Дом у озера

Гарри вышел из гостиной, чувствуя, что щеки заливает предательский румянец. За эти полчаса он получил информации больше, чем за последний месяц. Оказавшись на улице, он привычно припустил к озеру. Поплавать в освежающе-холодной воде сейчас казалось наилучшей идеей. Однако сначала он разорвал бечевку на письмах, принесенных Дамблдором и, усевшись на траву рядом с водой, начал читать одно за другим. Самое длинное письмо было от Рона и Гермионы. Они жили вместе в Норе, иногда переезжая к родителям Грейнджер. Рон готовился поступать в академию на аврора, а Гермиону уже зачислили на стажировку в Министерство. Необычно было читать текст, в котором почерк Рона вдруг местами переходил в Гермионин, словно нет между ними огромного расстояния, и Гарри продолжает общаться сразу с двумя друзьями вместе. Они звали Гарри в Нору, убеждая, что все будут ему рады, но, положа руку на сердце, Гарри понимал, что не очень хочет встречаться с большой дружной семьей Уизли. Он любил их, но то, что сейчас происходило между ним и Северусом заняло все мысли, и ему совсем не хотелось объяснять свое настроение ни шумным близнецам, ни кокетливой Джинни, ни даже Рону. Следующие несколько писем были от Невилла и Луны. Оба друга так же звали его в гости, интересовались его здоровьем и рассказывали о планах на будущее (Луна через две недели уезжала с отцом в Хорватию, искать морских ёжемышей). Остальные несколько писем ему отправляли школьные приятели, с которыми Гарри не то чтобы очень поддерживал связь, и неожиданная словоохотливость его удивила. Пообещав себе ответить каждому, Гарри, наконец, стянул с себя футболку, предвкушая холодную бодрящую воду. Но нырнув, он почувствовал, как буквально студенеет. Чисто из принципа он переплыл озеро по диаметру и быстренько выбрался на берег, мелко дрожа. Несмотря на жару, вода совсем не прогревалась. Удобно улегшись на травке возле водоема, Гарри подложил руки под голову и принялся разглядывать редкие перистые облака. Вокруг приятно пахло нагретыми соснами и совсем немного водорослями, и Гарри чувствовал, что млеет. «Что интересно значит, Долохов был одержим Снейпом? — медленно тянулись мысли в его голове, — Не могли же они быть любовниками… Если Северус всегда был за свет, то… Впрочем, с него станется». В голове снова всплыл образ необычно переодевшегося профессора. Не в черном Северус выглядел человечнее. И моложе. Гарри чувствовал, как утопает в теплой неге. Хотелось раздеться догола, чтобы солнце согрело все тело. Ощущение было как будто его заворачивали в толстое горячее одеяло, и он прикрыл глаза буквально на минутку… — Лентяйничаете, Поттер? Гарри подскочил с улегшейся под ним травы и резко развернулся. Северус Снейп собственной персоной высился над ним, как греческая статуя, насмешливо изогнув бровь и сложив руки на груди. По позвоночнику юноши прошлась сладкая истома и только внезапное понимание, что вообще-то он лежит в одних трусах перед полностью одетым профессором заставило покраснеть и поджать под себя ноги. Заметив это движение, Снейп не скрываясь ухмыльнулся. Гарри взглянул на небо. Солнце отклонилось в сторону запада, скорее всего, он дрых тут не меньше часа. — Я случайно заснул, — покаянно вздохнул Гарри, натягивая на себя джинсы. Нагретая толстая ткань не хотела налезать на ноги, и он запрыгал, пытаясь вжаться в неудобные штаны. — Поттер, вот кому точно надо сменить гардероб, — хмыкнул Снейп, следя за потугами Гарри, — Как вы можете в такую жару ходить в этих ужасных вещах? — Ну других у меня нет. Северус возвел глаза к небу. — К тому же, в больнице Святого Мунго было как-то не до новой одежды. — У вас была куча времени после Мунго, — отрезал Снейп, мигом превращаясь из расслабленного мужчины в профессора зельеварения и ЗОТИ. Чисто из принципа Гарри не стал надевать футболку, про себя ухмыляясь тому, с каким плохо скрываемым интересом Северус рассмотрел его торс. — Футболка? — Жарко. — Поттер, вы… — Не в Хогвартсе. Так зачем вы меня искали? Снейп посмотрел на Гарри почти с ненавистью. Этот мальчишка наглым образом флиртовал с ним, и это после того, как они все выяснили с утра! Северус чувствовал, что капитулирует перед ладно сложенным гибким Поттером, смотрящим на него с вызовом. Он развернулся, жестом предлагая идти за ним. — Вы исчезли из дома довольно давно. Плюс я вам уже говорил про тренировки. Думаю, пора приступить. — А профессор Дамблдор уже ушел? — Ушел. — Сэр… Это правда, что вы покидаете Хогвартс? Вопрос сорвался раньше, чем Гарри успел его поймать, но, кажется, Северус не разозлился. Он даже не повернулся к Гарри, отвечая на его вопрос. — Правда. Мне больше нечего там делать. — А раньше вы там были только из-за военного положения? Из-за Дамблдора? Снейпу захотелось рассмеяться, но он не посмел. Как не посмел и сказать, что все эти семнадцать лет провел в Хогвартсе не из-за Дамблдора, а из-за него, Гарри. Но предчувствуя, что такой ответ может иметь далеко идущие последствия, скупо процедил: — В общем и целом. Вы, наконец, удовлетворили свое любопытство, Поттер? Гарри помотал головой, но больше ничего не стал спрашивать. Возле дома, на крыльце веранды, обнаружился широкий толстый плед темно-синего цвета. Гарри с удивлением смотрел, как грациозно устраивается на нем Северус, складывая ноги по-турецки. — Поттер, вам особое приглашение надо? Гарри вспыхнул, тут же плюхаясь рядом со Снейпом. Он пытался сложить ноги так же, как профессор, но запутался в длинных конечностях. Отчего-то удобство не приходило. — Поттер, — негромко произнес Северус. Он уже закрыл глаза и вытянулся по струнке. Сейчас он очень напоминал буддийского монаха из телепередачи про Тибет, которую когда-то давно урывками смог посмотреть Гарри на Тисовой улице. — Угомонитесь, в конце концов. Сядьте как вам удобно, совсем не обязательно в позу лотоса. Гарри шумно вздохнул и полностью подобрал под себя ноги. Когда шевеления со стороны мальчика прекратилось, Северус открыл глаза и посмотрел на подопечного. Гарри сидел, неловко опершись на руку, подобрав под себя ноги и как-то испуганно поглядывая на профессора из-под полуопущенных ресниц. В золотящемся свете занимающегося вечера он словно сам был частью природы северного лета. Северус с щемящей нежностью подумал, что Гарри похож на индусское божество. Выровняв дыхание он намеренно-пренебрежительно оглядел позу Гарри. — Кроме того чтобы вам было удобно, все же необходимо выпрямить спину, Поттер… — Сэр, а что мы делаем? — Не перебивайте, и я все расскажу, — отрезал Северус, позволяя себе небольшую вольность. Он несильно ударил Гарри по согнутому позвоночнику, задержав пальцы на нагретой коже на секунду дольше необходимого. Поттер охнул и выпрямился, одновременно перетекая в другое положение. — Сегодня и впредь, мистер Поттер, мы будем медитировать. — Медитировать… — тупо повторил Гарри, ощущая где-то глубоко внутри невероятно сильное желание вскочить и начать бегать кругами. — Вы владеете окклюменцией на уровне… Чуть ниже базового, — между тем продолжал Снейп, — Думаю, это подспудно спасало вас от многих потрясений и выбросов. Их могло быть и больше. Однако творя магию, в том числе и ментальную, вы всегда опираетесь на собственный эмоциональный фон. Это хорошая подпитка, которая усиливает заклинания в момент их произнесения, но таким образом вы себя высушиваете. Если бы не проклятие, возможно вам бы не пришлось слушать все то, что я вам говорю и постепенно, с возрастом, ваша магия перестала бы зависеть исключительно от ваших эмоций. Но раз уж вам необходимо полное восстановление, то придется обучиться новому способу извлечения магии из себя. А для этого самое первое, вы должны блокировать эмоции. — Чем же они так мешают? — негромко спросил Поттер. — Разве не очевидно? Вспомните, Поттер, даже в школе, когда вы испытывали сильные потрясения, например, смерть Блэка, — Северус специально ударил по больному, наблюдая как сбивается дыхание и как сильно Гарри прикусывает губу. Однако юноша ничего не ответил на этот выпад, что можно было считать добрым знаком. — После этого вы ведь довольно долго не могли сотворить сложные заклятия, которые раньше давались вам легко. Любая сильная эмоция либо увеличивает магический выброс, иногда неконтролируемо, либо блокирует его. Я считаю, что полагаться на такие непрочные материи просто неразумно. Для сотворения заклинания нужна холодная голова, умение отрешиться. Поэтому, мистер Поттер, — Снейп с удовольствием оглядел притихшего ученика, — Для начала медитация. Эта старинная практика популярна и у магглов, но они не затрагивают самых ее глубин. Настоящие профессионалы во время медитации могут заглянуть в свое магическое ядро, даже лечить его. Я естественно не буду заставлять вас это делать. Все, что нам нужно от этих сеансов, введение в состояние полного расслабления, почти транса. Чем чаще и дольше вы будете медитировать, тем легче начнете входить в подобное состояние и, как следствие, сможете расслабиться в любой обстановке в нужный момент. Вы все поняли? Гарри слабо кивнул, немного огорошенный такими темпами. Он честно попытался успокоить бешеное сердцебиение, которое путало мысли и затрудняло дыхание. Снейп смотрел на него насмешливо-снисходительно. — Закрывайте глаза, Поттер. Гарри кивнул, послушно зажмуриваясь. — Да расслабьтесь, Поттер, вы весь как взведенная пружина. Позвольте телу обмякнуть. Ни о чем не думайте. Если сложно — концентрируйтесь на внешних раздражителях. Гарри снова кивнул. В голове словно поселился рой пчел, не переставая гудящих что-то на одной ноте. Сидеть вот так, совсем рядом с Северусом было приятно, но одновременно немного страшно. Ему все еще хотелось бежать куда-то вперед, казалось, все силы уходили на то, чтобы остаться на одном месте. Но вдруг подул теплый ветерок, принесший с собой запах горячей смолы, Гарри медленно набрал в грудь воздух и, задержав приятный воздушный шарик в легких, также медленно выдохнул. Рой пчел как будто стал глуше. — Хорошо, — услышал он где-то возле уха и еле удержался, чтобы не повернуться. — Теперь слушайте, Поттер. Когда почувствуете, что совсем расслаблены попробуйте заглянуть в себя. Отпустите сознание, пропускайте через себя все мысли и ощущения, не фокусируясь на них. Вы должны найти магические потоки внутри себя. Вы поймете, когда почувствуете их, но как именно они выглядят я вам не скажу, у всех они проявляются по-разному. Не старайтесь специально что-то нащупать. Рано или поздно у вас просто получится. Гарри улыбнулся. Северус никогда не говорил в открытую, что у него, у Поттера, все получится. Это небольшое изменение грело душу. Ужасно захотелось открыть глаза в посмотреть на него, но Гарри не смел. К тому же, он почувствовал, что пульс от мыслей участился. Приходилось начинать все сначала, и он не сдержал разочарованного вздоха. Рядом послышался ехидный хмык. — А вы думали, будет просто? Любая лишняя мысль сбивает с настроя. Сейчас я уйду, чтобы не оттягивать на себя ваше внимание. Сидите и пробуйте проникнуть в самого себя, Поттер. — А сколько сидеть? — жалобно спросил Гарри. — Сколько нужно, — отрезал Северус, и не слышно поднялся на ноги. Что остался один, Гарри понял по тому, что доски крыльца возле него чуть распрямились. Он еще раз вздохнул полной грудью, задерживая внимание на приятных лесных запахах. Кажется, ночью будет дождь, потому что Гарри уловил влажный аромат мха со стороны леса. Пульс постепенно успокаивался, сознание стало напоминать реку с быстрым течением. Мысли проносились мимо, не задевая самого Гарри. В какой-то момент он понял, что начинает получать удовольствие от такого времяпрепровождения. Как ни странно, тело не затекало, хотя этого он боялся больше всего. Еще через некоторое время он вдруг осознал, что является частью ландшафта и мысленно попытался растворится в вечернем воздухе. Углубившись в себя, он почти перестал чувствовать свое тело и на миг ему и правда показалось, что он расщепился на кусочки, которые поднялись в воздух и кружат вместе с летним ветром. Он буквально чувствовал, как отрывается от земли и парит, подхватываемый потоками воздуха. Ощущение было просто фантастическое, и не испытай это Гарри сам, скорее всего не поверил бы. Но кружение быстро закончилось, и Гарри вернулся в свое тело, чувствуя, что здорово устал. Хотелось просто вырубится, но что-то внутри себя привлекло его внимание. Это была пульсация. Не сердечный ритм, а какой-то другой, отстукивающий ровно между ударами сердца. Где берется начало этого биение, Гарри бы не сказал, но постарался сконцентрироваться на ощущении. Вибрация мало помалу затапливала его всего, и Гарри казалось, что он вздрагивает в такт этому пульсу. Когда вокруг него не осталось ничего, кроме ритма, Гарри понял, что может им управлять. Он почувствовал странную эйфорию и попытался поменять пульс, заставляя его биться по-другому. Как ни странно, у него это получилось легко, и скоро Гарри отбивал внутри себя мелодию, самолично им же придуманную. Чем больше он концентрировался на пульсации, тем отчетливее она становилась, отодвигая внешний мир все дальше и дальше. Гарри увязал в чувстве ритма, ощущая цвет тех или иных толчков. Он погряз очень глубоко в себя, настолько, что в какой-то момент сообразил, что прервать танец не может. Он весь словно отделился от тела и существовал только где-то вовне, где нет ничего, только ритм, расцветающий время от времени яркими, почти агрессивными красками. Стало немного страшно, и Гарри, напрягшись, попытался скинуть морок, но вдруг почувствовал резкий толчок магии, не снаружи, а изнутри себя. Пульсация ускорилась, начиная фонтанировать магией, которая била прямо в Гарри, больно расцарапывая его существо, оставляя шрамы и ушибы. Гарри зашипел сквозь зубы, но на самом деле уже не был уверен, сделал он это в своей голове или где-то там, где все еще находится его тело. Магия бушевала, затапливая уши Гарри сумасшедшим ритмом, и он не мог заставить его замолчать. Это безумие нужно было вырвать из себя, иначе он рисковал так и остаться где-то вне собственного тела, но вырваться отчего-то не получалось. Гарри осознавал, что надо всего-то открыть глаза, но как это сделать, он забыл совершенно. Всполохи становились похожи на северное сияние, и когда Гарри окончательно решил, что влип, откуда-то сверху вдруг накатила теплая волна. Словно взошло солнце и мягко погладило Гарри по голове, плечам и спине. Напрягая последние силы, Гарри устремился к этому приятному ощущению, оно выталкивало наружу из собственного сумасшедшего мира. Еще секунда, и Гарри показалось, что он слышит дыхание. Не свое, чужое, сбивчатое. Вдруг совершенно неожиданно вспомнился Северус. В мельчайших деталях: его заостренное лицо, орлиный нос, тонкие, ухмыляющиеся губы. Гарри потянулся вперед к этому воспоминанию, понимая, что вдруг начинает снова ощущать свое тело. Ноги затекли ужасно, он их совсем не чувствовал, и все тело замерзло. Тепло от солнца пропало, видимо, наступила ночь. Последним шагом было открыть глаза, и Гарри уже чувствовал, как дрожат его собственные ресницы, как приятно ускоряется пульс сердца, но вдруг в солнечное сплетение что-то болезненно ударило. Гарри согнулся пополам, тихо поскуливая от боли, и вновь начиная слышать ритм его магии. Он подпустил его к самому горлу и резко выдохнул, открывая глаза. Магия сплошным потоком полилась из уставшего тела юноши, накрывая удушливой горячей волной все вокруг. Это цунами резко ударилось о стенки магического барьера и зашипело, расходясь серебристыми и синими искрами. По прозрачному куполу прошел мощный заряд электричества, но барьер устоял, и магическая волна постепенно ушла в землю, словно молния. Гарри распластано лежал на холодном крыльце. Наступила ночь, а он и не заметил, сражаясь с собственными эмоциями. Он устал так, словно разгружал вагоны, и физически не мог подняться. В голове было блаженно пусто, как после… Оргазма. И глаза слипались. Хотелось провалиться в сон, но он боялся, что снова услышит ритм, если закроет глаза. Сверху на Гарри опустилось тяжелое теплое одеяло. Он чуть приподнял голову, краем глаза замечая Северуса, и улыбнулся ему. — Ну и напугали же вы меня, мистер Поттер, — глухо прошептал Снейп, оказываясь рядом, почти вровень с лицом Гарри, — Встать можете? Гарри счастливо помотал головой. Взволнованное лицо Северуса дарило странное ощущение покоя. «Волновался… Значит, ему не все равно». — Вы ушли слишком глубоко, — тихо продолжил Снейп, вглядываясь в лицо Гарри, — Это было опасно. Почему вы не вернулись раньше? — Не. Мог, — членораздельно проговорил Гарри, чувствуя, как жжется горло. — Вам надо отдохнуть, — вздохнул Северус, — Я и не думал, что вы сразу кинетесь в самый водоворот. Хотя, конечно, о чем я… Вы, Поттер, только так и поступаете. Гарри весело хихикнул. Ворчание Снейпа казалось уютным, он явно не сердился, просто переживал за непутевого подростка. И тихо охнул, когда сильные руки подняли его. — Я отнесу вас в спальню, — прошептал Северус. Его губы были возле макушки Гарри, и если очень постараться, можно было дотянуться до них… Но Снейп держал крепко, видимо, во избежание брыканий ученика, и Гарри скоро успокоился. Лежать свернувшись как куколка на руках Северуса было невероятно приятно. Он с удовольствием вдыхал аромат трав, исходящий от профессора, и с какой-то отчаянной доверчивостью прижимался к теплой груди. Прямо под ухом Гарри билось чужое, но уже очень родное сердце. И, не сдержавшись, Гарри приподнял лицо и лизнул шею Северуса, слегка обведя языком выступающую из-под рубашки ключицу. Он радостно фыркнул, когда услышал, что сердце Снейпа забилось раза в два чаще. Это был неплохой показатель небезразличности, и Гарри думал уже продолжить свои эксперименты, но внезапно был сгружен на мягкую постель в своей спальне. — Не нарывайтесь, Поттер, — прошипел Северус, мигом отстраняясь. Гарри ласково ему улыбнулся и зевнул. Сон брал свое, и уже на грани сна и яви он чувствовал, как бережно Северус стягивает с него джинсы и заворачивает в одеяло. Он хотел ухватить его за руку, оставить рядом с собой, но тело не слушалось, и вместо имени профессора, из горла вырвался приглушенный хрип. — Спите, Поттер, — все же Северус правильно понял его порыв. Но вместо того, чтобы остаться, нерешительно положил ладонь на макушку Гарри и мягко погладил, перебирая пальцами шелковистые пряди. Гарри еще раз блаженно улыбнулся и провалился в сон, а Северус еще несколько минут так и стоял, не в силах оторваться от мальчишки.

***

Северус понял, что что-то идет не так только когда вечер начал сменяться ночью. Сначала все происходящее показалось ему хорошей идеей — Поттер сидел себе, купаясь где-то в глубинах сознания, не мешал ему своим мельтешением и одним только ощущением присутствия. Северус провел очень продуктивный вечер, написал пару писем по поводу работы и отправил их камином. Оформил несколько своих идей заклинаний, начал изучать литературу по интересующей его теме и выписал ингредиенты зелья для улучшения зрения Поттеру. Написал письмо с просьбой восстановления статуса Мастера Боевой Магии и повышения его уровня. Вкусно пообедал и даже умудрился разобрать оставшиеся немногочисленные вещи, приведя свою спальню в более жилой вид. Когда солнце село окончательно, внутри Северуса что-то глухо стукнуло. Поттер еще не появлялся. По собственному опыту и опыту его приятелей Северус знал, что первая медитация занимает ну максимум часа три, при хорошей силе воли и концентрации. Поттер не обладал ни первым, ни вторым качеством, а значит, наверняка опять умудрился во что-нибудь вляпаться. На крыльцо Северус уже летел, но заметив фигуру юноши, замер в нерешительности. Поттер сидел на месте. В той же позе, что и пять часов назад. Снейп медленно обошел его кругом. Внутри Поттера разворачивались боевые действия, не иначе. Рот был приоткрыт, губы обветрились, по старой привычке давно не облизываемые. Веки чуть подрагивали, а тело покрылось мелкими пупырышками холода. Еще бы, ведь Поттер так и просидел без футболки, а ночью все же не так тепло, хоть и лето. И при всем при этом Поттер оставался неподвижным, будто его оглушили заклятием. Северус наложил на юношу диагностические чары, но те ничего не вывели, более того, только еле затронули его магическое ядро, тут же отскочив в самого Северуса. По лицу Гарри неосознанно пробежала гримаса боли, и Северус, не совсем понимая, как быть в такой ситуации, положил руку ему на плечо и слегка потряс. Ничего. Никакой реакции. — Да что же с вами не так, Поттер, — вздохнул он, опускаясь вровень лица Гарри и слегка хлопая его по щекам. Опять никакой реакции. Тогда, повинуясь неясному порыву, он подсел поближе, одной рукой обнимая прохладное тело юноши, другой нежно гладя его по голове, плечам и спине. Эта нехитрая ласка вызвала глубокий рваный вздох Гарри. По телу прошла мелкая дрожь, и Северус крепко обнял Поттера, пытаясь отогреть его своим теплом. Пульс, до этого сильно замедлившийся, словно вздрогнул и начал биться быстрее, разгоняя кровь по венам и немного согревая кожу Гарри. Северус почти облегченно выдохнул, отлипая от Поттера, и еще раз с нежностью проводя кончиками пальцев по его лицу. Если Поттер и демон, то несомненно, самый желанный на свете. Заметив, что губы парня начали немного синеть, он чертыхнулся и бросился в дом. Первым попавшимся под руку теплым предметом было одеяло из комнаты Гарри, и Северус бросился с ним обратно к своей Алисе в стране Чудес, когда на выходе из дома его прошило зарядом мощной агрессивной магии. Северус почувствовал, как горло сдавливают какие-то невидимые путы, словно магия Поттера обладала разумом и сама решала, что делать с находящимися рядом людьми. Снейп вытащил палочку, накладывая вокруг себя простые защитные чары, и поток энергии дрогнул и растворился, но Северус чувствовал, что магия Поттера теперь буквально впиталась в дом, и это не очень радовало. Он вышел на крыльцо как раз вовремя, чтобы заметить электрический разряд на окружности купола и увидеть вспышку молнии, с которой остаточная магия вонзилась в землю. То, что в том месте трава сгорела и образовалась небольшая воронка, было заметно даже в темноте. Хмыкнув, он подошел к валяющемуся без сил Гарри и накинул одеяло ему на плечи. Юноша благодарно улыбнулся, но весь его вид кричал о том, что Поттер ныне представляет собой не более, чем выжатую затертую губку. Нести его в кровать посредством магии идеей было явно так себе, поэтому Северус, не без внутреннего волнения, поднял драгоценную ношу на руки. Поттер повозился и затих, приятной тяжестью припадая к груди Снейпа. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах, и если постараться, Северус бы мог дотянуться и согреть его губы… Но мысль прервалась нахальным прохладным язычком, прошедшемся по шее профессора. В штанах моментально стало тесно, а Поттер все продолжал вылизывать его кожу как леденец. По счастью, спальня была уже рядом, и Северус сгрузил свой наглый кулек на кровать, радуясь, что сейчас темно и его дикого возбуждения не видно. — Не нарывайтесь, Поттер, — прохрипел Северус, признавая, что плохо владеет голосом. Мальчишка смотрел на него бесстыдно-развратно, словно со своими ватными конечностями мог что-то предпринять… Впрочем, Северус осознавал, что после таких долгих скитаний внутри собственной магии и сильнейшего выброса, Гарри ощущает себя в лучшем случае, как под кайфом. Гарри продолжал глупо улыбаться, не спуская глаз с профессора, и Снейп, чертыхаясь принялся укладывать свою персональную головную боль удобнее. Кажется, юноша вообще не мог двигаться. Северус расправил одеяло, но вдруг его взгляд зацепился за живот Гарри. Там где начинались джинсы, шел темно-бордовый сильно вдавленный в кожу рубец от плотной ткани, и Северуса передернуло. Сам себе удивляясь, он все же расстегнул джинсы Поттера, чувствуя, что возбуждение нарастает с новой силой. Под грубой тканью тонкая кожа юноши смялась, и вся была в тонких щербинках и замятинах, и Северус, стараясь не думать о том, что конкретно он делает, стянул отвратительные штаны с ног Поттера. Сверху, со стороны подушки раздался облегченный вздох, и Северус обещал себе, что при случае заставит Поттера купить себе нормальной одежды. Не смотреть на стройные, сильные ноги ученика было невероятно трудно, а рот сам наполнялся слюной при виде темной дорожки волос, убегающих под нижнее белье. Уже слегка подрагивая, Снейп завернул не сопротивляющегося Поттера в одеяло, поплотнее укутывая и дополнительно накладывая согревающие чары. Гарри дохнул ему прямо в ухо, медленно, словно не понимая, что делает вытаскивая руку из плена ткани и неловко ей взмахивая в сторону профессора. Поттер из последних сил попытался ухватиться за него и на выдохе прошептал: — Севе… рус… Снейп почувствовал горячую волну мурашек, с топотом проносящихся по позвоночнику. Гарри звал его даже в бреду. Изумрудные, темные в ночи глаза закрывались, все еще пытаясь уловить в сумраке лицо Снейпа, словно желая навсегда запомнить и не отпускать. Северуса затопила даже не нежность, это было уже настолько больше, что он не знал, как дышать, а главное, как жить дальше. Будто во сне он положил руку на шелковистые волосы Гарри и провел по голове мурлыкнувшего от удовольствия мальчика. — Спите, Поттер, — шепнул он и улыбнулся, видя как мгновенно вырубается юноша, словно по произнесенной команде. Надо было уйти. Надо было срочно бежать и лучше на Северный Полюс, но Северус все стоял и стоял возле кровати бывшего ученика, почти любовника и самого любимого мальчика на свете. Моральных сил у двойного шпиона, бывшего Пожирателя смерти, самого ужасного преподавателя Хогвартса не хватало на то, чтобы просто оторвать руку от мягких струящихся прядей Гарри. Он нежно гладил его голову, лицо и плечи, стараясь запомнить ощущение, впитать сонное дыхание Поттера, чтобы когда-нибудь потом все это вспомнить, а лучше слить в Омут памяти и переживать заново. Из оцепенения его банально вывела затекшая нога. Сколько он так простоял? Уж точно час. Наконец, оторвавшись от сладко спящего Гарри, Северус медленно вышел из спальни. Самому спать не хотелось. Хотелось выпить, но Дамблдор, конечно, не припас бутылочку огневиски, всегда порицавший его за якобы излишнюю тягу к алкоголю. Сейчас ему тем более было не до моральных устоев директора. Северуса трясло как перед лихорадкой, казалось, его магия тоже хочет выплеснуться наружу, так долго и тщательно контролируемая своим хозяином. В голове иногда мелькало воспоминание почти злого лица Дамблдора в их последнюю встречу, и Снейп чувствовал, что, наконец, понимает, о каком испытании твердил ему Альбус. Но выдержит ли его, он не знал. Он вышел на улицу, за барьер, и позволил себе со всей яростью, на которую сейчас был способен пульнуть парочкой-другой заклятий в сторону леса. Где-то в отдалении отчетливо хрустнула кора, и молодое деревце как подкошенное свалилось на землю. Северус перевел дыхание и, сосредоточившись, аппартировал. Теперь он стоял в тени между Косым и Лютным переулками. Не долго думая, он ступил на грязные камни второго и заспешил в сторону неприметного кабака, пользующегося сомнительной славой. Кабачок назывался «Драконья печенка» и воняло там соответственно. Виски, который разливали по мутным стаканам, был на редкость пакостным, но самым уважаемым гостям его продавали в закупоренных бутылках, и это была целая драгоценность, потому что совершенно не разбирающиеся в хорошем алкоголе хозяева, иногда продавали аж коллекционные бутылки по одной, доступной цене. Откуда Дэн и Хэм Ранди, владельцы сего заведения, приобретали такие экземпляры, оставалось загадкой, однако Северус подозревал, что неприметный кабачок, облюбованный мелкими сошками вроде воришек и ночных бабочек, время от времени служит пристанищем для нескольких очень крупных персон, не желающих, чтобы в их дела вмешивались излишне добропорядочные маги. Капюшона в этот раз у него не было, так что узнать его могли все, кто угодно, но Северус не планировал долго тут торчать, надеясь прикупить бутылочку покрепче и унестись к его собственному сопящему чуду. До кабачка он дошел без происшествий, пользуясь обильными черными тенями по углам переулка. Внутри питейного заведения как всегда было накурено и пахло рвотой. Впрочем, многочисленных галдящих посетителей это нисколько не смущало, и слишком чистый для этого места Северус тоже почти не привлек ничьего внимания. Снейп прошел сразу к барной стойке, морщась при виде полуголой девицы, валяющейся на столешнице и обвившей ногами крупную мускулистую фигуру Дэна Ранди. Его брат, такой же квадратный и атлетичный, стоял рядом, с грязноватой усмешкой наблюдая, как Дэн трахает грязными пальцами истошно орущую девку. — Виски! — перекрикивая шум, сказал ему Снейп, стараясь не оборачиваться на в принципе логичную для такого места картину, — Бутылку, — добавил он более вкрадчиво, заметив, что Хэм, недовольный тем, что его отвлекли от бесплатного порно, берется за не очень чистый стакан. — Деньги вперед, — насторожился крепыш, но быстро кивнул, увидев несколько золотых, — Ну вот, пожал-те… Снейп, поморщившись, ухватился за горлышко, обещая себе продезенфицировать стекло дома. — Постой-ка, — вдруг окликнул его Хэм, вдруг впечатываясь в лицо Северуса тяжелым взглядом, — А ты случаем не Снейп, а? — С чего вдруг? — ушел от ответа Северус. Но Хэму, похоже, было по большей части все равно, он пожал плечами, запихивая в рот зубочистку, на манер американских ковбоев, и проорал: — Да вот искали тут какого-то Снейпа, сказали волосы черные и шнобель огроменный. — А кто искал? — как можно более нейтрально спросил Северус, копируя позу Хэма и пытаясь улыбнуться. — Да лорд какой-то. Белобрысый, с длинными волосами. Он как вошел, все наши сучки потекли аж, — фыркнул Хэм, и от сердца у Снейпа отлегло. Впрочем, Люциус, нашел, где искать милого друга… — Если вернется, скажи пусть отправляет Патронуса, а не шляется по злачным местам. Хэм оторопело оглядел Снейпа, зубочистка даже выпала из округлившегося рта, но Северус не дал вставить реплику, разворачиваясь и выходя из кабака. Аппарировал он прямо на крыльце, не желая дольше находится в Лютном. Оказавшись у дома, Северус с облегчением вдохнул запах мокрой травы и сосен. Накрапывал дождик, но стоять под теплыми каплями казалось блаженством, особенно после затхлости Лютного переулка. Он медленно вошёл в дом, невербально зажигая камин и гася остальные источники света. Немного поборовшись с собой, он все же поднялся наверх в спальню Гарри. Мальчишка спал точно ангелочек. Подложив ладони под щеку и смешно причмокивая губами. У Северуса больше не оставалось сомнений в том, что он крупно влип и не знает, как выбраться. Хотелось остаться рядом, сесть и просто смотреть на спящего Поттера. Ну абсурд же… Где он, а где Поттер. Но логика и разум начисто отключались при виде лохматой головушки, и Северус, смирившись, задал себе другой вечный вопрос: что делать? Оторвавшись от бесцельного лицезрения, Снейп спустился обратно в гостиную, дезинфицируя бутылку как собирался, и вдоволь выплескивая янтарную жидкость в граненый стакан. Забыться хотелось до одури. Некстати вспомнился Малфой, который в отличие от Северуса, моральных терзаний никогда не имел и спокойно укладывал к себе в постель все, что укладывалось. Но он любил Нарциссу, и их адюльтеры никогда не заменяли им друг друга. А Поттер не был похож на адюльтер для Северуса. Оставалось только держаться прежней схемы: быть рядом, беречь, растить, а потом дать упорхнуть к кому-то другому. Вот Дамблдор-то будет счастлив… В том, что Гарри непременно упорхнет, Северус не сомневался даже после третьего стакана виски. Правда, на четвертом он понял, что камин давно прогорел, и рассвет займется уже часа через два. Нехотя поднявшись с удобного кресла, Северус, шатаясь, побрел к себе в спальню и заснул сразу как только голова коснулась подушки.