Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      Так они и проснулись: прижавшись друг к другу, Луи, закутанный в объятия Гарри. Такие теплые, довольные и гармоничные. Луи медленно открыл глаза и улыбнулся сам себе. Он накрыл Гарри своими руками и снова закрыл глаза. Единственное, что могло бы сделать этот момент более совершенным, — это если бы они очутились за пределами больничной палате заведения БРПП. Гарри, который тоже проснулся, улыбнулся и сжал Луи в своих объятиях. Они были совершенно очарованы друг другом.

      — Который час? — спросил Гарри сдавленным голосом.       Луи взглянул на часы и застонал:       — 7:47. Гарри вздохнул:       — Я не хочу вставать, — захныкал он. — Я хочу остаться здесь навсегда, — прошептал он.       — Я тоже, — согласился Луи.       Он усмехнулся, повернулся на другой бок и посмотрел на Гарри. Гарри разжал объятия и лениво улыбнулся ему.       — Доброе утро, — радостно сказал Луи.       — Доброе утро, — поздоровался Гарри.       — Как ты себя чувствуешь?       — Пока довольно неплохо. А ты? — спросил Гарри в ответ.       Луи улыбнулся — что было хорошим знаком.       — Тоже, — сказал он. — Только я не хочу вставать, — заныл он, надувшись.       — Никто не хочет.       Гарри со стоном сел, и Луи посмотрел на него снизу вверх.       — Мне нужно в туалет, — объявил он, вставая с кровати.       Луи нахмурился, глядя на него, чувствуя холодок на том месте, где лежал Гарри. Гарри зашел в ванную, а Луи натянул одеяло на лицо, вздыхая от усталости. Как только Гарри закончил, Луи неохотно поднялся и тоже воспользовался ванной. И, как ни странно, на этот раз они были не последними, кто пришел в столовую. Они оба плюхнулись на стулья.       — Почему еда такая отвратительная? — захныкал Луи, уставившись в тарелку. — Серьезно, неужели у нас никогда не будет ничего вкусненького?       — Будьте благодарны за то, что у вас есть, — саркастически заметила сестра Деб. — Некоторым детям даже есть нечего.       Луи тихо выдохнул:       — Простите.       Он взял тост и откусил немного. Гарри сразу же принялся за бекон, заставив Луи поморщиться. Бекон был жирным и хрустящим. Тосты — сухими, а омлет — сыроватым. На самом деле, это было отвратительно. Завтрак всегда был невыносим. Групповая терапия тоже была невыносима, бессмысленна и бесполезна. Если и был человек, которого Луи терпеть не мог, так это доктор Биндл. Луи даже не был уверен, как тот стал врачом: он был глупым и надоедливым.       Луи был очень рад, что не попал в его группу. Доктор Венц был более-менее сносным. Хотя сегодняшняя групповая терапия все равно была ужасной — они снова говорили о самооценке, любви к себе и прочем. Это навеяло воспоминания. Радостные, радостные воспоминания.       Но кого волнуют воспоминания? Важно настоящее. После терапии Луи и Гарри вернулись в палату, но не прошло и десяти минут, как медсестра приоткрыла их дверь.       — Доктор Биндл хотел бы видеть вас двоих в своем кабинете, — сказала медсестра Флек.       Луи и Гарри обменялись вопросительными взглядами.       — Почему он хочет встретиться с нами обоими? — спросил Луи.       — Он не уточнил, — ответила медсестра. — Просто зайдите в его кабинет.       Она ушла. Луи и Гарри осторожно встали и вышли в коридор.       — Зачем ему понадобилось видеть нас обоих? — прошептал Гарри. Луи выглядел явно обеспокоенным. Что ж, он не столько волновался, сколько тревожился.       — Я не знаю. Это ведь не из-за крыши, не так ли? — спросил Луи.       — Не думаю, — Гарри пожал плечами.       Они завернули за угол и подошли к двери.       — Что бы ни случилось, позволь говорить мне, — сказал Луи.       Гарри усмехнулся:       — Если кто и знает, как найти выход из ситуации, так это ты. Тебе следовало бы стать юристом.       — Даже не начинай, — поморщился Луи. — Ты говоришь как моя мама.       Гарри рассмеялся. Луи потянулся к двери, толкнул ее и вошел. Гарри последовал за ним. Доктор Биндл поднял взгляд от стола и слегка улыбнулся. Они уселись на стулья. Луи скрестил руки на груди и сурово спросил: — В чем дело? — В общем-то... — начал было доктор Биндл. — Да, что ж, до нашего сведения дошло, что некоторые наши пациенты… — …в неподобающих отношениях. В основном это касалось вас двоих, — сказал он, сложив руки вместе. Гарри покраснел и хотел спрятаться, в то время как Луи выглядел абсолютно невесёлым и крайне раздражённым.       — Что, простите? — медленно спросил Луи.       — Медсёстры сообщили, что вы двое спите в одной постели…       — Ну, нас застукали трахающимися в общей комнате или что? — саркастически огрызнулся Луи, и доктор Биндл съёжился, а Гарри покраснел ещё больше. — Нет, потому что никогда не случалось ничего неподобающего, и если вы считаете, что два парня, просто спящие в одной постели, — это что-то настолько неподобающее, что вам приходится вызывать нас сюда, чтобы поговорить об этом, то это ваша личная проблема.       — Не думай, что я не знаю, что это за отметина у тебя на шее, — парировал доктор Биндл, и Луи с вызовом в глазах приподнял бровь. — И нет причин, по которым вы двое не можете спать в своих постелях…       — Какое правило мы нарушаем? Мы нарушаем какой-либо протокол? Сексуальность — это какая-то форма контрабанды? — спросил он.       — Это не вполне уместно в той среде, в которой вы находитесь…       — Ну, разве мы доставляем кому-то неудобства, спя в одной постели? — перебил его Луи. — Я имею в виду, что это происходит ночью, когда все спят. Единственные люди, которые могли бы почувствовать себя неловко, — это Гарри и я, и я уверен, что Гарри это не смущает, не так ли? — спросил он, взглянув на Гарри, который смиренно покачал головой. — Так, кого же именно мы смущаем, ложась спать в одну кровать ночью, когда темно и все спят? — спросил он.       — Послушай, — сказал доктор Биндл, и Луи преувеличенно вздохнул. — Знаешь, мы просто хотели заложить основу…       — Кто это «мы»? — спросил Луи.       — Мы, врачи, медсёстры… — сказал он, запинаясь.       — Это нелепо. На самом деле вы просто теряете время, потому что, помяните моё слово, ничего не изменится, — сказал Луи, и доктор Биндл весело ухмыльнулся.       — Да? — спросил он, и Луи закатил глаза.       — Да, я имею в виду, что вы собираетесь нам сказать? Спать в наших кроватях? Срочная новость, доктор Венц уже пробовал это, — сказал он, стиснув зубы.       — Я прекрасно понимаю это, — ответил доктор Биндл. — Мы просто хотим лучшего для пациента…       — Нет, вы хотите того, что считаете нужным, и, очевидно, два парня, которые просто невинно спят в одной постели, это, блядь, неприлично! — Луи повысил голос. Он был потрясён тем, что их действительно привели в кабинет, потому что работникам, очевидно, не понравилось то, что Луи и Гарри спали в одной кровати. — Медсестра Ингрид сама сказала, что мы не нарушаем никаких правил, так что нам не за что получать выговор, — добавил он. — Это чертовски нелепо, — пробормотал он себе под нос и покачал головой.       — Послушай…       — Нет, — тут же перебил его Луи. — Я серьёзно, здесь, что, все гомофобы или что? — спросил он. — Вот почему вы считаете, что спать в одной кровать так неуместно?       — Конечно, нет, — возразил доктор Биндл, и Луи усмехнулся.       — Да, конечно, — он усмехнулся, скрестив руки на груди. — Если нет, то что плохого в том, что мы спим в одной постели?       — Послушайте, — сказал доктор Биндл, и Луи снова усмехнулся. — Просто спите в своих кроватях, или мы переведём вас в разные палаты.       — Это чушь собачья!       — Послушайте, мы проводим здесь программу лечения расстройств пищевого поведения, и в наших интересах помогать пациентам. Мы не одобряем отношения с пациентами в стационаре и не считаем обстановку подходящей для этого. Это вредно для здоровья…       — О, боже мой, у нас же нет никаких отношений, придурок! — воскликнул Луи. — Ну и что? Иногда мы любим поболтать по ночам и случайно засыпаем в одной постели. Вы когда-нибудь задумывались, о том, что личное общение с кем-то, кто действительно понимает, через что я прохожу, потому что они сами прошли через это, полезно и мне, и ему? — Доктор Венц промолчал.       — Вот для этого мы и проводим групповую терапию...       — К черту групповую терапию! — Луи сурово посмотрел на доктора Биндла. — Я говорю о разговоре с кем-то наедине, когда я не испытываю ни желания, ни страха ни отторжения от разговора.       — Ты боишься поговорить с кем-то? — просто спросил доктор Биндл. Луи прикусил щеку. — Поговорить о чём?       — Это отклонение от темы, — заявил Луи. Гарри потер виски, чувствуя, как усиливается давление в области лба. — Давайте вернёмся к теме о том, что мы делали неправильно, — он спокойно смотрел на доктора Биндла, ожидая ответа, но его не последовало. — Это так нелепо! — возмущённо воскликнул Луи и встал. — Вы даже не можете сказать нам, что именно мы делаем не так, потому что мы не делали ничего плохого! Вы не можете назвать нам ни одной ничтожной причины. Доктор Фэирчайлд даже не смог объяснить, как снятие двери в ванной может помочь хоть кому-то из нас. Всё это место полно дерьма! Вы все полны дерьма! Клянусь, я подам на вас в суд за халатность. — Он снова скрестил руки на груди.       — Это даже не осуществимо, но хорошая попытка, — сказал доктор Биндл, слегка улыбаясь. Он был таким невыносимым. Невероятно невыносимым! Луи охватило желание ударить кулаком по стене.       — Вы такой придурок! — он грубо сплюнул, прежде чем резко развернуться и выйти из комнаты. Гарри неловко опустился на стул, избегая взгляда в глаза и раздумывая, не следовало ли ему тоже встать и уйти.       — Ты тоже можешь идти, — устало сказал доктор Биндл и закрыл глаза. Гарри быстро вскочил и выбежал из комнаты, поспешив в их с Луи палату, где тот уже яростно расхаживал взад-вперёд, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.       — Лу, успокойся, — сказал Гарри, закрывая дверь.       — Я, чёрт возьми, не могу успокоиться! Господи, он меня так бесит! — кричал Луи, продолжая расхаживать по комнате.       — Просто дыши глубже.       —Надеюсь, он будет глубоко дышать под водой, — пробормотал Луи себе под нос. — Он даже не смог сказать нам, что мы делаем не так или какое правило нарушаем, или хоть одну причину! — крикнул он. — Он такой невежественный! Как, чёрт возьми, он может быть врачом? — воскликнул он, и Гарри тихо рассмеялся, стоя у двери в углу.       — Лу, не из-за чего так расстраиваться. Итак, нас вызвали туда для глупого, бессмысленного разговора. Он невежда, мы не сделали ничего плохого. Всё в порядке, — он подошёл к Луи на шаг ближе.       — Дело не только в этом, — сказал Луи. — Всё это место такое... дурацкое. Я его ненавижу! Серьёзно, они нам вообще помогают? Нет. Всё, что мы делаем, — это едим,давясь, и каждое утро проходим эту чёртову групповую терапию, которая совершенно бессмысленна.       — Сейчас это может казаться бессмысленным, но, возможно, неосознанно тебе становится лучше.       — На чьей ты стороне? — сурово спросил его Луи, и Гарри усмехнулся.       — Я на той стороне, которая помогает тебе чувствовать себя лучше. Это делает тебя счастливее и здоровее, — строго ответил он. Луи скрестил руки на груди и медленно вздохнул.       — Прости.       — Всё в порядке, — тихо сказал Гарри. — Тебе не за что извиняться. — Луи тяжело выдохнул и поднял руки к голове, потирая виски.       — Я чувствую, что у меня вот-вот лопнет кровеносный сосуд, — он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.       — Почему бы тебе не присесть? — предложил Гарри. — Может быть, плеснуть в лицо холодной водой? — Луи сделал ещё один глубокий вдох и, повернувшись, направился в ванную, а Гарри остался стоять в комнате, не зная, что делать. Он знал, что Луи вспыльчив, как и все, и не был уверен, как с этим справиться. Иногда люди совершают довольно дурацкие поступки, когда они по-настоящему злятся, а Луи был по-настоящему зол. Одни люди бьют стены, другие — других людей, а некоторые и в самом деле извергают ужасные слова. Поэтому он не был уверен, что делать, но точно знал, что должен позвать медсестру, когда звук разбившегося в ванной стекла заставил его вздрогнуть.