Дом у озера

Рон и Гермиона не на шутку встревожились, услышав о произошедшем. Они долго ждали Гарри в гостиной и уже начали беспокоиться, когда их друг завалился в проем, еле переставляя ноги. Увидев такого слабого, но родного героя, почти вся гостиная кинулась помогать и втаскивать его внутрь, бережно усаживая на диван перед камином. Таким образом, о магическом выбросе Гарри знал почти весь Гриффиндор. Некоторые качали головами, другие подбадривали, вторя словам Дамблдора, но Поттеру по сути это было все неважно. Когда страсти поутихли, и он остался наедине со своими друзьями, то шепотом дорассказал им, что от разрушения самого себя, Гарри спас Снейп, буквально накрыв собственным телом. Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью, а во взгляде Рона промелькнуло что-то похожее на хитрое подозрение. Гарри уже знал, что друг догадывается о его чувствах к профессору, а потому больше ничего добавлять не стал. — Знаешь, это смело, — выдохнула Гермиона, — Ты мог случайно повредить его личную магию. Или нанести физические повреждения. — Вряд ли бы Гарри стал наносить увечья Снейпу, — хмыкнул Рон. — Я не знаю, — пожал плечами тот, — Таких больших выбросов у меня никогда не было. Их по большому счету в принципе не было никогда, я даже не знал, каково это. — Ну теперь знаешь, не самая приятная штука, хотя иногда ощущения после нее как после оргазма, — мечтательно заявил Рон и с удовольствием покосился на покрасневшую Гермиону. Гарри вспомнил ощущение легкости, наступившее сразу после выброса и внимательный взгляд черных глаз, будто добавлявший тепла настрадавшемуся телу. Что ж, пожалуй, Рон был прав. Это и правда похоже на оргазм. Еще несколько часов друзья весело болтали, собирая вещи, в последний раз играли в волшебного дурака, обменивались координатами с одногруппниками и гуляли вокруг озера. Обед неумолимо приближался, и Гарри вышел вместе со всеми к каретам, запряженным фестралами, чтобы проводить друзей и приятелей. По большей части все ученики уже сняли школьные мантии, и Гарри теперь стоял в пестрой, веселой толпе, наполненной смехом, уханьем сов, радостными вскриками и громкими перешептываниями парочек или друзей, делившихся друг с другом своими мечтами и устремлениями. Сердце его сладко ныло, глядя на счастливые лица знакомых, отправляющихся в дальнее плаванье. Кого-то он больше никогда не увидит, кого-то будет сопровождать всю жизнь, следуя по своему параллельному пути. Кого-то может встретит еще пару раз, через много лет, удивленно подойдет, хлопнет по плечу и воскликнет: «Ты ли это? Сколько времени! Совсем не изменился!» и пойдет дальше своей дорогой. Но так или иначе он знал, что ощущения этого головокружительного веселья, вид этой взбудораженной толпы не забудет никогда, и воспоминание это станет греть его еще долгие годы, а может и всю жизнь. Вокруг сновали ученики и преподаватели. Многие подходили прощаться. Обнимали, девушки неоднократно целовали в щеки, просили писать, не забывать и навещать в любое время. Гарри на все просьбы и предложения улыбался, понимая, что в большинстве из них говорит эйфория от окончания школы и вступления во взрослую жизнь. Однако некоторые пригласительные, например, от Невилла и Луны, он очень бережно спрятал во внутренний карман мантии и обещал, что непременно будет писать и постарается навестить их, когда магия восстановится полностью. Наконец, толпа начала медленно, но верно редеть, и рядом с Гарри остались только самые близкие — Рон с Гермионой. — Ну мы поехали, — смущенно пробормотал Рон, пожимая Гарри руку и, не выдержав, порывисто обнимая, — Ты пиши. Все время пиши, понял? Если носатый будет тебя обижать, мы найдем вас и поможем, хорошо? Гарри поморщился. — Не думаю, что такое возможно, но спасибо за участие. Гермиона откровенно расплакалась. — Уверена, мы скоро увидимся, — прошептала она Гарри на ухо, обнимая его, — Но все равно не забывай нас, — и, отстранившись, она добавила, — Это ведь были потрясающие семь лет, согласитесь. Парни согласно закивали, и Рон нежно обнял свою девушку. — Ну, а дальше еще лучше, наверняка, — хмыкнул он и, еще раз пожав Гарри руку, запрыгнул в последнюю карету, утягивая за собой Гермиону. Они еще долго махали Гарри руками, высунувшись из кареты, пока совсем не исчезли за поворотом. Гарри улыбнулся. В душе разливалась теплая приятная грусть. Он развернулся в сторону замка и вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Пошарив глазами по темнеющему на фоне солнца замку, он сумел рассмотреть высокую темную точку на балконе третьего этажа. Фигура дрогнула в дымке палящего солнца и скрылась внутри школы. Гарри, не сдерживаясь, рассмеялся. Если профессор хочет поиграть, что ж, тогда поиграем… После обеда, на котором присутствовало из учеников человек десять, еще не уехавших на волю, Гарри, как и было уговорено, поднялся в кабинет директора. К его удивлению и удовольствию одновременно, на пухлом кресле возле Дамблдора сидел Снейп, гоняя кубик льда в граненом стакане с… Гарри предполагал, что с огневиски. Его догадка подтверждалась еще и тем, что Дамблдор поглядывал на напиток неодобряюще. — Гарри! Хорошо, что пришел, — радостно воскликнул директор, а Снейп только фыркнул. Гарри поспешно кивнул. Он успел переодеться в джинсы и футболку и теперь чувствовал себя неуютно в окружении волшебников в мантиях. — Вот порт-ключ, — Дамблдор указал на толстый чугунный подсвечник для трех свечей, — Он одноразовый и сработает по моей команде. Если вы готовы, то мы отправляемся, — директор вопросительно поглядел на Гарри и Северуса. Поттер подошел поближе, а Снейп с крайне недовольным выражением лица встал, одной рукой подхватив изящный мужской кейс из темно-коричневой кожи. Жестом директор пригласил Гарри и Снейпа прикоснуться к подсвечнику, что те и сделали одновременно. Гарри почувствовал, что начинает волноваться. На него снова со всей силой накатила волна понимания, что он будет буквально заперт со Снейпом Бог знает сколько времени. Додумать эту мысль он, впрочем, не успел, Дамблдор зашептал заклятия, и порт-ключ засветился ровным голубым светом. Директор ухватился за подсвечник и зашептал обратный отсчет: — Три… Два… Один… Гарри как будто перехватили железным крюком пониже живота. Рука намертво приклеилась к подсвечнику, а внутренности скручивало тугим узлом. Дышать стало почти нереально, и в ту минуту, когда Гарри подумал, что начинает задыхаться, все внезапно прекратилось. Его выкинуло в прохладный воздух и, прежде чем Гарри подумал, что не чувствует землю под ногами, он свалился на влажную как после дождя лесную подстилку, больно ударившись локтем. Чертыхаясь, он кое-как поднялся с земли. В паре метров от него, явно не терявшие равновесия, стояли донельзя довольный Дамблдор и нахально ухмыляющийся Снейп, озорно и вместе с тем высокомерно оглядывающий сбитого с ног студента. Гарри решил, что возьмет свое со Снейпа позже. Он встал, оглядываясь вокруг. Трое путешественников (иначе не скажешь) находились посреди красивой сосновой рощицы. Здесь, видимо, и правда был дождь недавно, потому что иголки и янтарная кора корабельных сосен ласково блестели капельками влаги в только что вышедшем летнем солнце. Они стояли на протоптанной тропинке, уходящей влево к мерно плескавшейся водной глади. Гарри не стал сразу бежать к озеру, но приметил со своей позиции серебристые переливы небольшого ровного водного овала. Он обернулся в другую сторону и пораженно застыл. Прямо перед ними стоял двухэтажный деревянный коттедж, покрашенный белой краской. Массивные каменные кладки каминов обхватывали дом с двух сторон, а у крыльца устроилась небольшая открытая веранда. Дом аккуратно вписывался в лесной пейзаж, не нарушая гармонии тихого, буквально забытого людьми, местечка. — Ну и как вам? — довольно потер руки Дамблдор, широко улыбаясь. — Мне нравится, — сказал Гарри прежде, чем успел сообразить, что говорит, — Здесь тихо. — Тихо это точно, — хмыкнул директор, — Никого в радиусе семи миль! * Снейп ничего на это не ответил, просто пошел вперед по утоптанной дорожке, прямо к дому. Дамблдор и Гарри поспешили за ним. — Двери открываются по прикосновении ваших волшебных палочек, — деловито сообщил директор. Снейп удивленно приподнял брови. В момент, когда его палочка коснулась тяжелой дубовой двери, местами обитой железом, что-то внутри щелкнуло, и она сама открылась. Внутри было темно и холодно. Взмахом палочки Дамблдор зажег свечи, часто развешенные в неброских подсвечниках на стенах дома. Из небольшой прихожей они сразу попадали в круглую гостиную с красивым каменным камином у одной стены и широким обеденным столом у другой. Полы были устланы мягкими шкурами, а по периметру громоздились мягкие кресла и стеллажи, не заставленные книгами. С краю от очередного пустого стеллажа поднималась неприметная лестница, ведущая к трем спальням и второй общей гостиной, менее просторной и уже без камина. Гарри подумал, что вполне мог бы здесь обжиться. Дом был светлый и приветливый. — Располагайтесь, еда есть на кухне. Нижний камин работает на несколько адресов. В частности, там есть Дырявый Котел, но, Северус, — Дамблдор пристально взглянул на молчавшего зельевара, — Я надеюсь на твою порядочность, мой мальчик. Ты не будешь через него бродить по всему Лондону и только приходить сюда переночевать. Ведь так? — Я не даю невыполнимых обещаний, Альбус, — холодно ответил Снейп. Директору оставалось только устало кивнуть. — Гарри, твои вещи уже наверху. Я ухожу. Гарри обалдело посмотрел вслед директору, который не подумал даже толком попрощаться. Когда Дамблдор скрылся из виду, Снейп, так и не взглянув на своего вынужденного соседа, быстро выскочил на улицу. Не особо о чем-то задумываясь, Гарри побежал следом и остановился в нескольких метрах от профессора. Снейп стоял посередине полянки, где находился их дом и, вытянув палочку, сосредоточенно что-то шептал. Вдруг из палочки вырвалась белесая струя и ударила высоко вверх. От места, куда попало заклятие прошлась красная волна магического барьера, расходясь все шире и шире, пока не накрыла куполом всю поляну и дом с ней. Дрогнув, красная сетка погасла, но ощущение прозрачного стакана, надетого на Гарри сверху осталось. Он прикусил губу, стараясь избавиться от чувства, будто является пойманным в банку тараканом. Обернувшийся на него Снейп покровительственно ухмыльнулся. Ветер, дующий с озера, трепал его длинные, до плеч, волосы, забирался в глаза, скользил мягкими лентами по лицу. Гарри завороженно наблюдал за этим танцем, не думая о том, почему такой собранный и прилизанный всегда профессор не убирает надоедливо мешающие пряди. А Снейп просто наслаждался. Стоял и впитывал немое восхищение, бьющее ключом из мальчишки и, что удивительно, прямо в его сторону. От этого восторженного взгляда зеленых глаз, хотелось улыбаться. А еще приблизиться и коснуться… Снейп тряхнул головой, скидывая наваждение. Никаким другим словом это не назовешь, и с чего вдруг он уже второй раз поддался эмоциям… Он быстро пригладил волосы и, не глядя на свое персональное безумие, поднялся по ступенькам в дом, нарочно сильно задев плечом онемевшего Поттера. Мальчишка дернулся, словно песик, стряхивающий с себя воду и, к досаде Северуса, кинулся за ним в дом. — Но мы ведь сможем отсюда выйти, да? — спросил он, догоняя, — Из дома, из-под купола? — Да, — коротко ответил Северус, не глядя на юношу, — Но только по доброй воле. Там наложены довольно сложные заклинания, многие из которых базируются на эмоциональном фоне волшебника. Заставить кого-то зайти или наоборот выйти отсюда невозможно. Преграда сразу станет осязаемой. Он подхватил свой кейс и двинулся наверх, в дальнюю спальню. Гарри как на привязи последовал за ним. На втором этаже Снейп не выдержал. — Поттер, отвяжитесь! Вам совершенно нечем заняться? Ну так я здесь вам ничем не помогу, я не нанимался вам в няньки, вся эта ситуация вообще выводит меня из себя… — Ну так почему же вы согласились, — шепот Поттера был робкий, но не вопросительный, и почему-то это Северусу положительно не нравилось. — Профессор Дамблдор умеет уговаривать, — нейтрально ответил он, — Думаю, это вам известно. А теперь оставьте меня в покое. И с этими словами Снейп скрылся за дверью своей спальни. В щелке между полом вспыхнул белый отсвет запирающего заклинания. Гарри вздохнул и поплелся в свою комнату. Никто не говорил, что налаживать контакт с ядовитым слизеринцем будет просто, но сцена во дворике, где Гарри откровенно любовался точеным профилем Северуса, а тот в свою очередь не менее охотно пожирал глазами фигуру Поттера, казалось, давая повод к дальнейшей более тесной связи. Но нет, наваждение спало, как туман с рассветом, и перед Гарри снова злой профессор зельеварения и ЗОТИ. Запершись в своей новой комнате, Гарри не обратил внимания на складированные в углу чемоданы и клетку Букли. Он кинулся на широкую, стоявшую по центру комнаты кровать. Она оказалась достаточно мягкой, но не слишком, как раз то, что надо. Прикрыв глаза, он накрыл рукой чуть пульсирующий член и, чертыхнувшись, высвободил его из тесных джинсов. «Последняя граница, — невесело подумал он, — Дрочу на Снейпа». Стоило этой мысли проскользнуть в сознание Гарри, а с ней и воспоминанию о Северусе, член из просто заинтересованного, стал твердым как камень. Гарри закусил губу, чтобы не застонать в голос. Воспользоваться заглушающим заклятием он не мог по понятной причине. Хватило нескольких движений и пары воспоминаний о смущенном Северусе, тогда, в кабинете, чтобы Гарри, ахнув от нахлынувшего экстаза, кончил себе в руку, пачкая футболку и белье. Когда морок наслаждения прошел, Гарри, чуть не плача, ударил себя кулаком по лбу. Он хочет Снейпа. О Мерлин! Снейпа! Он хочет самого злобного, носатого, презрительного, эгоистичного засранца, который еще и старше его на двадцать лет! На словах "эгоистичный засранец", член снова дрогнул. — Предатель, — прошипел ему Гарри, поднимаясь. На его счастье, ванная была смежной к спальне, так что выходить из своих покоев было незачем. Умывшись и переодевшись, Гарри снова спустился в гостиную на первом этаже. Снейп тут явно не появлялся, и Поттер подумал, что возможно именно ему придется присматривать за профессором, а не наоборот. Кухня шла небольшим отростком от гостиной и включала в себя широкий стол, плиту и холодильник. На столе сейчас громоздились бумажные пакеты, полные вкусно пахнущих фруктов, овощей, свежего хлеба и множества деликатесов. Соорудив себе трехэтажный бутерброд, Гарри вышел на улицу, с удовольствием подставляя лицо теплому закатному солнцу. Он пару раз обогнул дом, не найдя ничего примечательного. Вокруг них на мили рос дикий, не обхоженный лес. Где-то очень далеко синели Шотландские предгорья, и Гарри нравился сизый выступающий неровными сколами рельеф. Потом, вдоволь пройдясь по лесу, он вернулся на тропинку у дома и побрел вперед к манившему его озеру. Это было лесное маленькое озерцо, местами заросшее камышом и дикими лилиями. С одного края в него вливался тоненький ручеек, бежавший невесть откуда. С противоположного берега с шумом вспорхнули дикие утки, когда Гарри подошел к самой воде. Дно было илистым, но возле тропинки, которая привела его к бережку, в воду уходили гладкие галистые камешки, по которым можно было легко войти примерно по пояс. Быстро сбросив футболку и джинсы, в одних трусах, Гарри побрел по камушкам в воду. Озеро было холодным, и у Поттера почти сразу свело пальцы ног, но он не хотел отступать, а потому, набравшись смелости, нырнул сразу с головой. Открыв глаза, Гарри ничего не увидел, вода была мутной из-за торфяных залежей на дне. Проплыв под водой до противоположного берега, он вынырнул, и поплыл обратно. Уже возле самой кромки Гарри затормозил. Рядом с ним качалась на волнах бледно-розовая с зеленым оттенком лилия. Недолго думая, Гарри поднырнул, обрывая снизу крепкий корень цветка. С третьего раза затея удалась, и, выбравшись на берег, отфыркиваясь и пытаясь натянуть джинсы на мокрые ноги, Гарри улыбался во весь рот, представляя реакцию Снейпа, когда тот увидит цветок у себя под дверью. Минимум полчаса ругани ему было обеспечено, но сейчас Гарри это только веселило. Он бегом добрался до их нового пристанища, бережно удерживая полуживую лилию за корешок. Влетел в дом, поскользнувшись на гладком полу от того, что ступни еще не просохли и, не задумываясь, кинулся вверх по лестнице, к комнате Северуса. — Профессор Снейп! — закричал он, чувствуя себя ребенком, — Профессор Снейп, открывайте, у меня тут для вас кое-что есть! Он был уверен, что Снейп откроет, хотя бы из желания заткнуть его, но никто не отозвался. — Сэр! — еще раз крикнул Гарри, но не так громко. Улыбка потихоньку сползала с его лица. Он постучал в дверь, но ему, ожидаемо, никто не ответил. Разозлившись сам на себя, Гарри в сердцах пнул дверь ногой, и та неожиданно щелкнула. Удивленно, Гарри тронул ручку, и та поддалась. Комната была не заперта. Он вошел внутрь, одолеваемый сомнениями, стоит ли лезть в чужое личное пространство, но эти мысли выветрились из головы, стоило ему сделать несколько шагов вперед. Комната была пуста. Ни чемоданов, ни кейса, ни каких-либо иных знаков, что Снейп здесь обитает. Гарри кинулся к шкафу, но и там не оказалось одежды профессора. В сердцах выругавшись, он почувствовал, что новый магический выброс не за горами. Конечно, он знал, что Снейп его не очень-то любит. Но последние события все же внушали надежду, что тот испытывает к юноше хоть самую малую симпатию, скрытую просто по необходимости. Оказалось, Гарри снова зря надеялся. Мерлин, мало того, что он влюбился в самого жуткого своего преподавателя, так еще и этот преподаватель сбегает от него, стоит Гарри только зазеваться. Электрический ток пробежал по конечностям. В этот раз он не блокировал потоки силы, и те невесомыми горячими струями потекли из него, впитываясь в само окружающее пространство, в воздух и вещи вокруг. Ничего похожего на оргазм в этот раз не было. Только горечь оседала где-то под языком и топила сознание. Гарри взглянул на лилию в руке. Ее нежные лепестки немного светились и стали насыщенного розового цвета. Исключительно из сострадания к вырванному им цветку, Гарри заставил себя оторваться от пола и спуститься в гостиную. На одной из полочек нашелся плоский, но достаточно глубокий прозрачный сосуд, похожий на вазу. Гарри наполнил его водой и опустил туда цветок. Ему показалось, что лилия чуть ли не вздохнула с благодарностью. Ее лепестки сильнее раскрылись, из сердцевины полился слабый, красиво мерцающий свет. Гарри знал, что причина кроется только в его магии, впитавшейся в обычный цветок, но ему стало немного легче от серебристого мерцания. Он сел рядом с лилией и, положив руки под голову, полулежа стал следить за мерцающими искорками, вылетающими время от времени из сердцевины цветка. Как заснул, Гарри уже и не заметил.