Дом у озера

Пожалуйста, оставляйте отзывы! Я действительно хочу знать, что вы думаете о моем фике. Буду ужасно вам благодарна!

Весь оставшийся день Гарри просидел в гриффиндорской гостиной, чувствуя, что просто не сможет сосредоточиться на уроках. Если кто-то из однокурсников и поглядывал на него странно, Поттер не обращал на них внимания. Он давно привык, что его считают чудаком. На большее он и не рассчитывал. Во время ужина он все-таки спустился в Большой зал, где тут же наткнулся на беспокойный взгляд Рона и рассерженный Гермионы. — Где ты был? — напала на него подруга. Гарри шепотом вкратце рассказал им о произошедшем. Глаза Гермионы тут же подернулись влагой, и она больше не приставала с вопросами. Зато Рон странно глянул на Гарри и протянул: — Но ведь мы и так предполагали что-то подобное, разве нет? — О чем ты? — холодно осведомился Гарри. — Ты только не нервничай, — спешно попросил друг, — Но ведь ясно, что рано или поздно Тот-Кого-Нельзя-Называть все бы понял… И каюк нашему Снейпу. Все, что мы можем сейчас сделать, это прибить побыстрее либо одного, либо второго. Гарри уже готов был резко ответить Рону, когда внезапно профессор Дамблдор встал со своего места и поднятием руки призвал студентов к тишине. — Дорогие друзья, — звучно произнес он, — Я вынужден сообщить вам неприятную новость. Зал зашумел, но тут же утих под пристальным взглядом директора. — К сожалению, — продолжил он, — Профессор Снейп пал жертвой очень редкого темномагического проклятия. Виновником тяжелой болезни профессора является лорд Волдеморт. Ученики в зале буквально взорвались. Кто-то в ужасе перечислял имена всех святых магов, кто-то буквально кричал, что такого не может быть, другие шептались между собой об уместности разглашения подобной информации. И только стол слизеринцев внезапно откликнулся редкими, но настойчивыми аплодисментами. Остальные студенты от этого звука замерли, словно от удара. Гарри почувствовал, как волна бешеного гнева поднимается откуда-то со дна сердца и грозится затопить сознание. Палочка сама прыгнула в руку, и с нее посыпался сноп красных, обжигающих искр. Кто-то легко коснулся плеча Гарри, отвлекая внимание на себя. Джинни улыбнулась ему самыми уголками рта. — Гарри, тише… Лучше вон, посмотри на Малфоя. Гарри не знал, зачем ему смотреть на Малфоя, но все же перевел взгляд на слизеринского принца. Драко сидел в конце стола и был одним из немногих, кто не аплодировал. Более того, вид у него был почти несчастный, а под глазом… Гарри присмотрелся. Он был готов поклясться, что под глазом, плохо скрытый чарами иллюзии, наливался огромный синяк. Внезапно вспомнился случайный разговор годичной давности между Дамблдором и Снейпом, из которого Гарри узнал, что Драко — крестник Снейпа. И в душе парня шевельнулось сожаление. Магические крестные всегда связаны со своими крестниками, и Малфою, наверняка, тяжело дается опальное положение Снейпа. Тем временем, Дамблдор заглушил провокационные аплодисменты одним лишь тяжелым взглядом. Сначала запнулись на хлопке самые робкие, а потом и уверенные дети Пожирателей вдруг почувствовали себя неуютно под пристальным осуждающим взглядом всех присутствующих. — Продолжая свою речь, — заговорил Дамблдор, когда в зале все окончательно стихло, — Хочу заверить, что мы делаем все возможное, чтобы скорее вылечить профессора Снейпа. Пока его с нами нет, Гораций Слизнорт станет временным деканом факультета Слизерин. Послышались жиденькие хлопки. — Что касается уроков по Защите от Темных Искусств, — продолжил директор, — Часть уроков разделят между собой профессор Макгонагалл, профессор Слизнорт и профессор Флитвик. Насчет экзаменов мы будем думать отдельно, в зависимости от сроков выздоровления профессора Снейпа. Остальные же пройдут штатно, через полтора месяца, в начале июня. Готовьтесь как следует. А теперь приятного аппетита. Профессор Дамблдор сел на свое место, а зал снова взорвался отдельными репликами, замечаниями, даже слезами от нескольких девушек. Большинство учеников испуганно оглядывали своих соседей по столу, качая головой. Война, о которой знали все, которую проклинали и которую боялись, но всегда воспринимали отстраненно — эта самая война вдруг оказалась у них на пороге, забирая тех, кто казался вечным, как горные вершины Шотландии. У Гарри совсем не было аппетита. Для приличия он влил в себя густой томатный суп, но вкуса не ощутил совершенно и попутно заметил, что его лучшие друзья точно так же сидят с каменными лицами. — Думаешь, он выживет? — вдруг обернулся Рон к Гарри. — Рон! — оборвала Гермиона, — Не хорошо так… Должен. Он должен выжить. Кто, если не он? — Действительно, — хмыкнул Гарри на автомате, — Он всегда выкручивается. Вдруг и в этот раз выйдет. Больше друзья не заговаривали. Когда положенное время ужина было высижено, они медленно побрели в сторону гриффиндорской гостиной. И ни Рон, ни Гермиона не удивились, когда Гарри вытащил из своих закромов мантию-невидимку и, кивнув друзьям, скрылся из виду. Никому не надо было говорить, куда он идет. Гарри и сам не знал, зачем шел в больничное крыло. Наверное, чтобы убедиться, что его личная константа еще не совсем растворилась в пыльном воздухе апрельского вечера. Что бескровные, поджатые в приступе боли губы еще когда-нибудь изогнутся в ядовитом «Поттер-вы-идиот». Гарри уже не знал, что чувствует к Снейпу. Но мысль о возможной гибели наставника ранила настолько, что юноша готов был на что угодно, лишь бы чертов профессор выжил. Замерев возле койки когда-то ненавистного преподавателя, Гарри с большим трудом смог различить сипловатое дыхание. Он слегка отогнул край тонкого больничного одеяла. Мадам Помфри переодела Снейпа в свободную пижамную рубашку, но левый рукав на ней был разрезан практически до груди. От черной метки шли красные уродливые рубцы до самого плеча и выше, скрываясь под хлопчатобумажной тканью. Возле самой татуировки они настолько въелись в бледную кожу, что прорубили глубокие борозды в теле буквально до мяса. На глаза Гарри навернулись непрошенные слезы. Он, конечно, знал, что где-то там в Британии от всевозможных нападений и рейдов умирают много людей, как магов, так и магглов. Но после смерти Сириуса, Снейп был первым близким человеком, пострадавшим от прямого воздействия Волдеморта. Кажется, за два года метаний по стране и увлекательного квеста в виде поисков крестражей, он забыл, как выглядит смерть. И сейчас этим воспоминанием его больно щелкнули по носу, заставляя опомниться, осознать, какая на самом деле война. Было уже за полночь, когда Гарри, пошатываясь, вышел из больничного крыла. Снейп так и не очнулся, но Поттер на это и не рассчитывал. Теперь время жизни профессора целиком и полностью лежало на его плечах. В спальне мальчиков все крепко спали. Гарри рухнул на свою мягкую постель, не раздеваясь, и тут же провалился в вязкий сон, полный неясных, жестоких видений.

***

На следующее утро голова болела нещадно, а тело ныло, не привыкшее спать в неудобной позе, да еще и в джинсах и кроссовках. Гарри хмуро кивнул Рону и Гермионе, ответил на их немой вопрос о Снейпе отрицательным качанием головы, и вместе они спустились на завтрак в Большой зал. Гарри надеялся, что холодный тыквенный сок и приятный гул разномастных голосов успокоят его, но на деле все оказалось иначе. Завтрак начался как обычно и даже немного более приятно — Невилл, захлебываясь, рассказывал всему факультету и еще нескольким сочувствующим о новом цветке, который завела его бабушка в ожидании скорого прибытия внука. Это была разновидность магической фиалки, способной подстраивать цвет своих лепестков под настроение ухаживающего за ней мага. Однако приятная лекция о свойствах этого удивительного растения была прервана появлением сов. Практически все из них несли в клювах свежие газеты. Как только совы с корреспонденцией опустились на столы учеников, по залу разнеслись сдавленные вздохи, крики и даже плач. Гарри, чувствуя неладное, выхватил «Ежедневный Пророк» из рук омертвевшей Гермионы. «ЭКСТРЕННАЯ НОВОСТЬ: ЖЕСТОКОЕ НАПАДЕНИЕ НА АВРОРАТ В МИНИСТЕРСТВЕ МАГИИ». Вчера, ближе к десяти вечера на отдел магического правопорядка и специальный отдел мракоборцев было совершено жестокое нападение. Экстремистская группировка, именуемая Пожирателями Смерти, в количестве более двадцати человек ворвались в здание Министерства Магии и, игнорируя попытки сопротивления охранников здания, выжгла дотла помещения специального подразделения. Есть версия, что одним из широко применяемых заклятий стало запрещенное заклинание Адского Пламени. На момент совершения нападения, в отделе находились одиннадцать человек, девять из них убиты, двое находятся в тяжелом состоянии и помещены в больницу Святого Мунго. Из соображений безопасности их имена мы не разглашаем. Гарри не стал продолжать читать. Перед глазами все плыло. Выходит, Волдеморт решил идти на открытую конфронтацию. Понял, видимо, что все крестражи уничтожены и не придумал ничего лучше, как начать наносить более дерзкие и стратегически важные удары. Практически все в Аврорате уже являлись сторонниками Дамблдора, вот Волдеморт и решил убрать сильных противников. От размышлений Гарри отвлек сдавленный всхлип. Плакала Джинни, обреченно обнимая Гермиону, из глаз которой тоже текли ровные дорожки слез. — Эй, — мягко позвал Гарри, — Вы чего… Ну то есть, — он запнулся, — Кошмар, но ведь… — Молчи! — вдруг громко крикнула Джинни, разворачиваясь к нему, — Ты не знаешь! — Что? — переспросил он. — Тонкс, Гарри, — шепнула Гермиона и снова залилась слезами, — Мы с Джинни переписываемся с ней время от времени… Она писала… Буквально пару дней назад… Она напортачила в каком-то отчете, и ее оставили дежурить с вечера до утра на всю неделю. На эту неделю, Гарри! Сердце у Поттера екнуло и провалилось куда-то в пятки. Тонкс… Перед глазами встало веселое лицо их подруги, по щелчку пальцев менявшей свои черты до неузнаваемости. В последний раз он видел ее с длинными красными волосами до поясницы и… с ребенком на руках. — Она только вышла из декрета, — прошептала Джинни в плечо Гермионы. Гарри помнил. Буквально через месяц он должен был стать крестным отцом Тедди Люпину. Который так и не увидит свою мать… Хотя, погодите… — Тут сказано, что двое остались живы и находятся в больнице, — воскликнул он, снова хватаясь за газету, — Надо связаться с Римусом, вдруг… — он не смог договорить, горло перехватило от мысли, что Тонкс может больше не существовать. Друзья согласно закивали. Гарри уже готов был нестись к Дамблдору, просить соединить его с домом Римуса, когда натолкнулся на взгляд светло-голубых глаз директора. Тот незаметно покачал головой, и Гарри остался пригвожденным к скамье, не в силах пошевелиться. Однако новости не заставили себя долго ждать. Сразу перед обедом их троицу отловила Макгонагалл, затолкнув в первый же пустой класс. — Я так понимаю, вы не успокоитесь, пока все не выясните, — хмуро проговорила она, косясь на друзей, — Я не одобряю того, что Дамблдор решил вам все рассказать, но его слово, — она вздохнула, — Закон. — Что с Тонкс? — срывающимся голосом спросил Гарри. — Жива, — сухо ответила Макгонаглл. Все трое рвано и облегченно вздохнули. — Но не надолго. — В каком смысле? — переспросил Рон. Макгонагалл вздохнула и, опершись на парту, заговорила. — Нимфадору прокляли. Она жива, хотя без сознания и не чувствует боли. Но жизнь по капле уходит из нее. Вся ее сила, магическая и физическая уходит… В Того-Кого-Нельзя-Называть. Гермиона вскрикнула. — Тонкс будет жить, пока не отдаст всю жизнь этому извергу, — холодно продолжила Макгонагалл, — Пока он до конца ее… Не выпьет. — Это… Можно прекратить? — севшим голосом спросил Гарри. — Профессор Дамблдор и лучшие колдомедики, Римус и Андромеда сейчас в Мунго, — тихо произнесла Макгонагалл, — Они пытаются что-то сделать, но заклятие очень древнее и очень темное. Возможно Северус смог бы что-то посоветовать, если бы был в сознании, но… — декан упрямо и сурово поглядела на них, — Я бы очень хотела, чтобы это было неправдой, но боюсь… У нас мало шансов. Гермиона беззвучно заплакала, уткнувшись в плечо обнимающего ее Рона. Гарри чувствовал себя так, словно оказался в невесомости. Он не знал, как ему удалось остаться в сознании, но все перед глазами плыло. Горечь поселилась не только во рту, но и в душе. Где-то на задворках сознания ему казалось, он слышит беззаботный, искристый смех Тонкс. И если ценой этого смеха может стать его жизнь… Теперь Гарри точно был готов заплатить эту цену. Следующие три урока прошли как в тумане. Повезло, что сдвоенная пара Заклятий и Травология проходили у них в связке с Когтевраном. Будь на их месте Слизерин, все бы наверняка закончилось кровопролитием. Преподаватели не трогали Гарри, Рона и Гермиону, не делали замечаний за отсутствующий вид (и домашние задания), но и с уроков не отпускали, видимо, боясь того, что эта троица может вытворить. Но к вечеру терпеть неизвестность сил не осталось. Отговорившись перед Роном и Гермионой, Гарри вместо ужина помчался в кабинет директора. Дамблдора на месте не оказалось, но горгулья пропустила Поттера, и битый час Гарри слонялся из угла в угол, намеренно не замечая недовольных перешептываний портретов. Бывшие директора Хогвартса привыкли, что Гарри Поттер у Дамблдора на особом счету, но допустить нахождение ученика в кабинете директора в одиночестве!.. Это уж, извините… Наконец, большой, отделанный мрамором камин вспыхнул зеленым пламенем, и на коврик прямо перед Гарри вышел Дамблдор и… Римус Люпин. — Гарри? — в голосе директора явно было слышно недовольство, но тот его словно и не заметил. Он бросился в объятия к Римусу. Люпин, казалось, постарел лет на пятнадцать всего лишь за одну ночь. — Как она? — прошептал Гарри, сжимая в объятиях старого друга. Тот не ответил, но в его глазах стояли слезы, и Гарри понял, что лучше промолчать. Он перехватил Римуса за руку и буквально насильно усадил в кресло. Дамблдор отлевитировал к Люпину стакан, наполненный огневиски, и тот, не задумываясь, опрокинул его в себя, слегка расплескав содержимое. Руки его ощутимо тряслись. — Гарри, что ты тут делаешь? — в голосе Дамблдора слышались нотки гнева, — Ты знаешь, что не можешь находиться тут, пока меня нет… — Но меня пропустили, — бесхитростно ответил парень, — Я не мог просто сидеть… Мы должны что-то сделать! — Колдомедики делают все, что могут, — отрезал директор, — К сожалению, мы ничем не можем помочь Тонкс… — Но это не так! — взорвался Гарри, — Мы можем вызвать Волдеморта на дуэль! Если его не станет, проклятие спадет… — Разве ты готов драться с ним сейчас, Гарри? — надрывный шепот Римуса заглушил дальнейшую дискуссию. Поттер вздохнул. Нет. Конечно, он не был готов. Но будет ли он вообще когда-нибудь в силах добровольно пойти на смерть, если постоянно задумываться об этом?.. — Когда, если не сейчас, — тихо ответил он. — Мы не можем так рисковать, — подал голос Дамблдор, — Орден Феникса не собрать за час, они должны быть предупреждены о том, куда идут и что им предстоит сделать… — Но сейчас война, разве они не все время должны быть готовы?.. — начал Гарри, но директор вдруг сильно ударил кулаком по столу. — Гарри, — его голосом можно было замораживать ледники, — Мне тоже бесконечно жаль всех, кто страдает каждый день в этом месиве, но мы не можем подвергать риску еще большее количество людей. Мы не можем просто выйти и сразиться, подвергая риску тебя. Гарри ощутимо передернуло. «Снейп мог просто выйти» — мелькнула у него мысль. — Но жизнь Тонкс уходит, — сделал он последнюю попытку, и тут же осекся. Римус уронил на пол осушенный стакан и закрыл лицо руками. Его тело мелко дрожало, плечи сотрясали сухие рыдания. Никогда больше Гарри не видел, чтобы этот сильный волевой человек так страдал. И ему хотелось вывернуть всю душу наизнанку, лишь бы это прекратилось. — Пожалуйста, иди в свою спальню, — прошептал Дамблдор, и Поттер просто не мог не подчиниться. Бредя по полупустым коридорам Хогвартса, он раз за разом прокручивал эту сцену у себя в голове. Дамблдор не прав, что нельзя собрать Орден за пару часов. Если есть шанс покончить со зверствами как можно быстрее, надо этим шансом воспользоваться. В конце концов, зачем бессмысленно оттягивать неизбежное. «Интересно, — думал Гарри, — А умирать страшно? Наверное нет. Страшно не знать, когда умрешь, а сам факт уже не должен пугать, ведь от этого никуда не денешься». Мимо проплыл Почти-Безголовый Ник, и Гарри чуть было не задал ему этот вопрос, но вовремя остановил себя. Если он собирается идти умирать, пусть лучше никто не переживает заранее. Лишь бы успеть захватить с собой на тот свет змеемордое чудовище. Хотя отчего-то Гарри был уверен, что даже если не справится со своей миссией, за него ее довершит Дамблдор. Таков был их негласный уговор. Войдя в гриффиндорскую гостиную, Гарри обрадовался, что Рона и Гермионы не было видно. Он бы, наверное, не выдержал еще одного раунда разговоров. Медленно раздевшись, он улегся в постель, плотно запахнув полог, но долго не мог заснуть, таращась в темноту потолка общей спальни. Мысли ползли вяло как мухи и крутились все возле одного и того же: Тонкс-смерть-Волдеморт. Тонкс-Римус-смерть. Смерть-смерть-Волдеморт. Гарри не заметил, как провалился в сон.