Дом у озера

Гарри Поттер вскрикнул и проснулся. В дальнем углу спальни для мальчиков седьмого курса громко всхрапнул Невилл. Кажется, Гарри никого не разбудил, и это было просто замечательно. С сердцем, колотящимся от волнения и (чего уж там) страха за своего преподавателя, парень буквально скатился с кровати. Нашарил мантию-невидимку, палочку и опрометью бросился из спальни, моля только о том, чтобы Дамблдор был в курсе всего того, чему Гарри был сейчас невольным свидетелем. Ну как невольным… После смерти Сириуса, Дамблдор уговорил Снейпа еще раз попробовать подучить Гарри окклюменции. И то ли удар от случившегося примирил Поттера с необходимостью контролировать свой разум, то ли несколько индивидуальных занятий с самим Дамблдором сделали свое дело — Гарри почти не видел снов с участием Волдеморта и не чувствовал его настроения. Вот и в этот раз, падая в разум своего врага, ощущая все происходящее через его кожу, его глаза, Гарри мог прервать сон, просто прекратить это все. Но необычно бледное лицо его нелюбимого профессора отчего-то заставило его передумать. Он остался в сознании Волдеморта, хотя вероятность раскрытия своего ментального присутствия была довольно высока. Теперь Гарри не жалел о своем решении. Можно было как угодно негативно относиться к преподавателю по Защите, но то, что он сделал, заставляло уважать его еще сильнее. За последние два года Снейп и так достаточно сильно вырос в глазах Гарри. Его постоянная помощь им с Дамблдором в поисках и уничтожении крестражей была неоценима. Кроме того, став преподавать Защиту от Темных Искусств, он как будто начал более терпимо относиться к Золотой Троице в целом и к Гарри в частности. Вероятно, это было вызвано тем, что успеваемость Поттера по Защите в разы превышала ее же по зельеварению. И даже не будь этого резкого потепления в их отношениях, Гарри все равно не перестал бы беспокоиться за Снейпа. Когда они с Дамблдором продумывали как уничтожить последний крестраж — а это было сложнее всего, потому что Нагайна практически неотлучно находилась при Волдеморте — им в голову приходили всякие идеи, как бредовые, так и просто рискованные. Но чтобы буквально кинуться на амбразуру, в один миг пожертвовать жизнью — для этого нужно поистине стоическое хладнокровие и смелость. Гарри осознавал, что несется как слон. Пусть и надежно скрытый мантией-невидимкой, его слышно по всему Хогвартсу. Но сейчас ему было плевать, лишь бы рассказать директору, найти и спасти Снейпа — ведь унес же его куда-то портал! Горгулья, даже не видя Гарри, отпрыгнула, как только он оказался подле нее, и Поттер на всей скорости взмыл по винтовой лестнице, сдирая с себя невидимый покров. Он со всей силы толкнул дверь в кабинет директора, открыв рот, чтобы начать тираду, но тут же замер на полпути, не издавая ни звука. На широком мягком кресле для посетителей, полуприкрыв глаза и рвано дыша, сидел живой Северус Снейп, прижимая влажную, остро пахнущую травами тряпку к своему левому плечу. На столе директора, прямо перед самим Дамблдором лежал окровавленный меч Годрика Гриффиндора, осколки того самого фиала-портала и небольшой кусочек от шкуры Нагайны. Директор мягко улыбнулся Гарри, кивнув на стоящий рядом со Снейпом стул, и мальчишка, не долго раздумывая, плюхнулся на него, не сводя испуганных глаз со своего профессора по Защите. — Поттер, — устало выдохнул Снейп, морщась, — Почему я не удивлен? Что вы тут забыли в час ночи, черт возьми? — Северус, — мягко прервал его раздраженный тон Дамблдор, — Очевидно, Гарри здорово за тебя перепугался. Да, Гарри? Директор перевел свои льдистые глаза на покрасневшего Поттера. В них читался немой укор. — Да… — промямлил Гарри, собираясь с духом. К живому и раздраженному Снейпу он оказался не готов. — Да, я… Я все видел. Сэр, — добавил он, неуверенно, — Вы убили ее? Правда убили? Это все?! — Что все, Поттер, позвольте уточнить, — Снейп наконец открыл глаза, уставившись чуть замутненным взглядом на Гарри. Парень буквально физически мог чувствовать его раздражение, — И потом… Как вы вообще оказались в курсе этой операции? Помнится, мы с профессором Дамблдором вам точно про нее не рассказывали. — Ну… — Гарри замялся. Видеть глазами Волдеморта ему было по понятным причинам запрещено. Наконец, он решился. — Я видел вас и то, что происходило, и не смог разорвать контакт, — смущенно произнес он. Гарри готов был поклясться, что услышал тихое фырканье со стороны директора. — Не смогли? — ядовито передразнил Снейп, — Или не захотели? Гарри вздохнул. — Поттер, вашу бабушку! — прошипел через зубы профессор, — Мы столько вас учили ради того, чтобы вы прохлаждались в сознании Темного Лорда, позволю вас спросить? Вы забыли, чем такая беспечность обернулась для вас на пятом курсе? — Северус! — резко оборвал Дамблдор, — По-моему, то, что Гарри волновался за твою жизнь и здоровье можно считать смягчающим фактором. Гарри снова покраснел. — Естественно. Вам бы только что-нибудь смягчать Поттеру, — прошипел Снейп и поморщился. — Профессор, — хрипло воскликнул Гарри, увидев отражение боли на лице преподавателя, — Профессор, а вы… Вы как себя чувствуете? Снейп удивленно приподнял бровь в своей обычной манере, но эффект очевидно был не тот, слишком уж плохо, устало он выглядел. — Жить буду, — шепнул он, — А вот Белле сильно достанется от Темного Лорда, за то, что пульнула в меня всего-то модифицированным жалящим, а не смертельным заклятием. — Гарри, — мягко обратился к своему ученику Дамблдор, — Раз ты выяснил, что с Северусом все в порядке, может быть, ты уже пойдешь спать? Время позднее. — Да, профессор, — кивнул тот, вставая, — Простите… Я просто… Должен был убедиться. Снейп как-то странно, внимательно посмотрел в лицо Гарри, словно пытаясь запомнить каждую его черточку, и мальчику показалось, что глаза сурового преподавателя на миг потеплели. — Мы понимаем, — продолжил Дамблдор, быстро оглядывая обоих мужчин, — Но, пожалуйста, очисти сознание перед тем, как заснуть. Больше находиться в голове Волдеморта тебе точно нет никакой необходимости. Сказав это, директор опустил взгляд на меч Гриффиндора и с преувеличенным интересом начал вглядываться в руны на острие. Гарри понял, что аудиенция завершена и постарался максимально тихо выйти из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь.