Дом у озера

Длинный свиток из человеческой кожи весь испещрен рунами и странными геометрическими рисунками. Гарри громко хмыкнул. Странно что ему снятся руны — он ведь ничего в них не смыслит. — А в чем же ты смыслишь, Поттер? Этот голос. Гарри в ужасе вздрогнул и попытался сосредоточиться на ощущениях собственного тела. Не вышло. Тела просто не было, только мысль, бьющаяся сейчас о запертую клетку. О Мерлин! Он в теле Волдеморта. Опять. — Опять? — шипящее слово вылетело из тонкого, похожего на прорезь рта, — И часто ли ты пребывал в моем сознании, мальчишка? Гарри не ответил, старательно возводя блок вокруг своих мыслей. Ничего, он скоро проснется. Такие визиты никогда не длятся долго, хотя само сознание Гарри сейчас в большой опасности… Волдеморт злобно усмехнулся. — Смотрю, Дамблдор неплохо научил тебя скрывать мысли и эмоции. Жаль, только забыл сказать, что сильные потрясения влекут за собой прорехи в самоконтроле… Что, Гарри, — он намеренно гаденько протянул его имя, — Волнуешься за своих друзей? И без того натянутые нервы Поттера совсем сдали, тем более, что в состоянии перехода в чужое сознание контролировать себя было невыносимо трудно. — Ты поплатишься за все, что сделал! — Не ори так, — поморщился Волдеморт, — Ты же и так прямо у меня в голове… Я вижу все твои мысли, всего тебя насквозь, Гарри Поттер. Ты боишься. Правильно, что боишься. Ты и на десятую долю не такой сильный волшебник как я, какой уж тут поединок… — Ты опять ошибаешься, Том, — нарочито громко подумал Гарри, с удовольствием ощущая, как ехидная улыбка сползает со змееподобного лица. — Мальчишка, ты не смеешь меня так называть! — Волдеморт резко вскочил и приложил ладони к вискам. Сознание взорвалось дикой всепоглощающей болью. Выбраться из этой клетки не получалось, хотя Гарри бился изо всех сил, стараясь разорвать ментальный контакт, пока он еще окончательно не сошел с ума от нестерпимого огня, опаляющего все нервные окончания. Вдруг все резко прекратилось. Гарри заметил, что Волдеморт сильно запыхался, словно эта пытка ударила и по нему тоже. — Видишь, Поттер, я могу убить тебя даже на расстоянии, — нараспев прошипел он, — И никакой Дамблдор и никто другой не спасет тебя. — Если ты так в этом уверен, то что тебе стоит сразиться со мной, выйти на честный поединок? Гарри и сам ошалел от своей смелости. Но в данном пространстве — ни там, ни тут — речь роли не играла, слова он передавал мыслями. А мысль как обычно летела вперед своего хозяина, и то, что Гарри только обдумывал накануне вечером в итоге вылилось в прямое предложение. — Поединок? Волдеморт расхохотался, и Гарри не знал, что звучит ужаснее — его смех или его крик. — Поединок? В своем ли ты уме, Гарри Поттер? Или хочешь скорее прекратить свою безрадостную земную жизнь? Разум Гарри помалкивал. — Что ж, раз таково твое желание, — он сыто улыбнулся, — Мы сразимся. И я обещаю тебе, что сразимся честно. Магическая дуэль. Когда, Поттер? Назови дату своей смерти. — Завтра в полночь. В Запретном лесу. В отдалении от хижины Хагрида есть поляна с ручьем. Там. — Что ж, Гарри Поттер. Считай часы до своей кончины. И после этих слов в голове Гарри словно развязался тугой узел. Стало вдруг легко-легко, и он как воздушный шарик оторвался от сознания Волдеморта и растворился в темноте, засыпая уже настоящим нормальным сном. Проснулся Гарри как от толчка. Была суббота, занятий не предвиделось, и все ученики разбрелись по замку, кто куда. Целых десять секунд Гарри не вспоминал о своем ночном путешествии. Десять секунд свободы, как вдруг блеснувшая мысль тут же выбила почву из-под его ног. Мерлин и Моргана! Гарри обессилено повалился на кровать, обхватывая голову руками. Магическая дуэль! Завтра… Нет, уже сегодня в полночь. Сердце заколотилось как бешеное. Внезапно перед глазами замелькали кадры из его жизни: приезд в Хогвартс, знакомство с Роном и Гермионой, Сириус, первый поцелуй… Так, стоп. Усилием воли Гарри заставил испуганное сознание замолчать. Сел на кровати и принялся думать. Что сон был не сном, а реальным перемещением, он не сомневался. Подобные прецеденты общения между заклятыми врагами уже были. Куда более короткие и бессодержательные, но, видимо, Волдеморт научился задерживать Гарри в своем сознании. Что делать теперь? Первой мыслью было бежать к Дамблдору, но подумав еще немного, Гарри решил, что сообщать все, что произошло с ним в прошедшую ночь он не станет. Дамблдор наверняка запрет Гарри в школе, уповая на его безопасность, может, вышлет отряд орденцов на поляну, но в том, что все они там и полягут, Гарри почти не сомневался. Хватит с него смертей, и так уже слишком много людей пострадало от его бездействия. В то, что ему удастся уйти целым и невредимым Гарри тоже не верил. Происходящее становилось похоже на какой-то круг ада, выхода из которого не наблюдалось. Наконец, провалявшись около двух часов, Поттер примерно составил план, способный, если не спасти его и покончить с Волдемортом, то хотя бы извлечь максимальную выгоду из сложившейся ситуации. Рона и Гермиону он нашел в общей гостиной. Друзья о чем-то тихо переговаривались, низко склонив лица друг к другу и держась за руки. Увидев приближающегося Гарри, они спешно отпрянули друг от друга. — Вы чего меня испугались? — Гарри приподнял бровь, оглядывая смущенных друзей. То, что между ними была какая-то «химия», стало очевидно еще на пятом курсе, причем не только Гарри, а всем вокруг. — Да нет, ничего такого… — краснея зашептала Гермиона. Гарри приподнял бровь, и Рон, быстро переглянувшись с девушкой, кашлянул. — Ну мы, понимаешь… Мы с Гермионой… Решили встречаться. Последнее предложение он выпалил со стоическим выражением лица, словно готовый к тому, что Гарри начнет его бить. — Ну наконец-то, — усмехнулся Поттер, — И нечего от меня прятаться, я давно ждал, когда же вы созреете. У обоих друзей, казалось, отлегло от сердца. — Спасибо, Гарри, — выдохнула Гермиона, — Ты прости, мы не прячемся, просто ты занят в последнее время очень, да и свалилось на нас столько, что мы не решились сразу тебе обо всем рассказать. — Ага, — добавил расслабившийся Рон, — Особенно после того, как ты отшил мою сестру, я думал, лучше не рисковать. И в миг порозовел, поняв, что сболтнул лишнего. Гарри нахмурился. — Мы с Джинни хорошие друзья, Рон, и ты это знаешь, — в который раз ответил он, — Мне приятна ее симпатия, но я не хочу ее обнадеживать. К тому же я и правда, сейчас очень занят… — Ну да, ну да, а я-то уж подумал, что ты играешь за другую команду. — Рон! — прошипела Гермиона, делая страшные глаза, — Ну что ты все мелешь, что на язык приходится. — За другую команду? — не понял Гарри, не обращая внимания на выпад подруги, — Это как? — Ну как, — Рон заметно смутился, — Это когда тебе не девочки, а мальчики нравятся. — О… — глубокомысленно протянул Гарри, задумываясь. Перед глазами почему-то вдруг предстал ослепительно улыбающийся Чарли Уизли, и щеки Поттера чуть порозовели, — Я не проверял, — заверил он. Рон хмыкнул. — Ну, а стоило бы, видимо… — Гарри, какие у тебя планы на сегодня? — перевела тему Гермиона. — Не знаю. На душе заскребли кошки. У Гарри была пара безотлагательных планов, но он не хотел сообщать о них друзьям, чтобы те не волновались. Однако, нервничая, Гарри сболтнул, не подумав: — А чем бы вы занялись, если бы вам предстояло прожить один только день? Друзья вмиг стали серьезными. — Приятель, ты о чем вообще? — протянул Рон. — Да ничего такого, — Гарри изобразил на лице самую счастливую улыбку, — Чисто теоретически. Хочется, знаете ли, чего-то особенного. — Ну тогда, — Рон подкупающе хмыкнул, — Я бы точно занялся сексом! — Рональд! — Гермиона сильно ударила его кулачком в плечо, — Ты говоришь пошлости, хоть и должна признать, что я с тобой в этом согласна. Новоявленная парочка захихикала, принимаясь тесно обниматься на узком диванчике, отчего Гарри стало немного неловко, и он поспешил отвести взгляд. Сексом… А вот ему совершенно не с кем было заняться сексом, хотя, положа руку на сердце, парочка человек нашлась бы, предложи Гарри свою кандидатуру на роль однодневного любовника. Воображение почему-то нарисовало красивого темноволосого юношу, и Гарри помотал головой. Либо ему надо лечиться, либо и правда… Провериться. Утешало лишь то, что времени ни на то, ни на другое, уже не оставалось. — Я к директору, — кинул Гарри через плечо томно вздыхающему клубку тел из Рона и Гермионы и вышел за дверь. В широкие коридоры Хогвартса спадали пыльные апрельские лучи теплого солнца. Гарри шел и тихонько улыбался каждому встреченному на пути портрету, каждой знакомой трещинке в каменной кладке стен его любимой школы. На душе было спокойно, но грустно. Он знал, на что шел и теперь был даже самую малость доволен своим решением — тяжелый груз отложенной ответственности давил на все его существо. В коридоре между пятым и четвертым этажами он помог заплаканному первокурснику поймать своего улепетывающего котенка книззла, за что получил порцию робких, но искренних детских объятий. Он любил детей. И теперь с нежностью думал о том, что, возможно, если им всем очень-очень сильно повезет, меньше, чем через месяц он станет магическим крестным смешного мальчишки по имени Тедди. И может быть у Тедди все-таки будет родная, любящая мама. У гобелена с французскими колдуньями, устроившими пикник, Гарри столкнулся с призраком Когтевран и шутливо отвесил ей поклон. Строгое привидение удивилось, но благосклонно склонило голову. Всю оставшуюся дорогу до кабинета директора Гарри почти что пробежал, ловя руками солнечные зайчики, многочисленно расплескавшиеся из винтажных квадратов длинных окон. Горгулья снова пропустила Гарри без пароля, и он медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается с каждой новой ступенькой. Альбус Дамблдор сидел за столом и писал кому-то длинное письмо страусиным пером. Услышав шаги, он не удивился и, не поднимая головы, кивнул Гарри на привычный диванчик. Ему совсем не хотелось сидеть, но он заставил себя плюхнуться в слишком мягкое нутро дивана. Минут десять провели молча. Потом Дамблдор, наконец, поднял голову и улыбнулся Гарри самыми уголками рта. Его льдисто-голубые глаза были уставшими, словно он не спал пару ночей, весь вид каким-то помятым и поникшим, и Гарри вдруг стало ужасно жаль пожилого волшебника. — Должен извиниться за свою резкость в наш последний разговор, — негромко проговорил директор, — Но и ты пойми меня. Мы пережили с Римусом очень страшные несколько часов у постели Тонкс, и твое присутствие только больше сковывало его, не говоря уж о теме разговора. — Я понимаю, — кивнул Гарри, — Я был вспыльчив и не тактичен. Просто я очень переживаю за Тонкс. Как она? — Плохо, — честно ответил Дамблдор, — Очень плохо, Гарри. Ей остались сутки, может чуть дольше. — Профессор… Но ведь мы все-таки можем выступить против Волдеморта… — Если бы могли, давно бы уже это сделали, — отрезал директор, — Я не просто так затягиваю. — Но почему? Вы нашли что-то еще? Какая-то специальная защита? Проклятие? Новый крестраж? Гарри казалось, что он лопнет, если не услышит ответ. Но Дамблдор только покачал головой. — Нет, Гарри, ничего такого… Никаких… Новых крестражей. Просто он очень могущественный волшебник с огромной армией хорошо обученных жестоких бойцов. Даже наш замечательный Орден Феникса скорее всего не выстоит против их натиска. — Но вы тоже очень могущественный волшебник, — тихо возразил Гарри, — Вы один сможете его убить. А уж с Пожирателями как-нибудь разберемся. — Нет, Гарри, я не смогу его убить, — грустно прошептал профессор, — Только ты и сможешь. Из кабинета директора Гарри вышел подавленным и разбитым. Вся затея с дуэлью между ним и Волдемортом казалось ему не просто самоубийством, а чудовищно клоунским поступком с непременной смертью в конце. Но он знал, что нельзя идти на попятный. Либо так, либо завтра еще кто-нибудь умрет.

***

Остаток дня он провел в блаженном ничегонеделаньи с Роном и Гермионой. Ему повезло, что друзья были целиком заняты друг другом, и потому не заметили его мрачного настроения. Они втроем сходили в Хогсмид и выпили по кружке любимого сливочного пива. Поиграли с новыми изобретениями Умников Уизли (те присылали новые экземпляры Гарри в подарок каждый месяц), прогулялись вдоль Черного озера, и Гарри даже, набравшись смелости, искупался в нем, нырнув с головой в холодные воды. На берегу его ждали экстренные сушащие чары Макгонагалл и пару чмоков в щеки от симпатичных пуффендуек с шестого курса. После ужина Гарри еще какое-то время посидел с воркующими друзьями в общей гостиной, наслаждаясь уютом и ощущением домашней праздности. Однако скоро волнение дало о себе знать, и Гарри, непривычно нежно обняв Гермиону и Рона, отправился в спальню, сказавшись на головную боль. В общей спальне мальчиков, к счастью, никого не было, и Гарри вытащил из-под подушки четыре письма. Вздохнув, он тихо позвал: — Добби! Мгновение, и перед ним возник верный домовик в красном и зеленом носках и желтой юбке-килт. — Гарри Поттер позвал Добби, и Добби тут же!.. — начал было эльф на высоких нотах, но Гарри прервал его, приложив ладонь ко рту. — Тише, Добби. Я не хочу, чтобы кто-то слышал, как мы разговариваем. Домовик послушно закивал. — У меня будет к тебе очень большая просьба, — сказал он, — Очень, очень большая. От ее выполнения зависят судьбы многих людей. Огромные зеленые глаза Добби стали еще больше, и в них плескался первобытный ужас. — Гарри Поттеру грозит опасность, сэр? — пролепетал он. — Гарри Поттеру всегда грозит опасность, Добби, — невесело усмехнулся тот, — Но сейчас не об этом. Я хочу, чтобы ты передал эти два письма Рону и Гермионе завтра с утра. А вот это, — Гарри указал на помеченное голубыми чернилами письмо, — Профессору Дамблдору ровно в половину первого ночи. Понял, Добби? — переспросил он, — Ровно в половину первого. Даже если он будет спать, разбуди его, найди где угодно, но он должен вскрыть письмо ровно в это время. Если начнет злиться, скажи, что я тебя очень просил. Добби снова закивал, весь его вид выражал сильнейший испуг. — Это все, Добби, — шепнул Гарри, — Спасибо тебе большое за все. — Гарри Поттер идет умирать, Добби чувствует, сэр! — пискнул эльф. — Нет, Добби, я вовсе не собираюсь умирать, — слукавил Гарри, — Я просто благодарен тебе за помощь. А теперь иди, это письмо, — он покосился на оставшийся конверт, — Я сам отнесу. Все. И не истязай себя. Добби поспешно кивнул. Вздрогнул и на миг кинулся к ногам Гарри, исступленно прижимаясь к его коленкам, но уже буквально через секунду с резким хлопком исчез. Гарри медленно встал с кровати. Задернул поплотнее полог, чтобы ни у кого и мысли не возникло, будто в спальне его нет. Накинул мантию невидимку и вышел. В гостиной народу стало немногим меньше. В последний раз Гарри с нежностью взглянул на болтающих у камина Рона и Гермиону. Их руки были сцеплены в замок. Недалеко Джинни резалась в волшебного дурака с Невиллом, Дином, Симусом и Парвати. Лаванда зачарованно наблюдала, иногда запуская руку за воротник рубашки Симуса, а Дин, не скрываясь, провожал глазами смеющееся личико Джинни. Всем было хорошо и спокойно, и Гарри был рад, что его напряженную фигуру сейчас никто не видит. Портрет открылся, пропуская третьекурсников, и Гарри незаметно скользнул в проем, уходя все дальше от родных покоев. На часах было без четверти полночь, когда Гарри вошел в больничное крыло. Мадам Помфри давно обосновалась в своих комнатах. Кроме Снейпа, в этом отсеке больше никого не было, и Гарри прямиком направился к койке своего преподавателя. Казалось, что Снейп просто спал. Причем приятным глубоким сном хорошо потрудившегося за день человека. И только приподнимая одеяло, натянутое сейчас до подбородка, становилось понятно, что спокойная бледность его лица скорее посмертная маска. Теперь он был раздет по пояс. Красные рубцы рассекали все тело, от предплечья и выше — к ключицам, вниз к грудной клетке и сильному торсу. Тонкие красные язычки словно горели в темноте палаты и уже тянули свои смертельные отростки к животу Снейпа. Гарри скользнул взглядом ниже, к темной полоске волос, начинающейся возле еще чистого от проклятия пупка и скрывающейся дальше за резинкой пижамных штанов. На миг у Гарри захватило дыхание от такой вседозволенности. Он слегка покраснел, окидывая фигуру Снейпа более оценивающим взглядом, и подумал, что у того, на самом деле, красивое тело. Гарри захотелось прикоснуться к бледной коже, по возможности стереть уродливые кровавые наросты, но он вовремя спохватился, понимая, что начинает сходить с ума. Бережно укрыв преподавателя, Гарри положил конверт с письмом на тумбочку и, еще раз взглянув на знакомый профиль, развернулся и вышел вон из больничного крыла. В коридорах и на подступах к Хогвартсу его никто не остановил. По правде говоря, ему так и не встретилась ни одна живая душа. Только в хижине Хагрида, мимо которой проходил Гарри, натужно лаял Клык, вероятно, чуя что-то неладное. Гарри быстро ступал знакомой неприметной тропинкой. На эту поляну их когда-то водила профессор Спраут, собирать сумеречную землянику. Местечко было отделено от угодий Хогвартса плотным кольцом деревьев, но все же находилось не достаточно далеко от школы. Гарри на ходу стянул с себя мантию-невидимку и кое-как запихнул ее в карман школьной мантии. Что ни говори, а быть невидимым в схватке с самым могущественным и темным волшебником своего времени — неплохая фора. Вокруг поляны, казалось, даже ветер застыл. Ни единого шороха не разносилось из темной кущи леса, и Гарри это начало здорово нервировать. Наконец, последний рубеж был пройден, и он вышел на небольшую круглую полянку, всю покрытую мхом. В отдалении от него, привалившись к высокой сосне, хищно улыбаясь и поглаживая волшебную палочку стоял лорд Волдеморт. — Гарри Поттер, — произнес он шепотом, — Опоздал, но все-таки пришел. — Как и договаривались, Том — ответил Гарри, пытаясь выглядеть храбрым. На деле он уже ничего не чувствовал, кроме животного страха. — Начнем дуэль? Красные жестокие глаза вспыхнули во тьме леса, и Волдеморт занес свою палочку в приглашающем жесте. Битва началась.