Дом у озера

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Гарри был не вполне уверен, что он сам здесь есть. Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, — и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определенно лежит на чем-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит. Придя к этому выводу, Гарри почти тут же осознал и тот факт, что он лежит обнаженным. Поскольку он был уверен, что никого больше здесь нет, это его не смутило, но слегка заинтриговало. Он спросил себя, не сохранилось ли у него и зрение, раз есть осязание. Открывая глаза, он понял, что они по прежнему при нем. Он лежал в светлом тумане — правда, подобного тумана он никогда прежде не видел. Пространство вокруг не было затянуто облачной дымкой. Скорее, облачная дымка еще не оформилась в пространство. Поверхность, на которой он лежал, казалась белой, ни холодной, ни теплой — просто нечто плоское, пустое, на чем можно находиться. Гарри сел. Тело его было, похоже, невредимо. Он ощупал лицо. Очки исчезли. И тут сквозь окружающую бесформенность донесся звук: тихие, глухие удары, как будто что-то хлопало, билось, корчилось. Звук был жалобный, но какой-то слегка непристойный. У Гарри возникло неприятное чувство, будто он подслушивает что-то тайное, стыдное. Ему вдруг захотелось оказаться одетым. Не успел он пожелать этого, как рядом с ним появилась одежда. Он взял ее и надел. Одежда была мягкая, чистая и теплая. Поразительно, как это она появилась в тот самый миг, когда он подумал о ней… Гарри встал и огляделся. Может быть, он в какой-то огромной Выручай-комнате? Чем дольше он приглядывался, тем больше видел. Высоко вверху поблескивал на солнце большой стеклянный купол. Может быть, это дворец? Все было тихо и спокойно, не считая этого стука и шебуршания где-то совсем рядом, в тумане… Гарри медленно обернулся. Окружающее пространство, казалось, обретает форму у него на глазах. Просторное помещение, светлое и чистое, зал, намного превосходящий размерами Большой зал Хогвартса, с прозрачным стеклянным куполом вместо крыши. И совсем пустое. Он был здесь совсем один, кроме… Гарри отшатнулся. Теперь он увидел источник шума. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под стулом, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и тяжело дышало. Гарри боялся его. Существо было маленькое, хрупкое, израненное, и все же Гарри не хотелось подходить к нему ближе. Тем не менее он стал медленно двигаться к стулу, готовый отскочить в любую секунду. Вскоре он мог бы уже протянуть руку и дотронуться до ужасного создания, однако не было сил заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но Гарри испытывал непреодолимое отвращение. — Ты не можешь ему помочь. Гарри резко обернулся. К нему быстрой, летящей походкой шла женщина. Высокая, с развевающимися ниже плеч рыжими локонами и сияющей улыбкой. Светло-сиреневое платье складками скрывало фигуру, длинный невесомый шлейф струился вслед за ней. — Гарри! Мой дорогой! — она подошла почти совсем вплотную и замерла с приподнятыми руками, словно желая броситься ему на шею, но не решаясь. — Мама? — пораженно ахнул Гарри. Вот теперь он уже точно был уверен, что умер, — Мама! Он кинулся ей в объятия, и Лили со счастливой улыбкой обвила руками своего сына, нежно, но нетерпеливо целуя его макушку, лоб и щеки. — Какая ты красивая, — пораженно выдохнул он, чуть отходя, чтобы полюбоваться ею, — А где папа? По лицу Лили скользнула тень. — Папу не пустили. Гарри почувствовал нарастающую неясную тревогу. — Что значит не пустили? Кто? — Смерть, — просто ответила Лили Поттер, — К тебе можно было попасть только кому-то одному, и мы решили, что лучше это буду я. Хотя он, конечно, очень хотел тебя увидеть… Ты так вырос! Так возмужал… Я горжусь тобой, Гарри… Мы с Джеймсом очень тобой гордимся. — Мама… — прошептал Гарри, — Я так рад тебя увидеть, но я… Ничего не понимаю. Почему я не могу его увидеть, я ведь тоже умер. — Ну, — Лили смущенно хихикнула, — Это как раз вопрос. Вероятно, ты все-таки еще не умер. — Но… Но ведь я должен был умереть, Волдеморт убил меня! — Он убил часть себя в тебе, Гарри, — шепотом произнесла Лили. Она мягко взяла его за локоть и развернула к всхлипывающему, бьющемуся в судорогах существу. — Вот это, — произнесла она, и в ее голосе вдруг прозвучало столько ледяной стали, что Гарри сразу вспомнил, что именно эта хрупкая девушка когда-то без страха отдала свою жизнь за него, — Это существо обрывок души Волдеморта. — Крестраж, — выдохнул Гарри. — Крестраж. Он все это время жил в тебе, сынок. — Но… Как это возможно? Дамблдор никогда не говорил мне. — Дамблдор, мне кажется, до последнего пытался найти способ извлечь из тебя это чудовище, не прибегая к самому страшному методу. Ты был седьмым крестражем, Гарри, крестражем, который он создал невольно. Волдеморт сделал свою душу до того хрупкой, что она разбилась вдребезги, когда он совершал убийства. И в ту ночь он унес из нашего дома даже меньше, чем сам думал. Он оставил там не только свое тело. Он оставил часть самого себя в тебе, намеченной жертве, которая выжила против всякого ожидания. Гарри пораженно молчал. — Я должен был умереть, чтобы умер крестраж, — наконец, прошептал Гарри. Он не знал, что чувствовать. Шок смешивался с ужасом, смущением и обидой. — И убить тебя должен был именно Волдеморт, — подтвердила Лили, — Теперь все крестражи уничтожены. Твоя душа безраздельно принадлежит только тебе. — И что мне делать дальше, мама? — спросил Гарри, стирая слезу, появившуюся из уголка родных зеленых глаз. — Ты можешь пойти со мной, а можешь вернуться. Не отвечай сразу! — вскрикнула она, увидев, что Гарри уже готов ответить, — Я знаю, тебе было нелегко все это время, и мне бесконечно жаль, что мы с папой не смогли остаться с тобой… — О чем ты, это не ваша вина… — Нет, — перебила она, тряхнув локонами, — Но из-за этого на твою долю выпало столько испытаний. И несмотря на то что я больше всего на свете хочу никогда тебя не отпускать, я прошу тебя все же еще раз подумать. Если ты вернешься, есть шанс, что с Волдемортом будет покончено навсегда. Ты так молод, тебе столько всего предстоит увидеть, узнать… А мы с папой всегда будем ждать тебя здесь, сколько бы ни прошло времени. И она поцеловала его в обе щеки, пригладила непослушные волосы и отступила в белый туман. — Мама… — прошептал Гарри, глядя как клубы дыма заволакивают ее фигуру. В глубине души он понимал, что выбор давно им сделан, — Мама, я тебя так люблю. И скажи папе! Лили с улыбкой кивнула, послала воздушный поцелуй и исчезла. Еще раз сиреневый шлейф ее платья мелькнул в сгущающимся тумане и исчез. Гарри закрыл глаза, позволяя густому белому пару сомкнуться у него над головой.

***

Гарри лежал ничком на траве. Ноздри наполнял запах леса. Он чувствовал под щекой холодную твердую землю, а дужка очков, съехавших набок, впивалась ему в висок. Осознание того, что он жив обрушилось на него мгновенно и неотвратимо. Захотелось вскочить, вдохнуть холодный воздух, пошире вглядеться в сумерки… Но Гарри силой воли заставил себя лежать на месте. Вокруг не раздавалось ни звука, и это было странно. Волдеморт не мог не знать, что убил его, отчего же Гарри еще в лесу, не тронутый? Радовало, что палочка так же надежно лежала в правой руке, готовая к действию. Гарри распахнул глаза и осторожно повернул голову в сторону, где раньше стоял Волдеморт. В отдалении, метрах пяти от него, неопрятной грудой лежал его противник. Гарри резко одним движением вскочил на ноги, попутно отмечая, что чувствует себя бодро, словно хорошо отдохнул. В тот же момент темная мантия зашевелилась, и с сиплым стоном Волдеморт поднялся с земли. Выглядел он куда хуже самого Гарри. Его узкие зрачки тут же встретились с зелеными глазами, и, казалось, Темный Лорд побледнел еще сильнее, если это вообще было для него возможно. — Экспеллиармус! — Авада Кедавра! Два заклятия привычно ударили друг в друга и встретились на середине пути. Палочка Гарри завибрировала, но не натужно, а как будто успокаивающе. Напротив него Волдеморт, наоборот, выглядел напряженным и еле удерживал рвущуюся из рук палочку. — Ты! — прохрипел он, — Это невозможно! Я убил тебя! — Ну, а я, как видишь, живой, — на повышенных тонах ответил Гарри, — Ты убил часть себя во мне. Крестраж, который ты случайно создал. — Значит сейчас я убью тебя еще раз, на этот раз навсегда. — Или я тебя, — шепотом ответил Гарри и разорвал контакт палочек. Волдеморт покачнулся, едва удержавшись на ногах. Гарри же, наоборот, почувствовал прилив сил. Магия пульсировала по венам, заставляя идти дальше. — Инсендио максима! — Фризио! Из палочки Гарри вырвался огромный столп огня, натолкнувшийся на ледяную стену Волдеморта. — Авада Кедавра! Темный Лорд перешел к своей старой тактике постоянного выбрасывания Убивающих заклятий, но Гарри каким-то внутренним чутьем был уверен, что они его не заденут. Он подошел к Волдеморту очень близко, они оказались на самой границе полянки, куда все дальше отступал выбитый из колеи волшебник. Развязка, казалось, была уже совсем близка, когда внезапно в ближайшую к Волдеморту сосну прилетела мощная ярко-фиолетовая вспышка. Гарри обернулся. Со стороны Хогвартса к ним спешили Дамблдор, Снейп и Макгонагалл. Гарри невольно улыбнулся, окидывая взглядом фигуру профессора Снейпа. Жив… Воспользовавшись тем, что Гарри отвлекся, Волдеморт послал Убивающее заклятие в спину Поттера. Гарри почувствовал холодное дуновение зеленой вспышки… Но ничего не произошло. Он успел заметить замысловатое движение палочкой профессора Снейпа и обернулся. Между ним и его взбешенным противником искрился прозрачный алмазный щит. — Не думай, что моя смерть сойдет тебе с рук, Поттер, — прошипел Волдеморт. — Сойдет. Но я, пожалуй, обойдусь без пышных речей, Том — ответил Гарри и, направив на него палочку, прошептал, — Авада Кедавра. Он успел заметить странное золотистое свечение, вырвавшееся из палочки Волдеморта за мгновение до его смерти. Оно не долетело до Гарри, а опустилось рваным облаком к земле и поползло дальше, к ногам парня. Остановить его, чем бы оно ни было, он уже не мог. Да и не особо стремился. Главным было то, что изумрудная яркая вспышка слетела с кончика его палочки и ударила Волдеморта в грудь. В ту же секунду красные горящие гневом глаза закатились, бледное тело дернулось в предсмертной судороге, и непобедимый Темный Лорд, выронив палочку из ослабевших пальцев, повалился безжизненным кулем к ногам Гарри Поттера. Золотистое облако коснулось носков кроссовок Гарри, но он этого не почувствовал. К нему стремительно подбежали его профессора. Макгонагалл неожиданно кинулась к Гарри, изо всех прижимая его к себе и роняя слезы ему на макушку. — Ну будет, будет, Минерва, — шептал Дамблдор, отнимая паренька от плачущей Макгонагалл, одновременно крепко сжимая плечо Поттера, — Как ты нас напугал, Гарри! — сипло произнес он, пристально заглядывая ему в глаза, — Что если бы ты умер? — А я и умер, — чуть более резко, чем хотел, ответил Гарри. Макгонагалл вскрикнула, — Ведь это от меня и требовалось, да, профессор? Дамблдор устало вздохнул, но в его жестах сквозило облегчение. — Я думаю, нам предстоит долгий разговор, — мягко произнес он, — Сейчас тебе необходимо отдохнуть, а мне отправить весточку в Аврорат и Министерство магии. Гарри кивнул и повернулся к Снейпу, до сих пор молча стоящему в отдалении. Его взгляд был прикован к мертвому лицу своего бывшего хозяина. — Как вы себя чувствуете, профессор Снейп? Он быстро оглядел кисти преподавателя. Они были чисты и не тронуты проклятием. Остальные участки кожи скрывала привычная черная мантия. — Хорошо, Поттер, — холодно ответил Снейп и внезапно резко поднял голову, пристально заглядывая прямо в глаза Гарри, — А вы? Как вы себя чувствуете? — Я? — опешил тот, — Честно говоря, просто замечательно, — он хотел было улыбнуться, но в то же мгновение почувствовал, что в середину грудной клетки, прямо в солнечное сплетение, вдруг как будто кто-то резко вогнал острую иглу. Гарри сложился пополам от боли. — Что вам сказал Темный Лорд перед смертью, Поттер? — дыхание Снейпа щекотало ему ухо. Он почувствовал как сильные цепкие руки обнимают его за талию, поддерживая, прижимая к груди, — Отвечайте! — Что, — игла внутри начала проворачиваться, углубляясь, отдавая тупыми вспышками по всему телу, — Что его смерть не сойдет мне с рук… Сквозь затухающее сознание, Гарри услышал, как чертыхается Снейп, и что-то громко быстро говорит Макгонагалл. — Не спать, Поттер! — в самое ухо низкий голос, который хотелось слушаться, — Гарри! Теплые сильные руки удерживали его от падения, и этого было достаточно, чтобы позволить себе забыться, во второй раз за ночь проваливаясь в темное ничто.