Утро вечера слаще

      Когда Габриэль вышел из ванной, то застал Маринетт спящей. Это весьма удивило его: неужели она еще не выспалась? Но затем всё же решил дать девушке немного отдохнуть. Глядя на умиротворенное сопение Дюпен-Чен, модельер не выдержал и, отбросив влажное полотенце на диван, вновь лег в постель. Осторожно скользнув под одеяло, Габриэль обнял девушку со спины, уткнулся носом в темную макушку и шумно выдохнул. Он уже и забыл, когда последний раз чувствовал такое умиротворение. Слава Богу, что сегодня воскресенье, а значит, можно позволить себе немного расслабиться. Но Агрест в любом случае не смог бы сейчас выбраться из постели, не то что работать. Его тянуло к Маринетт, словно магнитом, и даже если бы он захотел, то не сумел бы проигнорировать это странное, но такое опьяняющее чувство...       Дюпен-Чен неожиданно заворочалась в его объятьях, а когда мужчина ослабил хватку, обернулась и сама прижалась к нему всем телом. Он вновь обнял ее, улыбнулся и в который раз поблагодарил Бога за то, что повстречал вчера эту девушку. Ах, если бы она только знала о том, что Габриэль бессовестно ей соврал. Хотя в его словах всё же была доля правды: по дороге домой он действительно повстречал подвыпившую Маринетт. Она прошлась с Агрестом под ручку через несколько кварталов, а затем пожаловалась на то, что замерзла. Вот только было одно «но»: Дюпен-Чен не уехала домой, потому что банально не смогла вспомнить собственный адрес, да и еще, похоже, готова была отключиться прямо на ходу. Бросать ее на произвол судьбы было не по-джентельменски, поэтому мужчина довел свою спутницу до ближайшей гостиницы и снял номер.       Люкс был выбран скорее по привычке — Габриэль слишком щепетильно относился к вопросам комфорта, но переигрывать было поздно. В номер девушку он вносил едва ли не на руках, но стоило очутиться внутри, как она вдруг резко обрела ясность мысли и достаточно твердой походкой направилась в ванную. Вскоре послышался плеск воды, на что Габриэль лишь хмыкнул. Ох уж эта молодежь! Для них полумер не существует даже в выпивке…       Пока он дожидался возвращения девушки, в номер постучались. Открыв дверь, Агрест с удивлением обнаружил портье, который привез сервировочный столик. Ответив на недоумение модельера: «Это входит в стоимость номера», — мужчина вкатил столик в комнату. Лишь когда портье удалился, Габриэль смог в полной мере рассмотреть содержимое «презента» и едва поборол в себе желание спуститься в лобби, дабы устроить там знатный скандал.       На кой черт ему сдался весь этот «джентельменский набор»?! Шампанское в ведёрке со льдом, два бокала, фрукты, шоколад, да еще и пачка презервативов! Агрест сжал руку в кулак, силясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. То, что он пришел в гостиницу с подвыпившей девушкой, да еще и снял номер, не означает, что он собрался кувыркаться с ней в постели. Ей же от силы лет двадцать! Мужчина вдохнул, выдохнул. Тщетно. Нет, так он не успокоится. Взгляд вновь зацепился за ведерко с шампанским. «Раз всё оплачено, не пропадать же добру», — подумал Габриэль, а затем, скинув пиджак, принялся открывать бутылку…       Он едва успел допить первый бокал, как из ванной показалась Маринетт. Она дошла до кровати практически на автопилоте, сбросила туфли и как есть плюхнулась на матрас лицом вниз. Агрест молча допил шампанское и налил себе еще одну порцию. Лучше подождать, вдруг девушке вновь станет плохо…       Постепенно бутылка закончилась, а Дюпен-Чен так и осталась неподвижной. Решив, что пора бы и честь знать, мужчина поднялся со своего места и подошел к спящей. Он осторожно перевернул ее на спину, а затем переложил головой на подушку. Габриэль бережно отвел закрывающие лицо темные локоны, и, вглядевшись в него, коротко вздохнул. Красивая девушка. Даже странно, что она гуляла в одиночестве. Такая любому бы сделала честь... Агрест осторожно очертил пальцами ее скулу. Нежную, бархатистую. Видимо Маринетт не злоупотребляла косметикой. Мужчина двинулся ниже, замирая возле уголка рта, а после трепетно очертил большим пальцем приоткрытые губы. По-детски немного пухлые и такие манящие…       Через мгновение Габриэль поймал себя на том, что прижимался к девичьим губам своими. И от осознания едва не ругнулся в голос. Какого черта он творит, да еще со спящей? Вот только тело будто окаменело, и Агрест не в силах был отодвинуться. Да и не хотел. Он бережно вобрал нижнюю губу Дюпен-Чен в свой рот и содрогнулся от нахлынувших ощущений. Как же нежно! Руки сами сжали хрупкие плечи, а затем сместились ниже, очерчивая изящный силуэт. Мужчина спохватился и тут же отстранился от Маринетт, тяжело дыша.       Кажется, ему не стоило выпивать в одиночку бутылку шампанского. Габриэль находился в том волнительном состоянии, когда голова соображала достаточно ясно, но душа просила каких-либо подвигов, желательно обеспечивающих хороший выброс адреналина. В этот момент Дюпен-Чен зашевелилась и чуть изменила позу. Одна ее рука очутилась на подушке, а другая легла на живот, сминая в пальцах ткань платья. Агрест судорожно сглотнул и окинул спящую жадным взглядом. Ему так хотелось вновь прикоснуться к ней. Лечь рядом и сжать ее в объятьях, а еще лучше — осыпать поцелуями каждый дюйм обнаженной кожи…       Мужчина мотнул головой, силясь прогнать непрошеные фантазии, и для верности прикрыл глаза. Почему он ведет себя, словно извращенец? Неужели настолько соскучился по женской ласке? Ответ был неизвестен даже самому Габриэлю. Он открыл глаза и вновь посмотрел на Маринетт. Та продолжала безмятежно спать, не ведая о мучениях Агреста, а он с силой сжимал покрывало, пытаясь хоть как-то обуздать себя. Ну почему эта девушка такая соблазнительная?       Мужчина подался вперед, нависая над Дюпен-Чен и лихорадочно ища хотя бы одну причину, благодаря которой он мог бы покинуть номер и больше никогда не видеться с Маринетт. Но потерпел поражение. Желание быть рядом с девушкой было непреодолимо сильным, и Габриэль решил сдаться собственным демонам в надежде, что она очнется и тем самым остудит его пыл.       Скинув обувь и отложив очки на прикроватную тумбочку, он улегся рядом c Дюпен-Чен. Агрест осторожно притянул ее к себе и вновь поцеловал. Маринетт никак не отреагировала, и это добавило ему немного уверенности. Мужчина трепетно прикоснулся ладонью к ее щеке, затем сместил руку и зарылся пальцами в темную шевелюру. Вскоре губы бережно обцеловывали лицо девушки, а объятье стало крепче прежнего. Когда этого оказалось недостаточно, Габриэль двинулся ниже, лаская шею и ключицы, останавливаясь лишь возле декольте и вновь поднимая взгляд на Дюпен-Чен.       Он всегда считал, что партнерша должна откликаться на ласку, а не лежать в постели безвольной куклой. Но сейчас покорность Маринетт пугала и опьяняла одновременно. Габриэль откровенно солгал бы, заявив, что ему это не нравится. Казалось, она не спала, а лишь на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что он делал, и позволяя Агресту творить всё, что заблагорассудится. Сердце мужчины бешено заколотилось в груди, а кислорода с каждой секундой становилось катастрофически мало. Он хотел большего. Стянуть с девушки мешающуюю одежду, ощутить тепло ее тела, хотя бы на секунду представить, что она тоже этого хочет…       Дрожащими руками он расстегнул боковую молнию на платье. Габриэль избавил Маринетт от оков одежды и вперил взгляд в кружевное бельё. Нежно-розового цвета, всего лишь на два тона темнее ее кожи. Уж лучше бы оно было черным, чтобы выгоднее подчеркнуть овал груди… и окончательно свести его с ума. Агрест так разволновался, что не с первого раза справился с застежкой бюстгальтера. Когда ему это удалось, то от открывшегося вида у мужчины сладко замерло сердце. Дюпен-Чен оказалась еще восхитительнее, чем он себе представлял.       Уложив ее обратно на покрывало, Габриэль вновь склонился над ней и поцеловал требовательнее прежнего. Маринетт никак не отреагировала, но теперь Агреста это мало заботило. Он жадно очерчивал ладонью изгиб девичьего тела, чувствуя, как в паху нарастает возбуждение. Мужчина сместился к шее, а затем к груди. Трепетно смяв ладонью упругую плоть, он обхватил губами сосок и требовательно втянул его в рот. Девушка сделала тихий вдох, но Габриэль оставил его без внимания. Язык уверенно ласкал набухший сосок, и Агресту казалось, будто он сейчас сойдет с ума.       Еще никогда прелюдия не доставляла ему столько удовольствия. Мужчина двинулся ниже, прокладывая дорожку жадных поцелуев по животу и замирая у верхней кромки трусиков. На теле Дюпен-Чен осталось несколько красноватых отметин. Видимо, ее кожа слишком нежная и чувствительная для такой ласки, но это только добавляло дров в огонь… Габриэль не выдержал и отстранился, едва сдерживая рык. Рубашка мешалась. Агрест наспех расстегнул ее и швырнул в общую кучу вещей. Едва осознавая происходящее, он поднял ногу Маринетт и принялся осыпать поцелуями щиколотку, двигаясь вниз к колену, а затем и к бедру. Мужчина не узнавал сам себя, но уже не мог остановиться…       Насытившись и этой лаской, он вновь прильнул к девушке, приятно содрогаясь от соприкосновения обнаженных тел. Фантазия услужливо подкидывала еще более откровенные варианты действий, а распаленное тело требовало еще большей близости. Габриэлю хотелось, чтобы Дюпен-Чен тоже касалась его, целовала в ответ и тихо умоляла: «Еще». Но Агрест не обольщался на этот счет. Вряд ли Маринетт стала бы осознанно спать с мужчиной вдвое старше себя, вот только в этот миг он абсолютно не ощущал свой возраст.       Кровь бушевала, как в юности, а возбуждение, казалось, и вовсе зашкаливало до предела. Поцелуев и ласки с каждой секундой становилось катастрофически мало. Габриэль невольно поймал себя на мысли, что он мог бы заняться с девушкой сексом, вот только совесть всячески пыталась пристыдить его, мол, нельзя пользоваться бессознательным состоянием партнерши. Но именно в этот момент Дюпен-Чен заёрзала во сне и слегка приоткрыла рот. Мужчина тут же впился поцелуем в податливые губы и сминая в объятьях юное тело.       Он хочет ее. Пусть это аморально, но Агрест просто умрет, если не сделает этого. Он отстранился, чтобы раздеться окончательно, а затем стянуть с кровати покрывало и одеяло, делая это максимально тихо и осторожно. Презентованная услужливым портье пачка презервативов оказалась весьма кстати, поскольку Габриэлю не хотелось потом судебных тяжб за якобы изнасилование. Совесть вновь упорно затвердила, что это и есть изнасилование, но он, пусть и не без труда, всё же отмахнулся от нее. Мужчина решил, обязательно расскажет Маринетт об этой ночи. О том, как она взволновала его сердце, как он сгорал от страсти и как не смог устоять…       Окончательно раздев девушку и уже надев презерватив, Агрест на секунду задумался. А что если она всё же проснется? Как тогда быть? Но ответ пришел сам собой. Стоит Габриэлю овладеть Дюпен-Чен, как он уже не сможет остановиться, как сильно бы она потом не сопротивлялась. В высшей степени эгоистично, вот только поздно поворачивать назад. Если уж понести наказание за содеянное, то вдоволь насладившись желаемым. Бережно приподняв ноги Маринетт, мужчина подложил под ее бедра подушку, и, разведя их пошире, осторожно толкнулся внутрь.       И тут Агрест вдруг спохватился: а что, если она девственница? Мало ли какие заморочки были в голове у девушки? Но судьба благоволила Габриэлю. Войдя до упора, он облегченно выдохнул: повезло. С половой жизнью девушка уже была знакома, но она, кажется, не была слишком насыщенной. Иначе как объяснить то, что даже в расслабленном состоянии Дюпен-Чен так туго обхватывала мышцами его член. Но мысль оказалась секундной, и вскоре мужчина забыл про нее. Он начал плавно двигаться в Маринетт, едва сдерживаясь, чтобы не застонать в голос.       Это было непередаваемое чувство. Даже не отвечая, девушка так сильно будоражила сознание Агреста, что ему казалось, будто он сейчас разлетится на мириады осколков. Габриэль лихорадочно обцеловывал лицо партнерши, постепенно ускоряя темп и сминая пальцами простынь. Он пылал и не мог сгореть. Сердце гулко колотилось в грудь, а дыхание окончательно сбилось, заставляя сорваться на стон. Дюпен-Чен не отреагировала, лишь умиротворенно выдохнула, но это подействовало на мужчину сильнее, чем самый громкий вскрик. Он замер и передвинул ее руки так, чтобы они легли на его плечи, но тут Маринетт чуть зашевелилась, а затем обняла его за шею и сама притянула Агреста к себе. Она продолжала спать, а он вновь ускорился, уже не сдерживая стонов.       Какая же она восхитительная! Самая лучшая из всех женщин, когда-либо побывавших в его постели. Пах ныл от переизбытка возбуждения, и Габриэль чувствовал: развязка уже близко. Он вновь приник к девичьим губам, одной ладонью трепетно прикасаясь к миловидному личику, а другой требовательно сжимая девичье бедро. Где-то в отголоске сознания ему почудилось, будто девушка выгнулась ему на встречу и простонала его имя…       Оргазм накрыл, словно цунами. Мужчина еще пару раз двинулся по инерции, а затем тяжело опустился на девушку. Он был до безумия счастлив и вымотан до предела, впервые за долгие годы. Агрест осторожно высвободился из объятия Маринетт, вышел из нее и лег рядом на спину. Простынь приятно холодила разгоряченное тело, а сердце неистово колотилось в груди, с трудом давая возможность отдышаться. Габриэль понимал, что откровенно рисковал, идя на подобную авантюру, но сейчас ни капельки не жалел об этом.       Окончательно придя в себя, мужчина задумался. Как быть дальше? Покинуть номер после того, как он нагло воспользовался бессознательной девушкой, или остаться и утром попробовать попытать счастья? Вдруг Дюпен-Чен проникнется его словами и, возможно, даже сама захочет быть близка с ним? Более чем соблазнительная мысль. И Агрест решил в очередной раз рискнуть. Кто знает — вдруг Маринетт станет его лучиком света в темном царстве? Надежда вернуть жену с каждым днем таяла на глазах, а бесконечно насылать акум на парижан — весьма утомительное занятие.       Теперь, после случившегося, Габриэлю отчаянно захотелось жить и наслаждаться этой жизнью. Но для этого требовалось отпустить свое прошлое и отыскать свою тропинку в будущее. Ни с тем, ни с другим проблем не было. Агрест просто сожжет за собой этот мост и уверенно двинется вперед, вслед за новой путеводной звездочкой по имени «Маринетт».