Дом у озера

Пробуждение было болезненным. Гарри застонал, силясь приоткрыть слипшиеся веки. В нос ударил запах лекарств, но не такой приглушенный, как в больничном крыле. Пахло настоящей больницей, и, щурясь от яркого холодного света, часто моргая, Гарри все-таки сумел рассмотреть незнакомую неприветливую обстановку. Над головой противно запикало, как в прошлый раз, и Поттер понял, что его догадка верна. Белые неприметные двери в дальнем конце одноместной палаты отворились, и в них бодрым шагом вошел молодой мужчина с ежиком каштановых волос, в белоснежной мантии. — Мистер Поттер! — громогласно вскрикнул он, приподнимая руки в приветственном жесте, — Как же я рад, что вы очнулись! Взмахом палочки он заставил мерзкие пищалки замолчать. — Здрассьте, — хрипло шепнул Гарри. Ощущение того, что он гость в собственном теле не только не исчезло, но и усилилось с предыдущего пробуждения. — Меня зовут Клевус Идригсон, — мужчина отвесил шутливый поклон, — Я ваш лечащий целитель, и вместе мы находимся в больнице Святого Мунго. Как вам обстановка? — быстро добавил он, — Не слишком ли резкий свет? Можно подкорректировать! Он еще раз взмахнул длинной, из светлого дерева палочкой, и холодный фосфоресцирующий свет сменился теплым летним полумраком. — Можно еще добавить пение птиц, — ухмыльнулся он, и тут же где-то слева от головы Гарри защебетала пичужка. — Не надо! — попросил Гарри, чувствуя, что высокая трель грозит просверлить ему мозг, — Скажите… Что со мной произошло? Птичка замолкла. Целитель Идригсон перестал улыбаться. — В Хогвартсе с вами случился приступ, — мягко ответил он, — Вероятно, вам уже рассказал профессор Дамблдор, что ваш физический и магический фон очень слаб после победы над Сами-знаете-кем… Кстати, мы все перед вами в таком долгу! — на мальчишеском широком лице Клевуса снова расцвела беспечная улыбка, — Ваше имя уже входит в десятку самых популярных имен для младенцев, а это, знаете ли, многое значит!.. Гарри казалось, что он попал в тщательно разыгрываемый кем-то спектакль. Имена для младенцев? Сколько он тут провалялся в таком случае? — Вас не было с нами четыре дня, — сочувственно произнес Идригсон, словно читая мысли Гарри, — Но теперь вы относительно в норме. Все показатели стабильны, уверен, вы совсем скоро пойдете на поправку, и магия в полном объеме вернется к вам… Ну за полгода, максимум. — Полгода, — тупо переспросил Гарри, — Хорошо же меня приложило… Идригсон звонко рассмеялся, хотя лично Гарри почему-то не находил поводов для веселья. — Посмотрите на это с другой стороны! — радостно заявил Клевус, — Вы сможете как следует отдохнуть. После вашего выдающегося поступка, мир будет вас на руках носить. Уже носит! Всего полгода, и вы снова в строю. А сейчас просто отдыхайте. Ни о чем не думайте, расслабляйтесь. — Меня кто-нибудь навещал? — тихо спросил Гарри. На миг между ухоженными тонкими бровями целителя залегла хмурая складочка. — Профессор Дамблдор справляется о вас ежедневно, — поспешно заявил он, — Я, кстати, сейчас же пойду отправлю ему письмо… — А помимо Дамблдора? — Гарри догадывался о том, что ему ответят, но почему-то все равно хотел услышать это. — К вам никого не пускали, мистер Поттер, — негромко ответил Идригсон, — Несколько молодых людей хотели вас увидеть, но с учетом того, что ваша личность сейчас как никогда популярна, мы предпочитаем держать всех подальше от вашей палаты. Если хотите, я принесу вам газеты, чтобы вы ознакомились с последними новостями. Гарри кивнул, устало прикрывая глаза. Хотелось сбежать из этого белоснежного мирка, прочь от не в меру счастливого Клевуса, но вот беда, он даже встать самостоятельно не мог. Идригсон, видимо, почувствовав утомление своего пациента, быстро кивнул и удалился из палаты. Гарри повернул голову влево, цепляясь взглядом за белоснежную тумбочку. На ней стояли розовые ничем не пахнущие цветы и лежала плитка дорогого шоколада.

***

Весь день Гарри провел за «Ежедневным пророком», поглощая не только сыпавшуюся со страниц газеты информацию, но и запасы провизии больницы Святого Мунго. Добрые медсестры, небольшими группками прибывающие к его палате, чтобы посмотреть на Национального Героя и Спасителя Британии, все как одна умилялись, краснели и шептали, что уж больно герой худоват, а потому на его тумбочке, койке и иных плоских поверхностях регулярно появлялись все новые вкусности. Пожалуй, это был единственный плюс его повышенной знаменитости. Помимо милых медсестер к нему еще водили студентов-целителей под предлогом изучения необычного проклятия. Эти как один тыкали в  него пальцем и просили автограф, а взрослые целители изо всех сил пытались с ним подружиться. После третьего такого обхода Гарри вызвал к себе Идригсона и чуть ли не со слезами попросил закрыть двери его палаты для всех, кто не является прямым знакомым Гарри или не пришел его лечить. Он по-настоящему проникся уважением к беспокойному, вечно возбужденному Клевусу, потому что в отличие от остальных, его целитель все же старался держать дистанцию и не пытался навязываться. Что касается событий во внешнем мире, подчас Гарри становилось не по себе от очередного громкого заголовка «Пророка». И дело было не в статьях а-ля «Мальчик-который-выжил-чтобы-победить: Выживет ли национальное достояние Британии» или «Секреты личной жизни Гарри Поттера». После смерти Волдеморта в прессе магической Англии, словно прорвали какую-то плотину, и некрологи, раньше скромно печатавшиеся в нижних углах последних страниц, выплыли на первые полосы. Описания зверств за последние месяцы, отчеты Аврората о пойманных или упущенных Пожирателях, проклятия на их же головы и, как ни странно, на голову Гарри, виноватого в том, что «поздно спохватился, давно бы так». Последнюю неделю «Пророк» выходил дважды в сутки и дважды же печатал результаты многочисленных судебных исков и слушаний. К вечеру у Гарри уже голова трещала от прочитанного. Было очевидно, что магическая Британия во главе с Министерством пытается как можно скорее забыть ужасы войны и смыть с себя грязь подпольного правления Волдеморта. Как следствие, к суду и допросам привлекались все, кто хоть когда-нибудь обратил на себя внимание Аврората, пусть даже за кражу пары сиклей. И наоборот, высокопоставленные чиновники, аристократы и просто очень влиятельные люди, вроде Малфоев, почти безболезненно миновали судебную машину, отделываясь штрафами или общественными работами за якобы нейтралитет или принуждение к работе на Волдеморта. В нескольких статьях фигурировали фамилии Дамблдора и Снейпа. И если первый как был, так и оставался почетным членом Визенгамота, присутствующим на всех судебных разбирательствах, то второго, как понял Гарри, с большим трудом удалось отстоять перед коллегией волшебников. Дамблдор вообще, как будто вел себя немного странно. Гарри читал, что он участвует во всех мероприятиях и пирах, посвященных победе в войне, но его фамилия не упоминалась ни в одном из просветительно-мирных движений, которые организовывали члены ныне распущенного Ордена Феникса. Бывшие коллеги по оппозиции настаивали на личном рассмотрении каждого дела, долгих разбирательствах и просили не трогать несовершеннолетних детей, наследников Пожирателей. Общественность, очевидно, была на стороне Орденцев, но Министерство на это никак не реагировало. Утром следующего дня Гарри уже мог самостоятельно садиться на своей кровати, болтать ногами и поднимать в руках нетяжелые предметы. За попыткой приподнять вазу с цветами его и застали ворвавшиеся в палату Рон и Гермиона. — Гарри! — подруга с размаху кинулась ему на шею, заваливая спиной на кровать. — Ой, Гермиона, прекрати! — засмеялся Гарри, — Задушишь, а я ведь даже оттолкнуть тебя сейчас не могу! — Прости! — Гермиона вмиг отскочила от него, в глазах ее блестели слезы, — Прости, я и забыла, как тебе сейчас трудно… Только тебя увидела, и сразу так радостно стало! И правда живой! — Ну живой, живой, только сквиб, — хмыкнув, ответил Гарри, с трудом поднимаясь с кровати. Он чувствовал свое тело, как свинцовое, но с каждым новым часом мог точно сказать, что тяжесть все же отступает, хоть и медленно. — Ну и напугал ты нас друг, — Рон подошел и вместо пожатия, вложил свою ладонь в руки Гарри и сильно, но аккуратно сжал их, — У меня несколько седых волос появилось, представь себе! — Даже ничего не сказал нам! — поддакнула Гермиона. — Ну прекратите, — поморщился Гарри, — Вот сказал бы я вам, и что? Вы бы кинулись за мной, это в лучшем случае. Или начали бы отговаривать, еще, чего доброго, рассказали бы Дамблдору. Расскажите что ли, как там на свободе? — улыбнулся под конец Гарри. — Как, как, экзамены скоро, — понуро ответил Рон, и Гарри вдруг счастливо расхохотался. Знать, что несмотря на все потрясения, хоть кто-то не меняется, было на удивление приятно. — Идет охота на ведьм, так сказать. Это я думаю, ты уже вычитал, — Гермиона хмуро кивнула на стопку «Ежедневных Пророков», громоздящуюся под кроватью, — Там такое, Гарри, ты даже не представляешь. Кто-то жжет магазины и дома в Косом переулке в твою честь, а кто-то тоже жжет дома, только в знак скорби по Тому-Кого-Нельзя-Называть. Министерство и Аврорат с ног сбились, только такое чувство, что ловят призраков. Каких-то шестерок Пожирателей переловили почти всех, а верхушку не могут найти. — Уж где Люциус Малфой, они должны знать, — хмуро сказал Гарри. — А его оправдали, — вдруг резко вступил в разговор Рон, — Оправдали, правда, штраф влепили огромный и запрет на занимание должностей в Министерстве, ну так это что, проблема что ли… — Оправдали? — ахнул Гарри, — Но как?.. — Снейп, — коротко пояснила Гермиона, — Снейп его защищал. Самого профессора тоже оправдали, ну это было ожидаемо, сам Дамблдор встал на его сторону, да и Макгонагалл и все Орденцы. А потом наш дорогой профессор взял и отмазал Пожирателя. Все в шоке. Конечно, об их дружбе давно было известно, но то, что Малфой Пожиратель скажет любой ребенок. — Но на каком основании? — в памяти Гарри вспыхнула алмазной корочкой щитовая стена, выставленная Снейпом в его защиту в ту ночь в лесу. — Да мы толком не знаем, друг, — хмыкнул Рон, — Вроде говорил о каком-то долге и обете перед его же отцом, Абрахасом… Не знаю уж, как Визенгамот на это повелся, но мы имеем, что имеем. Папа так разозлился в тот вечер. Такого наговорил, ух! Якобы, Малфой со Снейпом были любовниками, вот наш профессор и принялся вытягивать свою пташку из… — Рон! — прикрикнула Гермиона, — Не повторяй всякие глупости. Твой отец был сильно расстроен, вот и стал злословить. Уверена, на самом деле, все не так… — Ну то, что Снейп по мальчикам, это ясно, как божий день… — Да что ты за человек такой! В своем белье разберись сначала! — Ребята, ребята, — поморщился Гарри, — У меня от ваших ссор голова раскалывается… Давайте о другом, а? О хорошем. — О, кстати, мама спрашивала, не против ли ты, чтобы наши тебя навестили, — тут же переключился Рон, — Тебя все очень хотят видеть. — Я только за, — улыбнулся Гарри, — Пусть приходят. И да, вы случайно, не голодны? Мне тут медсестры кучу еды носят, хотите? Время до вечера трое друзей провели болтая и поглощая снедь, заботливо припасенную для героя медицинским персоналом. К ночи Гарри чувствовал себя вымотанным, но счастливым. В конце концов, он был готов мириться с какой угодно действительностью, лишь бы его друзья всегда оставались с ним. На следующий день Гарри смог самостоятельно встать с кровати и под радостные покрикивания целителя Идригсона прошелся из одного угла палаты в другой. — Вы делаете феноменальные успехи, мистер Поттер! — возбужденно кричал Клевус, одновременно выпроваживая хихикающих медсестричек, — Вы чертовски сильный маг, знаете ли! Такими темпами мы поставим вас на ноги за пару месяцев! Физически так уж точно! А там и магия пробьется. В здоровом теле, как говорится, и магия сильная. Отдыхайте пока, после обеда у вас будет целая делегация! И он не обманул. Как только поднос с густым луковым супом и диетической котлетой исчез с кровати Гарри, дверь в его палату отворилась, и в щелку протиснулись сразу три рыжие головы. — Гарри! — одновременно завопили Фред и Джордж, а Джинни, юркнув под ними, первой кинулась в палату и, как и Гермиона, повисла на шее у своего друга. — Милая, слезь с Гарри, это некрасиво, — одернула дочь вошедшая следом Молли Уизли. В руках она несла огромный пакет, из которого вкусно пахло домашней выпечкой. — Гарри, как ты? — искрясь как солнечный лучик спросила Джинни, обхватывая лицо Поттера своими тонкими пальчиками, — Мы так за тебя боялись! — Еще бы, — хмыкнул Гарри, отстраненно замечая, что она очень красивая, — Я в порядке, Джин, спасибо. Только подвинься чуть-чуть, а то мне пока тяжеловато самому перемещаться. Она вскрикнула и тут же ловко соскочила с его колен. Темно-малиновая короткая юбочка подпрыгнула вместе с ней, обнажая красивые подкачанные бедра. Следом за женской половиной Уизли в палату ввалились Фред с Джорджем, на ходу выстреливая конфетти из хлопушек своего же изобретения («Я кому сказала оставить это дома! Вы что, с ума сошли, приходить в палату к больному человеку с этой взрывоопасной гадостью?!»), Рон с Гермионой, открыто держащиеся за руки, Билл и Флер с огромным букетом орхидей, робко прихрамывающий Артур Уизли, в смешном галстуке с кактусами и замыкал процессию бледный, коротко остриженный Римус Люпин в не по погоде толстом свитере. Гарри остановился взглядом на его грустном лице. Люпин улыбнулся ему, но глаза все равно оставались холодными, безучастными к происходящему. — Гарри, мы так рады, что ты, наконец, пришел в себя! — Молли Уизли, кажется, даже немного прослезилась, — Мы все стольким тебе обязаны!.. Гарри поморщился. Ему было не приятно, когда кто-то называл себя его должником, а уж в присутствии Люпина, это и вовсе казалось неуместным. — Все в порядке, миссис Уизли, — заверил он ее, — Спасибо за пирожки. Обожаю вашу выпечку. Она смущенно зарделась, чем тут же воспользовались близнецы, чтобы увлечь Гарри рассказами про свой магазин. Вскоре в беседу вступили почти все присутствующие, темы перетекали от простых и легких вроде тех же экзаменов в Хогвартсе, до политики министерства и последних событий. Гарри слушал впол уха, иногда вставляя пару ничего не значащих фраз, одновременно следя взглядом за молчащим, изредка улыбающимся Люпином. Его присутствие напрягало Гарри, но вместе с тем он был рад, что может увидеть Римуса и если получится, поговорить с ним наедине. Часа через два, миссис Уизли привстала со своего стула в центре комнаты и, вздохнув, улыбнулась Гарри: — Милый, мы пойдем, тебе ведь отдохнуть еще нужно. Гарри хотел было сказать, что не устал, однако, вдруг снова потяжелевшее тело доказывало обратное. Он кивнул и попросил их приходить к нему еще. — Обязательно, А’рри, — лучезарно улыбнулась ему Флер, — В следующий раз, я принесу тебе свою выпечку! Когда она отвернулась, Джинни изобразила на лице ужас и рвоту, чем немного позабавила близнецов. — Римус, — позвал Гарри, когда вся толпа стала рассасываться, — Я хотел… Не знаю, поговорить… Казалось, сердце бьется где-то в горле, но Люпин чуть склонил голову в знак согласия и уселся рядом с Гарри на табуретку. — Римус, — шепнул Гарри, — Мне так жаль… — Не надо, — резко оборвал его тот и тут же поспешно улыбнулся, словно желая загладить жесткий тон голоса, — Не надо, Гарри. Ты сделал все, что смог и даже больше. Дамблдор ведь не хотел тебя пускать… — Не хотел. — Но ты пошел. И завершил этот кромешный ад на Земле. Не тебе извиняться, Гарри. — Но я не успел! — сам от себя не ожидая, вскрикнул юноша, — Я не успел на каких-то двадцать минут! — на его глаза навернулись слезы, и он понял, что не сможет их унять, — Если бы я был быстрее, не затягивал, может, все было бы по-другому, я не могу не думать об этом! Римус вдруг порывисто встал и сильно обнял Гарри. Тот чувствовал горячее дыхание возле своего уха. — Ты не знал. Ты не мог знать, это все чудовищно несправедливо, но это точно не твоя вина. Из глаз Гарри безостановочно потекли слезы. — Почему тогда я не могу отделаться от чувства, что я предал ее? Предал вас обоих? — Потому что ты хороший человек, я полагаю, — просто ответил Римус, гладя его по голове, — Хочешь загладить свою вину? Гарри поспешно кивнул. — Тогда будь хорошим крестным для Тедди. Мы перенесли крестины на июнь, чтобы ты мог на них присутствовать без последствий для себя. Гарри благодарно улыбнулся. — Прости, я после этого проклятия что-то совсем сделался истеричным, — хмыкнул он, утирая слезы, — Ты сам как? Люпин пожал плечами, бездумно глядя в пространство. — Плохо, — неожиданно весело ответил он, — Довольно паршиво, но, наверное, это пройдет. Когда-нибудь. В конце концов, у меня есть чудесный сын. И не менее чудесный крестный, — он ухмыльнулся, — Ты поправляйся скорее. Сколько целители говорят у тебя еще не будет магии? — Минимум пару месяцев. Люпин присвистнул. — Вот же урод… Даже перед самой смертью сумел подпортить всем жизнь. Ну ничего, Гарри. Пара месяцев это еще совсем не плохо. Отдыхай. Я зайду к тебе на днях как-нибудь, если ты не против… — Я за! — поспешно ответил Гарри, — Спасибо, Римус… И Люпин улыбнулся, наконец, почти совсем по-настоящему. — И тебе спасибо, Гарри…