Смерть, возрождение, месть 13

POV Энни Герман сидел и все еще не сводил с меня глаз. Вполне возможно, что ему действительно здесь скучно. Вдруг за мной пришли, и я увидела перед собой милого юношу. Короткие волосы, карие глаза, он не был красавцем, но был уж точно красивее, чем Герман. Он повернул ключ, открыл дверь клетки и я вышла. Потом он оставил дверь и показал мне, что надо идти за ним. Он казался немного растерянным, чего нельзя было сказать о том, кто продолжал сидеть в клетке и дальше. Юноша завязал мне руки, будто я опасная преступница, но я поняла, что злиться на это не надо, а стоит сделать так, как велено. Герман улыбался так, будто действительно серийный маньяк-насильник. В конце концов, мы с юношей покинули вечные клетки, и впереди лежала ровная дорога из красного кирпича, а вокруг вроде как и были деревья, только вот они горели, как и все вокруг. И только когда я вслушалась в крики, которые раздавались повсюду, я поняла, что эти деревья — люди. Они горели и извивались, просили о прощении и помощи. Я шла и оглядывалась на них, но не могла понять, каким образом с ними это случилось. Я пыталась разглядеть их, и все они мне казались очень красивыми, даже в таком состоянии. Мужчины и женщины, некоторые из них были даже дети. Они были здесь, судя по всему, уже слишком давно, чтобы когда-то вернуться к покою. — Они совершили самые ужасные поступки в истории человечества, — объяснил мне юноша. — Гитлер тоже здесь? — задала я вопрос, но скорее риторически, чем действительно интересуясь. И вроде бы краем глаза я действительно увидела главного злодея истории человечества прошлого века. Как бы там ни было, я не увидела Еву Браун. Могло ли это значить, что она обрела покой? Я не могла этого знать. Да и думать было некогда. Мы подошли к замку Аида, и я увидела всю его мощь и превосходство. Он поднимался куда-то вверх, в неизвестность. Он был похож на горящую церковь и одновременно на большой особняк, в котором могла бы жить очень важная личность. Когда мы вошли внутрь, там оказалось очень уютно и не так жарко, как снаружи. Я осмотрелась вокруг, и увидела разные произведения искусства, которые были утеряны при пожарах и различных других бедствиях. — Меня зовут Ноа, — представился наконец юноша, а потом нежно улыбнулся мне. Он был таким… человечным? Вполне возможно, ведь его щеки немного отдавали румянцем, хотя он был в самом жарком месте всех миров. — Я Энни ДеЛунг, — представилась я в ответ. — Я знаю, — ответил он, — Мой отец рассказывал нам всем о тебе. Как ты уже сюда попадала. — Да, это была эпичная история. Мило, ведь я вернулась отсюда домой тогда, как желаю этого и сейчас. — Ты не должна бояться нас, — сказал он совершенно неожиданно и не в тему. — С чего я должна? — Я и мои братья и сестры — демоны. Мы дети Аида. — Ваши матери были обычными смертными? — Они сюда тоже попали, но мы их видим реже всего. Меня вдруг охватило некое отчаяние, или даже жалость по отношению к этим несчастным, которые познакомились с Аидом и влюбились в него, а в итоге оказались здесь, запертые от внешнего мира и не имеющие возможности вернуться. Вдруг к нам вышла безумно красивая женщина. Волосы ее переливались странным цветом и я в очередной раз поняла, насколько уникален наш мир. Насколько уникально происхождение моей дочери. Я сразу же поняла, что эта женщина определенно принадлежит к семье Элеоноры. На ней было очень красивое, но прозрачное платье. Я видела полностью ее идеальное тело, без всяких стеснений она двигалась к нам, показывая себя. Обнаженное, без всякой морщинки тело, справлялось с этой жарой лучше нас. Я это могла видеть, поскольку она не казалась той, которая старела бы хоть как-то, хотя она, как я узнаю потом, родила не раз. Ее тело осталось нетронутым временем, о чем, я уверена, мечтает каждая женщина в мире живых. — Спасибо, что привел ее, Ноа, — она поцеловала юношу в щеку, как это сделала бы мать и он ушел. Потом она обратилась ко мне, — Я очень долго жаждала этой встречи, Энни ДеЛунг. Помимо того, что ты мать будущей Королевы, ты та, с которой желает познакомиться мой муж. Не ко многим из Верхнего мира он испытывает такую симпатию. — В прошлый раз я уже здесь была. Полагаю, он был удивлен моей нахальностью. — Совсем нет. Он очарован тобой даже больше, чем той потаскушкой, которая висла у него на шее пару лет. Скажи своей двоюродной прабабке, чтобы больше так не делала. Хотя она была прекрасным вариантом, а также единственным, с кем можно было построить дружеские отношения. — Я не понимаю. — Анна ведь твоя родственница? — Да, но она уплыла… — И попала к нам. Потом я помогла ей сбежать туда, куда она хотела, но не стала говорить, что Макс Миллер вернулся. Кстати говоря, они выбрались в мир живых одновременно. Странно, ведь Анне по судьбе написан другой жеребец-злодей. — Макс вовсе не злодей. — Но был им. Конечно, все это из-за моего двоюродного дедушки, который пытался с тобой завести разговор. Полагаю, Герман сходит с ума? — Еще как. Ему уже пора исчезнуть, разве нет? — Мы решили ему дать время. Он не исправится, но его можно подчинить. — Ты не ненавидишь Германа? Я не заметила у тебя к нему отрицательных эмоций. — Побойся Бога, Энни. Я его даже не знала, когда жила в мире людей. — С чего бояться кого-то, если я знаю, кто это? Меня не напугаешь уже сказками из Библии. — Но это было на самом деле. — В это я верю. Но Бог — вовсе не тот, кем люди его считают. И ты, и моя дочь, — вы все имеете к нему отношение, и достаточно прямое. — Об этом знают лишь немногие, верно? — Думаю, Хлоя догадывается. — Да, Хлоя знает даже куда больше, чем нужно. Хотя это ее работа. Но также я хочу сказать, что у нее есть та информация, к которой ты пока не получила доступа. Я не собираюсь настраивать тебя против нее и наоборот, просто Хлоя мой потомок и я хочу помочь как ей, так и тебе. — Аид не такой злой, как она думала. — Он не такой, каким люди его часто представляют себе. — И какой же он? — Сейчас узнаешь, — сказала она и открыла дверь. Жена Аида была Персефона. В этом не было сомнений. Я догадалась об этом уже давно, поэтому даже не могла поверить сначала во все это. Моя дочь была хоть и не самым прямым, но потомком мифологии. Дверь открылась и я увидела его, восседающего за столом. Он был чертовски харизматичен, по крайней мере, внешне. — Добро пожаловать, Энни ДеЛунг, — произнес он и поднял бокал вина.

***

POV Стивен Мы оказались со Смертью в Аду. Вокруг был огонь и пустота. Лишь горы высились где-то рядом, и я спросил: — Она точно здесь? — Ей больше некуда деваться, — ответила Смерть. Вдруг я увидел, как ко мне идет какая-то фигура. Когда свет упал на ее лицо, я пытался понять, кто это. Женщина казалась старше Августы. Но голос ее остался почти таким же, как я помню. — Стивен? — спросила она. — Августа? — удивленно переспросил я. Мы были очень рады друг друга увидеть, хотя это было и очень странно в то же время. Мы обнялись, и я вспомнил, как много лет прошло с нашей последней встречи. Она была до того, как я умер. До того, как стал Стивеном Миллсом, которого все знают. — Зачем ты здесь? — спросила она. — Я пришел за твоей помощью, — ответил я. Она немного мялась, поскольку прекрасно понимала, что нужно мне это не просто так. — Эллен мне все рассказала, — сказал я. — Она долга держала это в секрете. Ведь она тоже хотела ее найти, разве нет? — Вполне возможно, что она вспомнила о той встрече с тобой только сейчас. Если бы она хотела умолчать, сделала бы это иначе. Я ведь ее знаю. — Я это сделала, думая, что так будет лучше. — Но это оказалось не так. Мы ее не могли найти лишь потому, что она не видела нас. Все это время она находилась у себя дома, а нам казалось, будто она бегает от нас. Ведь знай она, что ее ищет Элайджа, сразу же бы вышла на связь. Не говоря уже о том, чтобы узнать правду обо мне. — Вы думаете, она боится Германа, так? — Да. — Видимо, я запугала ее. Не так должно было это все быть. — Так ты поможешь? — Только ради тебя. Но обещай мне, что не будешь терять время зря. — Я когда-нибудь делал что-то неправильно, Августа? — Единственной твоей ошибкой было сесть в тот поезд. — От судьбы не убежишь. Просто представь, что тогда меня бы ждала Виолетта, и Вайлет бы не было. Но вместо нее, ждущей меня, ждал я. — Как бы там ни было, Стивен… удачи тебе. — Еще увидимся, — сказала я, а потом мы со Смертью исчезли. И тогда я успел увидеть замок Аида. И, кажется, там я заметил Энни. И я был прав.

***

POV Этра Элеонора спала потом несколько дней. Я ухаживала за ней, хотя мне это было отвратно. В глубине души я понимала, насколько противоречу сама себе. Она убила любовь всей моей жизни, а я помогаю ей выжить. Тут я вспомнила об истории Энни, когда Макс ее убил. Джек убил Макса. Но как и в случае Элеоноры, Макса использовал злодей. Однозначно, здесь было что-то еще. Оба когда-то попали под влияние Германа, так что Элеонора лишилась своей независимости достаточно давно, чтобы ею могли манипулировать другие. — Ты меня ненавидишь? — вдруг спросила она шепотом. — Если бы ненавидела, не помогла, — ответила я. — Я убила того, кто был создан для тебя самими Англеами. — Не забывай, что Ангелы иногда на землю падают с небес. — Ты до сих пор такая же, какой я тебя знаю с рождения. Моя мать обратила тебя и ты была девятой. — Почему тогда все остальные вымерли и стали Стражами, не объяснишь? — Ты была всегда самой особенной. Как и Гэвин создан таким. Я бы хотела быть как ты. — Ты сделала больше плохого, чем я. Очевидно, Аид тебя ждет не дождется. — Я хочу, чтобы ты объявила Эмбер Королевой. Она должна занять мой трон. Не Джинджер, и тем более не Клодия. — Если помнишь, изначально трон должна была занять Энни, да только все пошло по наклонной. — Энни меня никогда не простит за то, как я поступила с ней и Тони. — Может и простит, если попросишь прощения. — Энни всегда отличалась от них. Ее душа была более чистой. Я ее загрязнила. — Каким образом? — Я подстроила ее встречу с Джеком. Я специально сделала так, что его родители были вынуждены переехать на родину предков. В этот город. — Только не говори мне, что вся эта история только из-за тебя. — Увы, но это правда. Я специально сделала все, чтобы они встретились. Я даже дала наметки, на которые повелись Стивен и Макс. Они хотели найти Великого Избранного. И я им устроила встречу. — Так это из-за тебя заварилась вся эта каша. Все пострадали лишь из-за твоей игры. — Не злись на меня… — О, нет, я буду… — Только подушкой не души, — предложила Клодия, которая вдруг услышала нас и зашла в комнату, — Передаю привет белым самаритянам, — произнесла Клодия, уставившись на Элеонору, а потом продолжила, — Как же меня тошнит от тебя. Если Энни вернется, то точно никогда не простит тебя. Просто подумай, куда ты завела всех нас, а в особенности, Энни и Джека. — Я не смогу окупить это… — Не сможешь, да. Ведь погибли многие. Их кровь на твоих руках. В том числе кровь твоих собственных детей. — Будешь стыдить меня? Ты не лучше. — Я хотя бы пыталась сделать то, о чем меня просила Дарсия. Только Джек и Энни сделали это за меня столько времени спустя. Ты никогда не обретешь покоя в Обители, бабушка. И я даже рада тому, что как только ты умрешь, то сразу сгинешь в небытие. Клодия сказала это со всей жестокостью, которую имела в своей душе. У нее не было ни к кому такой ненависти, как к Элеоноре, которая никогда ее не любила. Любимая дочь — Ведьма, любимая внучка — Джинджер. О Медузе или о Клодии с Персефоной речи и не было. Создавалось такое ощущение, что они в этом мире для мебели. Их существование не имело для нее никакого значения и это знали все, кто хоть как-то соприкасался с семьей вампирской принцессы. Элеонора после такого широкого разговора (который, хочу отметить, был самым длинным за последние годы), сразу же уснула. Ее глаза закрылись и лицо становилось только бледнее. Ее старость нагрянет в ближайшие годы. Сейчас она еще похожа на девчонку, каких сейчас много в этом мире. И все они никогда не сравнятся с ней, какими бы красивыми они ни были. Она была красивее всех в этом мире, и возможно, она бы затмила кого угодно из любого другого мира. Элеонора начнет стареть постепенно, как это происходит с людьми. К концу века ее кожа побледнеет как книжная страница, станет сухой и будет казаться, что она фарфоровая. К ней будет страшно прикоснуться, потому что все будут думать, что стоит ее коснуться, как она сразу же разлетится на миллионы частей, не оставив от себя и следа. Я ненавидела ее не так, как Клодия. Я не могла иметь что-то похожее. Моя боль ничто по сравнению с ее. Одно дело, когда убивают твоего любимого, причиняя тебе, не имеющим никакого прямого отношения к этой семье, боль. Другое, когда твоя семья против тебя, и в ней, увы, ты для большинства что-то вроде урода, или вовсе урод. Клодия признавалась мне как-то, что хотела бы, чтобы вся ее жизнь оказалась всего лишь плохим кошмаром, и что где-то в реальности (вполне возможно, в другой), тогда бы оказалась ее настоящая семья, где ее любят и ждут. В последнее время она стала уделять внимание вещам, о которых раньше бы не заговорила. Она жалела, что боялась Джинджер и Элеонору все эти годы. Они бы ей ничего не сделали, уверена она. Ведь тогда бы Моргана прожила иначе. Мордред прожил бы иначе. Поэтому она решила для себя твердо, что больше никогда не станет матерью, потому что это было бы несправедливо по отношению к дочери и внуку, которых она видела в жизни около пяти минут. Она больше никогда не создаст семью, даже если вдруг станет смертной, о чем она стала думать часто. Бернардо уже думал, что стоит об этом подумать. Но он, как и она, думал о том же самом. У него были потомки, поэтому он посчитал нужным прожить оставшееся время лишь для себя. Возможно, однажды она додумается до этого, подумала я, а потом ушла, оставив Принцессу доживать последние полвека.

***

POV Вайлет Виолетта сидела передо мной и отпивала понемногу из кружки. Чай был каким-то другим, не как сейчас. Слишком английским, я бы сказала. Мило, учитывая, что она даже не была англичанкой. Да и она, в отличие от меня, не знала Стивена. Все ее знания о нем были лишь из-за моих знаний. То есть, в ее случае, они были иллюзиями. — Число тринадцать — не просто так, — вдруг заговорила она. — Да, это не о жизнях. Я это уже поняла. — Я обманывала тебя всю твою жизнь. Ты раскусила меня достаточно быстро. — Ты вроде бы и не плохая, но хитрая. — Осторожно, ДеЛунг, ты это самой себе говоришь. — Так что мне делать дальше с Уллой? — Позови Фиону для начала. Хлоя тебе с этим поможет. Мы ведь обе знаем, куда она ездила в тот день. — А если Фиона откажет? — Не откажет. Я ее знаю. Она всегда была добра ко всем вокруг. — В отличие от Уллы. — Она не помеха на пути к Фионе. Как правило, Улла покидает сестру, когда ищет новую жертву своих развлечений. Она с детства была гиперактивна, так что не удивлена тому, что с ней происходит нечто подобное. — Как мне заставить Хлою заговорить об этом? — Ты можешь не выводить ее на разговор, а просто пригрозить. Или же просто украсть ее. — Ты говоришь об этом так спокойно, даже я не такая. — Нет, ты такая. Ты леди, как и я. Просто тебе надо заново научиться этому. Так какой план ты хочешь совершить? — Я еще не уверена в задуманном. — Вспомни правило номер два. Оно тебе пригодится именно с Фионой. Но знай, она видит ложь насквозь, чего не хватает Улле. Они обе внимательны и могут раскусить, но Фиона делает это с пол оборота, поэтому с ней надо быть более бдительной. — Ну, а если сделать это, не причиняя вреда Хлое? — У тебя есть Ким. Девочка лезла всегда и везде во все. Это твой единственный источник, который может тебе поведать многое. — Но не просто так. Ты ведь понимаешь, что я могу обанкротиться? — Этого не случится. Сейчас Ким уже взрослая девочка. Поэтому просто подумай о другом подходе. И дай ей то, что она может захотеть. Например, помоги ей сбежать в Институт, пока это возможно. Там ей будет безопаснее, чем в городе. — Она будет бороться, как это делает Эмбер. Не забывай, что она для нее пример. — Думай, Вайлет, думай. Тебе предстоит еще долгий путь к тому, чтобы обмануть Уллу. И Фиона станет тем, кто тебе в этом поможет. Но чтобы найти ее, ты должна помочь тому, кто тоже нуждается в помощи не меньше тебя. Она была права. И тогда я решила, что должна встретиться с Августом для начала. Он знал, как можно пробраться в Институт без Ника и Кэтрин, которые рассказали бы об этом Хлое. Дело в том, что в Институте был напряженный момент. Элеонора объявилась, а потому, все начали прятать все, что угодно, только бы ее проклятия не свершились. Она была категорична настроена против всех, хотя и просила прощения. Были спрятаны заклинания, которых она могла коснуться. Были заложены как физические, так и магические входы в здание. Впускались лишь те, кому доверяли. Питер был нежелательным лицом номер один, и его тоже остерегались. Август не мог ее забрать сам, ему бы пришлось увязнуть в проблемах, чтобы Ким пропустили. И тогда я догадалась, как они послушают его и ее, чтобы ей позволили там остаться, и вообще войти. Ким — потомок Элеоноры. Но Эмбер сейчас еще главнее ее. Мне нужно было лишь заставить их обеих присягнуть на престол. — Так и поступим, — произнесла я и открыла глаза уже утром в своей постели.