Дом у озера

— Значит ее больше нет? Змеи больше нет? — спросил Рон на следующее утро после произошедшего. Трое друзей сидели в общей гостиной за любимым круглым столиком, навесив заглушающие чары на пространство вокруг себя. — Рон, — Гарри устало потер переносицу под очками, — Ты уже в третий раз это спрашиваешь. Нет. Ее нет. Все крестражи уничтожены. — Но это значит, — подала голос Гермиона, — Что все… Осталось только… — Убить его, ага, — раздраженно прошипел Гарри, — Осталось только мне выйти, кинуть клич Волдеморту и укокошить его собственными руками. Делов-то. — А есть еще идеи? — пожал плечами Рон, откладывая внушительный свиток пергамента. Друзья собирались закончить огромную домашнюю работу по трансфигурации, но руки до нее так и не дошли. — Ты будешь не один, тебе же поможет Дамблдор. — Все равно это не так элементарно, как ты думаешь! — вскипела Гермиона. Она весь рассказ Гарри о подвиге Снейпа сидела, приложив руки ко рту и испуганно глядя на друга. Пару раз в уголках ее глаз даже блеснули слезы, и Гарри в душе была приятная именно такая реакция, а не простодушный пофигизм Рона. — Не уверен, что Дамблдор будет помогать, — вздохнул Гарри, — Вы же помните, как в том пророчестве… Только я могу его убить. Ну или… Он меня. Повисла неловкая пауза. — В любом случае, Гарри, — попыталась приободрить друга Гермиона, — Один ты точно не будешь, мы найдем способ тебе помочь. А сейчас пойдемте-ка на завтрак, а то сидеть голодной на зельеварении мне совсем не хочется. В Большом зале было шумно. В воздухе витало какое-то неясное приподнятое волнение, словно ученики предчувствовали скорое разрешение тяготившей магический мир войны. Один только стол Слизерина хранил траурное молчание. Гарри окинул взглядом преподавателей. Дамблдор улыбался каким-то своим мыслям, ковыряя ложкой подрагивающее желе, Макгонагалл что-то бурно обсуждала со Спраут и Флитвиком, активно жестикулируя. На дальнем конце стола, в необычном для себя месте сидел Снейп. Его всегда прямая спина была сейчас сильно сгорблена, лицо слишком бледно и, казалось, он заставляет себя сидеть на одном месте, неподвижно. — Плохо выглядит, — шепнул Гарри Рону и Гермионе. — Наверное, подопечные не слишком рады его предательству. Они же все дети Пожирателей, — так же шепотом ответила Гермиона, — Вон как хмуро на него косятся. — Даже Малфой, и тот сник, — хмуро добавил Рон. Ребята принялись за овсянку, и Гарри на какое-то время забыл о профессоре, вливаясь в общий разговор за столом гриффиндорцев. Спорили об экзаменах, о том, перенесут ли их на весну в связи с войной, потом обсуждали последнюю игру в квиддич Когтеврана с Пуффендуем. И таким образом ни Гарри, ни кто-либо из его друзей не успели отследить момент, когда профессор Снейп, чуть пошатываясь, встал из-за стола, сделал пару шагов в направлении выхода и внезапно рухнул на каменный пол, словно его подкосили. Преподаватели тут же повскакивали с мест. По рядам учеников пронесся испуганный вздох. Многие студенты подбежали к профессору, чтобы посмотреть, что с ним. Ни один из этих студентов не был слизеринцем… Гарри быстро вскочил на ноги и, сопровождаемый Роном и Гермионой, бросился к Снейпу, расталкивая небольшую толпу возле него. Тот лежал ничком на полу, неудобно подвернув под себя правую руку. Левая же наоборот, неестественно вытянута. Ладонь и пальцы как-то странно подергивались, дыхание было прерывистым и сухим, с надрывом. — Разойдитесь, — звучный голос Дамблдора прорезал ряды испуганных учеников, — Профессора Снейпа надо срочно доставить в больничное крыло. Поэтому прошу вас, не толпитесь. Дамблдор выразительно глянул на Гарри, прежде чем поднять преподавателя в воздух и левитировать к мадам Помфри. По толпе пробежали напряженные шепотки. Студенты наперебой пытались понять, что случилось с таким стойким, никогда не болеющим Снейпом. Кто-то говорил, что его прокляли, кто-то, что зельевар потерял сноровку и не распознал яд в своем кофе. Внезапно Гермиона потянула Гарри за рукав мантии. — Посмотри на слизеринцев, — шепнула она. Студенты факультета Снейпа спокойно сидели на своих местах, словно с их преподавателем ничего не случилось. На лицах некоторых даже бродили довольные, хищные улыбки. — Прикрой меня у Слизнорта, — так же тихо ответил Гарри, — Что-то тут нечисто, я должен узнать, что именно. И он нырнул в возбужденную толпу, скрываясь от любопытных глаз и бросился вслед за Дамблдором. В Больничное крыло Гарри влетел через секунду после того, как Снейпа опустили на койку, и мадам Помфри принялась накладывать на него один за другим диагностические чары. Флитвик уже куда-то ушел, и возле кровати Снейпа оставался только директор. — Профессор! — шепнул Гарри, приближаясь, — Что с ним? Дамблдор не обернулся. Он не спускал внимательного взгляда со своего коллеги. — Гарри, тебе ведь надо идти на урок, не так ли? — отстраненно спросил он. — Но… — задохнулся от возмущения тот, — Какой урок? Я должен знать, что с профессором Снейпом, это ведь… — он понизил голос, — Все из-за вчерашнего… Дамблдор предупреждающе глянул на него, но мадам Помфри не обращала на них внимания, шепча какие-то сложные заклятия над телом так и не пришедшего в сознание Снейпа. — Профессор Слизнорт не станет сильно возражать, если я помогу здесь, — уперся Гарри. Дамблдор не успел ответить, когда Помфри повернулась к ним и с крайне озабоченным видом произнесла: — Директор! Я не понимаю. Все заклинания, что я знаю, показывают, что с Северусом все в порядке. За одним исключением… — она развела руками, — Он как будто испытывает невыносимую боль, но на его магии она не отпечатывается, и я не могу определить источник. Первый раз вижу подобное! На глазах сердобольной медсестры даже выступили слезы. — Я знаю, что это, Поппи… — тихо ответил Дамблдор. Он обошел кушетку со Снейпом и наклонился над его левой рукой. Взмахом палочки, рассек мантию и рубашку, скрывавшие предплечье преподавателя, и на обозрение предстала угольная Черная Метка, расходящаяся кровоточащими ранами от предплечья и дальше, по всей руке. Кожа возле нее как будто даже обуглилась и на глазах покрывалась волдырями. — Северус испытывает не только физическую боль, — прошептал Дамблдор, — Он сейчас также переживает все свои худшие кошмары. Мадам Помфри тихо ахнула. — Мы можем ему чем-нибудь помочь? — спросил Гарри. Дамблдор невесело усмехнулся. — Только разве что отсечь ему руку… Но вряд ли Северус скажет нам за это спасибо. Гарри вспомнились длинные тонкие пальцы на фоне испещренного трещинками пола в Большом зале. Нежные, мраморные, болезненно-подрагивающие. Он вздрогнул. — Но ведь эта штука убивает его! — Лорд Волдеморт не просто так клеймил своих сторонников. Они все осознают, принимая метку, что в случае предательства, их буквально могут выжечь с этого света. Причем мучительным способом. Северус знал это и все же решил рискнуть. Нам остается только надеяться на его железную выдержку, — прошептал директор, — И на то, что мы сможем покончить с войной раньше, чем она покончит с ним… Поппи, — обратился он к затихшей колдунье, — Влей в Северуса самое сильное обезболивающее, какое у тебя есть и, может быть, зелье Приятных Видений… Я попрошу Горация его приготовить… Шанс, что оно поможет Северусу мал, но стоит все же попытаться. Помфри кивнула и побежала в подсобку за обезболивающим. — Гарри, пойдем со мной, — попросил Дамблдор. По пустым коридорам Хогвартса шли молча. Что обдумывал директор, Гарри не смог бы и представить, а вот он лично витал мыслями вокруг изможденной фигуры своего профессора. Практически все время, что Гарри был знаком со Снейпом, между ними была взаимная глубочайшая ненависть. Только после смерти Сириуса, в которой Гарри до сих пор винил себя, в его голове, словно какой-то тумблер переключили. Гарри как будто очнулся от долгого сна. Все вдруг стало казаться не таким простым и однозначным. Все цели, к которым он раньше так стремился — выглядеть нормальным в глазах окружающих, завоевать кубок по квиддичу — стали казаться несущественными и глупыми. Учеба, раньше тяготившая Гарри, наконец, начала приобретать смысл, оказалось, что он пропустил огромное количество знаний, реально способных помочь ему не только в условиях войны, но и в быту. Даже его лучшие друзья — Рон и Гермиона — подверглись тщательному анализу, и хоть Гарри до сих пор был готов доверить им свою жизнь, он начал понимать, что слишком закомплексованная Гермиона или, напротив, чересчур открытый, даже глуповатый Рон, не всегда смогут понять его. Снейп, в свою очередь, удостоился пристального внимания Гарри. И Поттер скрепя сердце вынужден был признать самому себе, что ненависть, тщательно лелеемая в его сердце все школьное время, не более, чем подростковая блажь. Снейп был груб, саркастичен, не шел на компромисс и отказывался принимать чужое мнение. Но при этом он был умен, умел вовремя подставить плечо или взять на себя ответственность, действительно был верен их делу и чертову тысячу раз спасал Гарри, о чем не преминул ему рассказать Дамблдор в последний день Гарриного пятого курса. Тогда Поттер устроил форменную истерику в кабинете директора. Он кричал, что отказывается быть пешкой, хочет знать, что происходит и много еще такого, за что ему до сих пор становилось стыдно. Дамблдор, как ни странно, не выгнал Гарри с позором, не стал с ним спорить и даже согласился с некоторыми его доводами, которые, к слову, были далеко не совершенны. Неизвестно, что в итоге повлияло на директора в большей степени, но Гарри освободили от Дурслей уже через десять дней после его приезда на Тисовую улицу. Дамблдор лично появился на пороге дома номер 4, и надо было видеть ошалевшие лица дяди Вернона и тети Петуньи, когда седобородый волшебник спокойно взял Гарри под руку и буквально испарился вместе с ним в опускающихся сумерках. О том, что такое крестражи и почему их надо уничтожить, Гарри узнал буквально в полевых условиях. Дамблдор перенес их в незнакомую полуживую деревеньку, в одном из разрушенных домов которой они нашли красивый, толстый перстень, неприятно фонивший темной магией. На Дамблдора внезапно напала странная апатия и, впадая в транс, он почти надел перстень на палец, пока Гарри не сообразил обездвижить директора, после чего разбить злосчастный артефакт мечом Гриффиндора. В последствие оказалось, что Гарри практически спас жизнь Дамблдора. В течение следующих двух лет, Гарри с Дамблдором достаточно регулярно пропадали из школы или наоборот засиживались допоздна в кабинете директора, чтобы найти и уничтожить очередную частичку души Волдеморта. Почти все это время Снейп был при них, иногда сидя неслышной тенью где-то за плечом директора, иногда принимая активное участие в поисках, направляя своими едкими замечаниями низким, вибрирующим голосом. Доставал неизвестно как и откуда новые сведения, частенько приходя израненным или покалеченным. Тогда Дамблдор не отправлял Снейпа к Помфри, а сам приносил нужные зелья, молчал, когда обстановка этого требовала, накладывал повязки на многочисленные шрамы двойного шпиона. Потихоньку Гарри научился не только терпеть Снейпа, но и находить определенное удовольствие в его изощренном юморе, тяжелом, молчаливом присутствии и не раз и не два даже сам помогал ему добраться до личных комнат после особо тяжелых встреч с Волдемортом. Временами Гарри оставался у Снейпа после уроков, сначала по настоянию директора, а через некоторое время по своей инициативе. Профессор учил его боевой магии, тем заклятиям, которые не проходят в школе. Первое время эти дополнительные уроки были настоящим адом. Противостоять ехидному, юркому, необычайно сильному магу было тяжело. Снейп плевался ядом, но планомерно учил и к концу седьмого курса Гарри осознал, что не только стал владеть своей магией в разы лучше, но и смог, наконец, найти подход к мрачному, скрытному мужчине. Снейп почти никогда не хвалил, но изредка его тонкие губы складывались в невесомую улыбку, и Гарри знал, что им довольны, и это было поистине огромной наградой для него. Вопрос верности Ордену сошел на нет. Просто в какой-то момент Гарри понял — Снейп на их стороне. И больше ничего не могло поколебать его убежденность. Теперь, когда окончание войны казалось такой близкой, такой достижимой целью, душу Гарри затопил первобытный, панический страх. Не только за себя, ведь Дамблдор много раз говорил ему — только он, Гарри, сможет убить Волдеморта, его последнюю, физическую оболочку, но и за других. За своих друзей, которые нечаянно могут пострадать в этой кровавой мясорубке; за случайных, каждый день попадающих под темные заклятия магов и магглов; за Дамблдора, который олицетворял все то, за что Гарри готов был бороться до конца. И, наконец, за Снейпа, который за два года стал неотъемлемой частью его будней. Наконец, пара волшебников достигла кабинета директора. Дамблдор как-то слишком устало, по-старчески уселся в свое расшитое бархатом и каменьями кресло, даже не поглядев, как валится на диванчик напротив Гарри. — Что нам теперь делать, сэр? — негромко спросил парень, через несколько минут затянувшегося молчания. Дамблдор тихо хмыкнул. — Теперь, Гарри, мы должны выйти на конечный отрезок этой ужасной войны. Ты должен убить Волдеморта. — Я знаю, но как? Как мне это сделать, не могу же я просто подойти и стрельнуть в него Авадой? — Мы соберем всех членов Ордена Феникса, — медленно проговорил Дамблдор, прикрывая глаза, — Ты должен будешь выступить против него один, но не бойся… Я всегда буду рядом, чтобы подстраховать тебя. — Почему это должен быть обязательно я?.. Гарри поднял изумрудные глаза на директора. Он уже несколько раз задавал этот вопрос, и в итоге получал только один ответ — пророчество. На то, что свою судьбу люди куют сами, Дамблдор, как будто не обращал внимание. — Ты знаешь, — привычно ответил директор, — К тому же, Волдеморт не будет ни с кем драться кроме тебя. Учти, пожалуйста, если тебе понадобится помощь, ты ее получишь. Не сомневайся. Гарри кивнул, прикрывая глаза. На все тело навалилась свинцовая усталость. В конце концов, он всегда знал, что так будет. Главное успеть, пока больше никто не умер. Пока не умер Снейп, хотя бы…