По трамвайным рельсам

Корабли без капитанов, капитан без корабля, Надо заново придумать некий смысл бытия… Нафига? Агата Кристи - "Два корабля"

Проснувшись, Женя нашла себя в довольно странной обстановке. Во-первых, было тихо, во-вторых, перед ее глазами был идеально белый высокий потолок. Женя резко встала и огляделась. Она лежала на больничной койке, а в паре метров от нее на такой же койке лежал Сергей Александрович. Видимо, Женины глаза были настолько выпучены, что проснувшийся капитан не мог сдерживать улыбку. Увидев его бледноватое лицо, Женя немного успокоилась. Она хотела было уже улыбнуться в ответ и пожелать доброго утра, как ее взгляд пал на часы. Что там говорил ей Кириллов? На десять минут раньше? На часах уже было половина одиннадцатого. Женя, резко подскочив с кровати, начала судорожно надевать туфли (заметив, впрочем, что спала она в одежде). Капитан еще с секунду посмотрел на забавную спешку девушки с растрепанными волосами, но все же решил долго ее не мучить. - Доброе утро, Евгения, - сказал он, не отрывая взгляда. - Вы ночевали и провели этот день в больнице. Вот справка. Капитан указал на тумбу, где лежала бумага. Женя опомнилась. Она посмотрела сначала на тумбу, а потом немного растерянным взглядом на Костенко. Только сейчас она заметила, что больничная простынка не прикрывает его подкаченные руки и торс. - Доброе утро... Растерянная Женя присела на свою кровать и уставилась на капитана. Она не могла сказать ни слова. Просто не знала, о чем вообще стоит говорить в такой ситуации. Хоть она и успокоилась насчет работы, ситуация не давала ей покоя. Она совершенно не помнила, как заснула. - Я... вчера... - Не волнуйся. Ты, видимо, очень устала вчера на работе и заснула прямо на полу возле кровати. Я попросил санитаров тебя уложить - было уже поздно. Женя выдохнула. Знаете, как бывает, когда человек очень сильно волнуется, а потом резко успокаивается, осознавая, что все хорошо? Он ощущает такой прилив сил и желание рассказать всю правду, покаяться в чем-либо, что его невозможно остановить. То же самое случилось и с Женей. - Сергей Александрович... Сергей Александрович, я хотела извиниться за свою ночную выходку. Со мной никогда такого раньше не случалось. И... простите меня, пожалуйста, - Женя не могла поднять взгляд на Костенко и не видела, как на его лице снова появилась добрая улыбка. - Мне жаль, что вас ранили, - внезапно для себя добавила она. Где-то в глубине души она до сих пор винила себя в случившемся. Она была уверена, что это из-за ее визита капитан был не настолько сосредоточен на операции, что из-за нее он не выспался и, быть может, из-за этого был не в лучшей форме. - Женя... - Девушка подняла взгляд на капитана. Ее глаза бегали, ей все еще было неловко. - Женя, послушай, подойди ко мне. Она села с края кровати рядом с ним. Весь спектр испытываемых ею чувств пополнился еще одним, чем-то теплым, радостным. Она уже могла поставить себе диагноз, неутешительный диагноз. Сергей взял ее за руку своей здоровой рукой. Той, что была перевязана он все еще не мог свободно двигать. Он нашел ее взгляд и четко произнес: - Ты не виновата. А теперь послушай меня внимательно. Мне нужна твоя помощь. Могу ли я тебе доверять? - спросил капитан, явно зная ответ на свой вопрос. Женя кивнула. Действительно серьезный тон капитана заставил девушку сосредоточиться. Опять террорист? - Мне нужна твоя помощь, - повторил Костенко, опустив взгляд, - дело в том, что в нашем замечательном государственном заведении завелась крыса. Для начала расскажу, чем закончилась операция, помимо того, - он усмехнулся, - что ты видишь. Мы взяли одного из сообщников. Он явно не главный, но уже хоть что-то. Запомни, Женя, он находится в пятой камере по левую руку на нулевом. Пятая камера на нулевом. Кажется, Женя начала догадываться о том, что происходит или должно произойти. Ей стало не по себе. Нет, работа в органах – явно не ее, если она продолжит быть таким трусом. - А теперь пара слов о крысе. Кириллов. Он уже успел насладиться своей должностью начальника отделения, да? – Женя кивнула. Она вспомнила столь ненавистный взгляд новоиспеченного босса. Да, в нем было что-то от крысы: впалые глазницы, острый и длинный нос, небольшой искривлённый ротик… - Так вот, по моим подсчетам, примерно через пять дней он должен будет принять взятку от сообщника и тайно отпустить его, сказав вышестоящим, что преступник сбежал. Сергей перевернулся с бока на спину. Женя видела, что еще было тяжело долго находиться полуприсев. Она поправила его простынку и накрыла его руку своей. То стеснение, которое было между ними на трамвайных рельсах куда-то исчезло. Они оба будто не замечали, как держались друг за друга. В прямом и переносном смысле. - Но… зачем? – Женя удивилась. Зачем было портить свою репутацию в самом начале вступления в должность? - Все просто. Еще неделю я формально нахожусь в должности. А этот казус поможет подпортить мою репутацию. Сергей грустно улыбнулся. Ему будто бы было смешно от собственных слов. Вероятно, когда он мальчиком смотрел на высоких дядь в коричневых костюмах, когда отличался в школе для отличного аттестата и поступления, он и не предполагал, что ему придется столкнуться с такими грязными делами. Или предполагал и, более того, из-за них и пошел в Высшую школу, кто знает? - Но вы же в больнице? Вы чисто физически не можете за этим проследить! – Женю стала накрывать какая-то волна возмущения и злости. Нет, так не должно быть. И не будет. - Болезнь, рана… Это не отговорки. Ладно. Я ведь могу на тебя положиться? – Женя кивнула, уже второй раз. - Пятая камера по левую руку на нулевом. Пять дней. Тебе нужно любым способом доказать, что Кириллов брал взятку. Террорист, кхм, сбежит в любом случае, но есть шанс засадить урода. Костенко замолчал. Женя думала, как ей с этим справиться. Какая-то странная для нее гордость не позволила сразу осведомиться о том, как вообще возможно это доказать. - Если он действует грязными способами… Знаешь, поговори со своей сокурсницей. Скажи, что говорила со мной. И еще. Данилов. Это доктор. Он поможет тебе. У нас уже разработан план. Изначально мы хотели провести его вместе, но кто ж думал, что он… Ну да ладно. А теперь иди и действуй. На последних словах голос капитана стал значительно тише. Женя видела, как его глаза становились все более уставшими, а на лице появлялась знакомая со вчерашнего дня бледнота. Женя хотела прижаться к нему ближе, согреть своими руками его лицо и плечи, хотела поцеловать его и сказать, что все будет хорошо, что она обязательно справится, но в ответ лишь спокойно ответила: - Я все сделаю. Будьте уверены. - Тогда иди, - сказал он. Женя встала с кровати и уже подошла к двери, как вопрос, терзавший ее с самого пробуждения вырвался наружу: - Сергей Александрович, – сказала она, обернувшись. – Почему вы не взяли меня на операцию? И снова Костенко посмотрел на нее добрым, но сочувствующим взглядом. - Потому что я не хотел бы, чтобы ты оказалась на моем месте. *** На улицах Припяти жаркое лето медленно сменялось преддверием осени. Горожане уже сменяли шелковые юбки и тонкие шорты на брюки, а разноцветные блузы и футболки теперь прикрывались теплыми кофтами. Лето в этом году выдалось на удивление коротким. Женина форма не менялась. Правоохранительные органы были исключительно консервативны в вопросах одежды, хоть и, порой, от жары в пиджаке можно было лечь и умереть. Припять, казалось, жила своей, отдельной жизнью от небольшого здания в самом ее центре. Теперь оно не казалось Жене столь светлым и приветливым. Она впервые осознала, по-настоящему осознала, что прямо под ее рабочим кабинетом находятся клетки с людьми. Один Бог знает, что с ними там делают. Да, они преступники, да, они, быть может, заслуживают той жестокости обращения. Но сам факт насилия приводил Женю в странное нервное состояние. Коридоры были пусты. Женя обрадовалась, что на пути к доктору она не встретит никого знакомого, особенно, его. Оставалось преодолеть всего половину коридора, как дверь кабинета Кириллова открылась. На счастье Жени оттуда вышел сам Данилов и неспеша пошел в сторону своего рабочего кабинета, даже не заметив ее. Она не стала его окрикивать - лишь ускорила шаг. Когда они оба приближались к нужной двери Данилов обернулся. Вероятно, он заметил девушку как только вышел из двери - все-таки, каждый чекист немного разведчик, какую бы должность он не занимал. Открыв дверь, доктор глазами пригласил Женю пройти. - Валерий Степанович, - начала Женя, почему-то полушепотом, - спасибо большое. Она не могла не поблагодарить его. Все-таки благодаря ему она узнала, что произошло с Сергеем Александровичем. Данилов кивнул, сел на стол и достал из-под него большую коробку. Только сейчас Женя заметила, насколько настороженное у него выражение лица. Она решила перейти сразу к делу. - Я говорила с Сергеем Александровичем. Он рассказал мне про ваш план, и... - Тебе придется все сделать самой, - перебил ее Данилов, отводя глаза, - все, что я смог, я сделал, но мне нельзя больше здесь находиться. Сволочь ставит на должности всех своих. - Что? Но я не понимаю... Данилов доставал из ящиков стопки бумаг, канцелярию, бинты, шприцы, таблетки и другое барахло, скидывая его в коробку. - Послушай, Женя, - он остановился. - Я понимаю, все это кажется тебе странным, но я прошу тебя только об одном. Не совершай глупостей. Я дам тебе план камер на нулевом и примерный распорядок дня Кириллова. Ты должна работать с ним и следить за каждым его движением. На наше счастье, он хранит все деньги в сейфе. Поэтому как только он возьмет оттуда деньги и выйдет из кабинета, ты должна будешь позвонить по этому номеру, - он протянул Жене бумажку, - и последовать на нулевой за ним. А теперь держи это. - Данилов положил небольшую папку в пакет и протянул его Жене. - Сделай так, чтобы никто, кроме тебя, не узнал, что там находится. *** Дни шли медленно. С последней встречи с Сергеем и Валерием Степановичем прошло два дня, но, казалось, они длились как минимум неделю. После той встречи Женя не видела доктора ни в отделении, ни на улицах маленького города. Кириллов стал общаться с Женей как-то подозрительно мягко, однако все равно загружал ее работой до такой степени, что она не могла успеть заехать в больницу к Костенко, чтобы его проведать. Все свободное время - короткий вечер и половину ночи - Женя тратила на изучение документов, которые передал ей Данилов. Она не могла понять, зачем ей нужны подробные планы нулевого этажа, чертежи ключей каждой камеры, отчеты о финансировании предприятия и копия личного дела Кириллова, когда ей нужно было всего лишь позвонить по нужному телефону в нужный момент. Но Женя все равно изучала бумаги с присущей ей дотошностью. В этот вечер она закончила с планами и ключами и хотела было приступить к личному делу, как в дверь комнаты общежития постучали. Она быстро сложила документы и засунула их под кровать. - Открыто! - крикнула она, делая вид, что все это время делала уборку. - Можно? Тоненький голос Алины прозвучал столь непривычно и мило, что Женю оставила злость на подругу за недавнее "предательство", и она пригласила ее войти. Алина обрадовалась. Видимо, она тоже не ожидала столь теплого приема. - Прости, если не вовремя, - чуть ли не шепотом сказала Алина, увидев, что Женя положила тряпку, которой хотела вытереть стол. - Нет, все нормально. Я сегодня так устала на работе, да и на дом задали немало. Насчет последнего Женя соврала - сегодня Кириллов как раз решил сжалиться над ней. - Слушай, прости меня, что не сказала тебе тогда... Просто, ты тоже пойми, я очень хотела, но... - Да ладно, я все понимаю, - холодно ответила Женя, сев на стул. Алина села рядом. Где-то в глубине души Женя понимала, что и сама бы поступила также в такой ситуации, сама бы не осмелилась пойти против указа начальства, но почему-то продолжала требовать иного от бедной Алины. Тут девушка улыбнулась, будто вспомнила о чем-то очень важном и хорошем. Порывшись в кармане штанов, она достала чуть помятый, но аккуратно сложенный лист бумаги. - Я совсем забыла. Это выпало из кармана Костенко, когда его ранили, вместе с паспортом и удостоверением. Я никому его не показывала. Думаю, это для тебя. Женя с удивлением поблагодарила подругу и развернула листок. Ее глаза заметно расширились, и она даже сначала не поверила им. На листке мягким карандашом был нарисован ее портрет. Голова нарисована в полупрофиль и слегка наклонена вбок. А волосы! Казалось, каждому волоску на длинной косе был уделен отдельный день. Ее глаза с кротостью смотрели вниз, а на лице было сосредоточенное, заинтересованное выражение. Она не заметила, сколько времени рассматривала рисунок, не смогла уловить все возможные и невозможные мысли, пролетевшие в ее голове. Подняв глаза на Алину, она расплылась в такой широкой улыбке, что у нее свело скулы. Значит, это значит... Нет, не нужно поспешных выводов. Это может ничего не значить. Но портрет лежал у него вместе с документами... Жене вдруг непременно, во что бы то ни стало захотелось увидеть молодого капитана. Но Алина не дала полноценно нарадоваться столь неожиданному подарку. - Женя, никто, кроме Сергея Александровича не знает, что я знаю. Но ты должна это знать. Кириллов, каким бы хорошим он ни казался, плохой и опасный человек. Женя, это он подстрелил Костенко. Никто этого не видел, но я стояла достаточно близко к нему, чтобы увидеть, как его рука дрогнула. Ты ему дорога, и мы не должны допустить того, чтобы Кириллов добился своей цели.