ждать. — Мукуро-сама, — Чикуса привлек внимание своего предводителя, который продолжал, как завороженный смотреть на Тсуну. В нем будто сражались две противоположности, одна из которых говорила, что надо остаться с глупой девчонкой, а вторая смеялась и велела не лезть не в свое дело. Многие уже разбежались и осталась только их компания и с каждой минутой они рисковали все больше. В конце-концов аркобалено дождя мог и передумать. — Идем, — Мукуро отступил и его лицо тут же помрачнело, словно он оставлял что-то или кого-то очень важного, — Принцесса, я тебя найду. Тсуна серьезно кивнула, а затем добавила: — Если захочешь увидеться, то успей это сделать это до того, как мне исполнится семнадцать. Тсуна поднялась на ноги с помощью Базиля. Мальчишка уже закутал ее в свою куртку и теперь крепко держал, не давая упасть. — И прости, что больше ничем не могу помочь. — В душе скребли кошки, — Уходи, Мукуро. — Спасибо, бьен! — добавил Кен, — Но мы в расчете. Тсунаеши слегка кивнула, подтверждая это. — Тсуна, надо ехать! — Тут нужно все уничтожить. Там слишком много… доказательств, — девочку передергивает и понимание того, что она сегодня натворила наваливается со скоростью цунами. Дон Вонгола ей этого не простит. — Я займусь, уезжайте, — Колонелло поднялся в воздух с помощью птицы и вскинул винтовку, — Лар, я позвоню. Будь осторожнее. Взгляд одного из аркобалено-младенцев скользнул по Тсуне, словно стальное лезвие: «Если с Лар что-то случится из-за тебя, я устрою тебе ад». Не слушая Колонелло, Лар втолкнула Тсуну в машину. Парень представившийся Гаммой прыгнул за руль и, сделав резкий разворот, дал по газам. Через несколько минут территория лаборатории полыхала в очищающем голубом пламени. — Тсуна, успокаивайся, — проговорила Лар, видя как трясет ее маленькую подругу, — Ты в безопасности. — Да… Я вас так люблю. Спасибо, — руки Базиля обнимали ее, Лар выдавила улыбку. - Спасибо, что забрали меня оттуда. — Всегда, - Лар с серьезным выражением лица посмотрела на нее, - Всегда, пока я жива, я буду искать тебя и непременно найду. Сердце Тсунаёши защемила, но она нашла в себе силы кивнуть, что уже через секунду провалиться в забытье.