Зверёк и узоры лака
20 февраля 2019 г., 18:31
***
Пассажиры копались в космическом праве, чтобы понять что делать. Команда помогала по мере сил. От совместных попыток разобраться, постоянных метаний от голопроектора к пультам и ударов то о колонны, то о внезапно появлявшегося техника было больше вреда, чем пользы, однако они продолжались, пока Станислав не вспомнил мер пресечения подобного. Он объяснил, что, находясь в гиперпространстве, повлиять на судьбы галактики никак нельзя, зато можно спокойно разобраться в документах. Доверив дело усидчивой Наталье и способному с одного взгляда запомнить любой текст пилоту, капитан решил освежить в памяти строки устава. Но законы для гражданских судов, как выяснилось, отличались от тех, что он знал. За потерянного в пути бойца, будь то генерал или «клеймёное мясо», отвечал капитан судна. Сейчас гражданин Петухов не имел права кого-либо, кроме членов экипажа, задерживать на борту. Договор по доставке базы изучал пилот, Наталья в своём планшете быстро что-то пролистывала, очевидно, собственные документы биологов были богаты «канцелярской водой». Когда он дошёл до пункта об обнаружении опасных форм жизни и потёр глаза, взгляд упал на веер окон, открытых навигатором. Станислав прочёл кое-что, но решил объявить об этом, когда корабль выйдет из червоточины. Уж о происшествии с легендарным мусорщиком в инфранете точно можно будет узнать. Венька ждал результатов, хоть и поклёвывал носом. Всё в шкафчиках стояло в том же идеальном порядке, как и вчера, но Станислав был уверен, что друг этот порядок сейчас подновлял. — Знаешь, что самое смешное, Стасик? Насколько Станислав помнил из так и не понадобившейся для сдачи экзаменов литературы, для радости человеку нужен был только его собственный весёлый нрав. Но честно поинтересовался, какие же это конкретные обстоятельства друг разглядывал сквозь розовые очки на сей раз. — То, что я тебя таким бодрым за последние лет пять не видел. — Скажешь тоже. — То и скажу. Так хорошо поиск информации организовал. — Веня, с этим справилась бы «Маша» за обещанные ею пять часов, просто никто не хотел ждать. — Именно, а ты поставленным командирским голосом всех успокоил.***
Система вывесила оповещение прежде, чем Гризли успел понять, что слышит шорох маленьких лапок. «Вредитель! Обеспечить безопасность грузов!» Из каюты пассажирки выбежала крыса. Или другой грызун. Киборг любил крыс. Они были дополнительным источником белка, но главное — удобной причиной раскрыть ящик и осмотреть содержимое. Тогда Гризли ещё умел видеть, а некоторые объекты действительно были очень интересными и красивыми. Чувствительность дверных сенсоров для удобства погрузки была выставлена на максимум, и, когда зверёк метнулся к противоположной стене, панель начала отъезжать в сторону. Убить грызуна было легко, однако у него был ошейник. Он был собственностью кого-то из людей. Киборг отдал искину команду закрыть дверь и прижать зверька к косяку ребром панели, когда тот юркнул в щель. Но автоматический предохранитель стремился отвести панель от живого объекта, пришлось придержать её рукой. Щурька, так зверёк назывался согласно энциклопедии, киборг отнёс в свою каюту, которую имел право запереть. Программа продолжала сигналить о наличии грызуна, а в сочетании с активной работой сенсора поиск возможных путей бегства вредителя вёлся автоматически. Щурек мог скрыться в вентиляции, спрятаться под тумбочкой, куда Гризли не смог бы просунуть руку. Его первый хозяин и заказчик решил, что киборг с большими мускулами эстетически для демонстративной работы с объектами искусства подходит лучше, чем любой другой, потому корпус и руки киборга были толще, чем у DEX-ов основных линеек. Гризли сделал мешочек из головного платка и посадил щурька внутрь. Зверёк боялся, пытался вырваться, укусить, потерял много сил и, оказавшись в тёмном тёплом месте, почти сразу заснул. Киборг вспомнил, как кормил ту девочку, спрятавшуюся среди коробок. При погрузке хозяин назвал биологический объект «Ангелок» самым ценным своим творением. Сейчас Гризли понимал, что это была шутка, но система повесила на объект маркер приоритетности. Когда ХХ была обнаружена в грузовом отсеке, это было сочтено допустимой нормой перевозки. В позолоченной клетке там же сидела Сильфида, бодрствующий Irien, на коже которого был образец невыветривающихся духов, мгновенно теряющих аромат при ухудшении здоровья владельца. Питания для обоих киборгов было с избытком, ребёнку бы тоже хватило. Но объект с приоритетом ценности посчитал кормосмесь вредной. Девочка пыталась пополнить энергетический запас разными видами субстанции, но её система каждый раз запускала алгоритм рвоты. Тогда, как и несколько последующих лет, Гризли считал собственное сознание искусственным интеллектом, который хозяин установил поверх базовых алгоритмов «DEX-компани». Программой для лучшего обеспечения безопасности грузов и скачивания голофильмов порнографического содержания. Много позже киборг узнал, что файлы без названий, стирающиеся без следа, — это его собственные сны. «Ангелок» нуждалась в пище, но отказалась есть сырых крыс. Система предписывала сообщить о нарушении условий перевозки, если устранить их не получается. «Искусственный интеллект» нашёл решение самостоятельно. Ремонт небольшого участка покрытия в грузовом отсеке обошёлся бы хозяину куда дешевле, чем обращение к специалисту по уходу за живыми организмами. Потому Гризли оторвал экранирующую заплатку над чехлом для кабеля. Механик счистил в этом месте защитный слой, да так и оставил до следующей отладки. Запечённые на раскалённом проводе и освежёванные согласно рецепту тушки «Ангелок» ела. Накормить щурька было куда как проще. Не нужно было даже искать способ вынести пищу из-за стола. Полина каждый вечер выставляла блюдечки с едой. Одна гостья предпоследнего хозяина тоже так поступала из религиозных соображений. И совсем не была против, когда Гризли пополнял посредством их содержимого свой энергетический запас. Когда пилот мыл блюдце, Полина спросила, не видел ли он, чтобы творог кто-нибудь ел. Киборг ответил так же, как это делали слуги в доме предпоследнего хозяина. Сообщил, что никого не видел и посуду нашёл пустой. Так же, как и та женщина, Полина немного смутилась и поблагодарила. Киборг подождал, пока все соберутся в пультогостиной, чтобы самостоятельно выявить контрабандиста по реакции на вопрос об обнаружении на борту неуказанного в декларации грызуна. О поимке он умолчал, так как капитан был очень недоволен тем, что дверь в его каюту была испорчена. Люди повели себя не так, как гости предпоследнего хозяина, когда тот в сходной ситуации использовал Гризли как детектор искренности. Капитан сказал, что это действительно каверзный вопрос, так как по уставу вредителей надо уничтожать немедленно, а контрабанду следует предъявлять галаполиции, и похвалил за тягу к самообразованию. Вениамин Игнатьевич спрятал улыбку за чашкой, навигатор повторил его жест. Оба проявили слабую заинтересованность. Ответ «Неведомого существа» не удалось расшифровать. Владимир выразил пренебрежение. Полина обрадовалась. Наталья сообщила, что боится крыс. Мария Сидоровна начала рассказывать про свою дачу. Возможно, щурьку полагалось сидеть в клетке с автоматической кормушкой, а владелец просто не обнаружил его отсутствия и, возможно, даже считал позабытое дома разрешение отправленным. Гризли решил подержать зверька у себя, чтобы и сам щурек, и вещи, что он способен погрызть, остались целы. Через две минуты сорок секунд навигатор резко встал из-за стола и взялся менять трассу. Он был разгневан. Киборг на всякий случай открыл и поставил рядом с ним банку сгущённого молока. Обычно люди в таком состоянии что-нибудь портили: орали до хрипоты, прокусывали губы, ударялись ногами о стены, били посуду, корабли, животных, киборгов, других людей и их трупы, ксеносов, боксёрскую грушу… Бывали и исключения: пилот курьерского катера выключал двигатель, последние хозяева исполняли команду «Курни!» и стабилизировали своё состояние. Но все, хоть и в разной степени, снижали уровень агрессии, когда рядом оказывалось то, что их радовало. «Дэн-который-позволил-как-угодно-себя-называть» любимую еду проигнорировал. Он с особым вниманием просмотрел сводки, выполнил расчёты, дважды их перепроверил и сделался даже более удовлетворённым, чем был до того. А Мария Сидоровна перестала его раздражать. Человек, не заполнивший бланк участника экспедиции, был простым пассажиром. ХХ-«биолух» оставила принадлежащее кораблю имущество на борту, и люди не выказали удивления по поводу её отсутствия. Потом, двадцать девять минут спустя, все вдруг забегали и заволновались. Гризли был бы рад указать людям на так и оставленный пустым бланк, но, раз уж все пренебрегли услугами искина, то поиск информации, видимо, был необходимым ритуалом. Один Дэн испытывал от этого занятия удовольствие, прочие злились так же, как гости и родственники хозяев, засунувшие ключ-карты, носки или украшения в специальное место, которое игнорировали во время поисков. Обычно ритуал заканчивался короткой истерикой и изъятием объекта оттуда, куда он был засунут, с уверениями, что именно там найти его человек и предполагал. Однако Станислав Федотович прервал это занятие. Гризли не понимал, почему нельзя было просто впасть в «ждущий режим» чтения, игр или просмотра фильма, но человек, применяющий даже к бессмысленным делам рациональный подход, импонировал киборгу. Полина ушла в свою каюту, повинуясь приказу, и выставила блюдечко на три часа позже нормы. Программа кормления щурька запустилась, когда Гризли спал. Он прописал алгоритм поведения на случай открытия двери или появления объекта из пультогостиной. Однако капитан разбудил его окриком. Киборг проверил связь с системами корабля, двери каюты Станислава Федотовича в перечне подконтрольных устройств не было. Гризли вошёл в боевой режим, требовались срочные действия. Процессор и органический мозг заработали быстрее. Капитан застал его идущим с закрытыми глазами. Это равно естественно для слепых киборгов и слепых людей. Но когда это нормально для зрячих? Задымление, попадание в глаза посторонних предметов, игра, сомнамбулизм… Киборг старательно изобразил непроснувшегося ребёнка. Хозяева во время сна часто путали свой возраст. Капитан поверил, начал его будить. Пришлось пожертвовать едой для зверька, едва ли человек спросонок удержал бы что-то в руке. Щурек спал. Куст почувствовал появление Гризли сквозь стенку контейнера, приподнял листочки. Киборг включил музыку для любимца. Куст обрадовался и стал испускать волны в не фиксируемом системой, но органически ощутимом диапазоне. Киборг посидел рядом со счастливым растением и пошёл выводить корабль из гиперпространства в космос. Согласно уставу, навигатор и капитан должны были наблюдать за процессом, хотя никоим образом не могли повлиять. Дэн и Станислав Федотович отнеслись к этому правилу с пониманием, капитан занял удобную позицию для созерцания звёзд, а не цифр, навигатор ввёл запрос в поисковик, чтобы сэкономить время ещё до подключения к инфранету. Приготовление завтрака киборг доверил программе, при смене хозяев все цифровые данные, конечно, стирались, но Гризли ничто не мешало запоминать, а потом заново набирать код. Таким образом весь опыт самообучения и инсталлированные файлы оставались ему доступны. Наличие скрытых данных подтверждало теорию Гризли о том, что разум внутри процессора лишённой ИЛ-ки биомашины — вирус-искин. Когда он лишился зрения и вместе с этим обрёл понимание, что является чем угодно, но не вирусом, то опасался, что способность копировать увиденное пропала. Но данные по-прежнему выводились на внутренний экран. Он был занят пилотированием, а тело DEX-6 возилось в углу-кухне. А вот ради кофе в джезве, «турке», можно было и от неинтересного участка отвлечься. Гризли рассчитал время и температуру, но напиток почему-то стал расширяться быстрее предполагаемого. Кофе было очень жаль. Но сама мысль о том, чтобы делегировать автоматике «прыжок», была Гризли отвратительна. «Дэн-который-как-угодно-позволил-себя-называть» появился очень вовремя. Хотя узнать, что нужен, никак не мог, даже будь он Bond-ом, участок плиты был вне обзора камеры. И, судя по обычно расходуемому количеству воды и прервавшейся фальшивой песенке, навигатор был намерен принимать душ ещё минут пятнадцать-двадцать пять. Гризли рассчитывал поделить кофе со Станиславом Федотовичем поровну, как в первый день осмысленного знакомства, но вслед за навигатором пришла и пассажирка. Гризли утешился, переделывая рассказ напарника. Потом, в назначенное для приёма пищи время, пришли остальные. ХY-«биолуху» в пище попался твёрдый объект. По мнению киборга, подозрение было обоснованным. Положить камешек в тарелку с гречкой было легко. Гризли так и сделал — доверил программе копировать алгоритм приготовления. Впервые за годы выполнения этих действий в упаковке оказалось что-то, не соответствующее описанию. Если бы крупа была, как у последних хозяев, в мешке, то он сразу бы догадался. Зная о шелухе и камушках, гусеницах, порченных крупинках, зёрнах других растений, ногтях и чешуях сборщиков, люди приказывали перебирать её перед готовкой. Гризли наслаждался тактильными ощущениями во время этой работы. Соприкосновение кожи рук с большим количеством маленьких объектов стимулировало органическую часть мозга. Выполнение приказа об использовании «своих слов» вместо стандартных реплик и записей программы самообучения после «разбора каш» давалось настолько лучше, что он сортировал и смешивал обратно содержимое мешка по несколько раз для усиления эффекта. Киборг очень обрадовался возможности сделать это снова. И уделил самовольно назначенному себе заданию слишком много ресурсов. Он забыл активировать мимический блок органической частью мозга, когда Станислав Федотович вошёл в пультогостиную. Но капитан воспринял «типовое выражение лица №1» допустимым в данной ситуации. *** Будто в подтверждение Венькиных слов, проснулся Станислав, по корабельному времени, дико рано и с полузабытым ощущением готовности к высадке. Полежал, глядя в типовой, как на всех военных транспортниках, потолок. Даже повернулся, чтобы взглянуть на плакат, приклеенный к внешней шторке, но вместо этого остановил взгляд на голом стекле. Похожая на вихрящийся чёрный ил в луже, то маслянистая, то матовая жидкая тьма была на редкость скучной. Станислав попытался глядеть на неё, сосредоточившись, дольше пары минут, но внимание всякий раз соскальзывало. Наконец капитан встал, опустил ноги в каким-то чудом (Венькиными руками) проникшие на борт родные новобобруйские тапки. Привычно уже отодвинул дверную панель и застал пилота расхаживающим по коридору с блюдцем в руке. Двигался Теодор тихо и шёл будто по лазером намеченной линии. С закрытыми глазами, как слепой. Капитан окликнул его. Пилот остановился, медленно-медленно повернул голову и промямлил: — Ну ещё минуточку, мам. Я посмотрю сон, мне чуть-чуть. — Теодор!!! — Оу! — парень раскрыл глаза и уронил блюдце, забрызгав штаны молоком. — Кэп… Я думал, авария уже перестала мне о себе напоминать. Ну, когда мне чуть глаза не сожгло. Ничего, спрошу чего у дока… у Вениамина Игнатьевича… снотворное, в смысле, — он обезоруживающе улыбнулся и поспешил к себе. Станислав наконец добрался до кухни и глотнул тёплой воды. Вот только лунатиков ему на корабле не хватало! Потом отставной десантник сообразил, что сейчас летит не в составе армии, которую техники с поварами могут заставить глотать лимонад и чай одной температуры. Он коснулся рукой сенсора у крана. Городские службы позволяли, ради целостности систем терморегуляции и водоснабжения, на выбор только одно из двух излишеств: насадку, позволявшую наливать спрессованный до жидкости двухсотградусный кипяток, или тонюсенький шланг, из которого вытекала струйка, покрывавшая в рекламе мороженое и тарелки тонким слоем ледяной глазури. Капитан же старого транспортника мог позволить себе и то, и другое. Станислав заново наполнил чашку и усмехнулся. Неумытый, но, как ни странно, выспавшийся пилот уже сидел за пультом. Во всё панорамное окно плавно разворачивался смятый гипервыходом космос. Это зрелище настолько заворожило капитана, что он не сразу заметил вошедшего навигатора. Парень, не отвлекая капитана от увлекательного занятия, сразу вызвал кого-то по межпланетке и включил громкую связь. Станция «Енот 2» сообщала, что успешно переименована. Диспетчер, занятый ответами на вопросы любопытных, не сразу сообразил, чего от него хотят. Но Денис объяснял и ждал, пока человек вспомнит совсем другие подробности памятного дня, вполне терпеливо. Будто тариф «Плати за себя и за абонента» был счётчиком линкора и накручивал бесплатные минуты внутрикорабельной связи. Наконец выяснилось, что «та славная пампушка» отправилась домой на первом же попутном судне. Капитан на этом успокоился, но Дэн педантично поставил на обработку навигаторской программой все возможные точки выхода для названного корабля. Просмотрел списки. Две автоматические станции предоставляли только полный объём данных по передвижению судов за месяц, но навигатор не поленился в них искать. Улыбаясь, просипел, что так и думал, надсадно кашлянул, будто каркнул, и скрылся за дверью в санузел. Узнать, каким же именно маршрутом отправилась Мария Сидоровна, Станислав не успел, а потом забыл. За это время пилот успел «погаситься», отстыковался от станции и, пока корабль разгонялся до прыжковой скорости, решил приготовить завтрак. Парень торжественно достал медное варварское устройство для варки кофе и, ради такого дела, доверил управление автопилоту. Покинул он свой примитивный агрегат только чтобы ввести корабль в червоточину, отсутствие за соседним пультом навигатора Станислава всё ещё нервировало, хотя сам он уже привык к тому, что не обязан при всяком прыжке торчать в предписанном капитану месте. И именно в этот ответственный момент над кромкой усечённого конуса поднялась бурая пена. Мокрый Денис в два прыжка оказался подле вознамерившегося удрать напитка. На вкусный запах выглянула и пассажирка. Но вместо того чтобы завизжать при виде голого парня, обмотавшего горячую ручку посудины набедренным полотенцем, — что Станислав успел в красках и звуках себе представить, — смущённо пожелала доброго утра условно-приличному на вид навигатору, который спокойно разливал кофе по чашкам. Пригубив свою крохотную порцию, впрочем, равную с остальными, Станислав вынужден был признать, что средневековый способ приготовления того стоил. Кофе с неожиданным зубчиком чеснока и иным способом нагрева был удивительно пряным и куда крепче обычного. Однако его было так мало, что пришлось «испортить» этот вкус и эффект чаем. Полина спросила, когда же кончится прыжок и можно будет связаться с коллегой. Теодор объяснил ей, что всё уже произошло, и взялся переводить рассказ Дениса, сам разглядывая и показывая скачанные проекции. Обращался он с изображениями так ловко, как ни один привыкший к этому с детства пользователь не смог бы. Не разъехавшиеся участники фестиваля на новый подвиг Найджелла Мадраса отреагировали мгновенно: схемы ваяния из мармелада моделей мусоровоза, разной степени достоверности, и совсем её лишённый бюст бравого капитана, а также разнообразных енотов станция рассылала как спам. Пилот вырезал ножом такого умильного зверя, что его решили увековечить выклянченным у Михалыча лаком. К завтраку вышли оставшиеся члены команды и учёные. Успевшая перекусить раньше старших коллег Полина тоже развела творческую деятельность: завернула несколько убийственно твёрдых конфет в жёлтую фольгу и сформовала им ложкой острые кончики. Карамельные орешки были приняты Чернобурой Белочкой благосклонно. Парень схрумкал их прямо в фантиках. И только Станислав, морщась, подумал, что сейчас надломятся чьи-то зубы, как биолог огласил пультогостиную громкой жалобой на камень в каше. Предложение проследовать в медотсек Владимир Карасюк гордо отклонил и обвинил всех в заговоре, чем впервые за все дни полёта задел-таки за живое обычно отходчивого, но гордого и склонного к формализму Теодора. Пилот с безразличным видом упорно, неумело, бессмысленно и безрезультатно целый день перебирал содержимое пайков. Станислав, получив в ответ на попытку урезонить пилота напоминание о том, что каждый волен проводить свободное время так, как сочтёт нужным, соизмерил две кучки крупы с уже истёкшими часами и заключил, что хотя бы грависетки для злаков на родной планете парня имелись. На ужин и обед были крупы, а Полина с Денисом объяснялись жестами. На вопрос о том, зачем она-то молчит, Полина со смехом ответила, что так понятнее и веселее. Навигатор же в отсутствие напарника затосковал. Сперва это выражалось в полезной деятельности: парень вымыл все четыре поверхности коридора и отскрёб шелушащуюся плёнку с вазочки, после чего та стала уныло серой и перестала снабжать печенье цветными чешуйками с символикой фестиваля. А потом Денис добрался до средства для очистки сопел. Пультогостиная засияла. Пятна на колоннах смотрелись бледно на контрасте с полом. Грязь и крошки окружали стол и сидящего за ним пилота. Иллюстрация настроения в чём-то, может, и была забавной, а вот пол сделался однозначно скользким. Если обладателей магнитных или рифлёных, как у пилота, подошв это обстоятельство затруднило мало, то сам навигатор и капитан вынуждены были ходить по стенкам и, под протестующие вопли Владимира, отталкиваться от «гроба». Так и не убранный лак очень пригодился, парень до позднего вечера рисовал на кривом зеркале сетку. Станислав похвалил проделанную работу. Никаких глупых надписей и скабрезных картинок, ровные узоры с завитушками. Капитан вознамерился простить мелкую шалость, тем более что даже по мнению всё ещё чахнущего над крупой пилота вышло красиво. Станислав уже открыл рот, да так и ничего и не сказал. Измазанный во время уборки и отправленный в стирку старый свитер оказался ещё не худшим вариантом. Вместо ожидаемого стандартного костюма, которые были выпущены крупной партией лет тридцать назад и с тех пор продавались в каждом галамаркете, старый пакет скрывал в себе нечто правдоподобно мерцающее искрами-звёздами. Кофта с широкими рукавами и высоким воротником была тёмно-синей в чёрную крапинку, отороченная перьями и прошитая светящейся ниткой. Станислав вспомнил юность, когда паутину с мигающими блёстками клеили на деревья в парках, украшали ею дома и носили на себе, разумеется. Пенсионер представить не мог, что где-то в галактике ещё сохранился этот ужас. Приказ выполнять по утрам цикл физических упражнений вырвался сам собой.***
Степянка оказалась обитаемой. Капитан рассудил, что на совершенно скучной планете походы в гости чуть ли не удвоят количество развлечений, и назначил место высадки невдалеке от маленького лагеря, благо контракт оставлял выбор за капитаном.***
Гризли вёл корабль вместо автопилота, вернее, имитировал программу вообще без использования процессора и мышечных имплантатов и без связи с искином корабля. Человеческие пальцы слали тактильную информацию в мозг, но не переводили её в знаки и цифры. Голосовые оповещения в наушниках надо было самому сопоставлять с положением корабля в пространстве. Быть пилотом-человеком оказалось сложно. И киборг подумал, что отсутствие зрения мало бы что изменило. На подлёте к Степянке он «выключил» темноту и во всех доступных диапазонах рассмотрел планету. В чистом, без примесей, холодном воздухе был хорошо заметен след двигателей чужого корабля. Малое грузовое судно опустилось тут около шести часов назад. Капитан спокойно заметил, что стоит сесть близ первопоселенцев, «будет к кому сходить за солью и спичками». Будущие соседи просто выжгли овал посреди леса, по мнению киборга, они были обделены фантазией. Если расчищать посадочную площадку, то в интересном месте. Гризли показал капитану единственный в округе холм. Станислав Федотович идею одобрил и велел сделать проход от базы до корабля не самым коротким. Киборг решил продемонстрировать своё мастерство другому пилоту. Хоть люди и ругались за «болтанку», но они могли и оценить позже, как получилось красиво. Ради соседства они совершили посадку на ночной стороне планеты. Полина заметила, что корабельное время удивительным образом совпадает с местным, и обрадовалась этому. Навигатор тоже рассмеялся, хоть и расплатился за это серией спазмов. Почему-то его реакция на эту информацию мало отличалась от процессов, которые запускала в его организме попавшая в поле зрения банка сгущённого молока. Утром Гризли выбрел в пультогостиную, старательно пришаркивая и по-утреннему неуверенно ступая. Напарник стоял в вертикальном шпагате, прислонившись к стене, и тянул на себя поднятую ногу. Киборг тотчас сообразил, что ведь и ему стоит поддерживать форму. То есть создавать такую видимость. Странно не делать ничего и быть в полной силе. Он запросил данные по выполнению физкультурных упражнений, отчего «Маша» сделалась похожей на средневековую культуристку, и стал отжиматься. Киборг не знал точно, на каком счёте ему следует начать уставать. Момент был рискованный. Он будет выглядеть подозрительно, если сделает и слишком много, и слишком мало. — Эй, Дэн, как по-твоему, сколько раз я отожмусь? — Сто три. — Прошептал навигатор, прижимаясь лбом к ноге. И отмахнулся рукой, напоминая об их договоре. Возможность не хрипеть для одного и право озвучивать реплики напарника для другого были скреплены пактом, который искин вывела на пергаменте кроваво-клубничными чернилами. «Теодор Лендер имеет право дополнять и искажать фразы, но не пристаёт к Денису Воронцову, если тот в данный момент не может повернуться лицом, и уж точно не заставляет оного разговаривать.» Пилот хмыкнул и выжал бодрую сотню. После чего еле-еле сделал ещё три. — Забавно. Я именно столько загадал. Смени комплекс. А то из тебя выйдет никудышный боец, — просипел выпрямившийся навигатор. — Видел бы ты, как я с ломом обращаться умею.— Гризли скопировал слова и интонации, которыми на непрошеные советы отзывался один гостивший на плантации человек. — С удовольствием на это посмотрю, — навигатор сказал это тем же самым любопытным спокойным тоном. Похоже, угроза действовала на людей определённых сортов, а у Дэна и его бывших хозяев к ней был иммунитет. Гризли сходил за ломом. Разумеется, никаких особых способов обращения с ним он не знал. Но у него были архив и воображение. Киборг выполнял номера, изображая, будто его реакция и сила проходят по верхним границам для циркача, тренировавшегося в «нормальных-средних» условиях. Дэн отвлёкся от приготовления завтрака и с интересом смотрел на выкрутасы пилота. Его мозг, способный выполнять расчёты координат и скоростей для выхода из гиперпространства, не мог использовать свои ресурсы для определения кинетической энергии вращающегося объекта и сопоставления этих данных с приблизительной прочностью мышц человека. Гризли увлёкся, показатели уползли в значения «нормальная-высокая обитателя Шебы» и «средний балл победителя соревнований Новой Праги по тяжёлой атлетике» соответственно. При приближении капитана киборг замедлился, настроил кожные имплантаты на выработку пота. Если в компании Дэна он наращивал темп постепенно, то капитан мог оценить ситуацию непредвзято. Гризли гордился тем, что обнаружил особую реакцию не только людей и животных, но даже растений: однонаправленные изменения со всё понижающимся разрывом между предыдущими и последующими значениями игнорировались ими. Навигатор отложил в сторону лопаточку, вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем, хотя за рулоном было тянуться дальше, чем к сушилке, и стал хлопать ладонью о ладонь с очень серьёзным видом. Капитан убедительно для человека строго оглядел напарников, но Гризли знал, что он молча смеётся.
