Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      Утро было наполнено теплом и светом. То есть Луи, по определению Гарри. Он проснулся, уютно устроившись рядом с ним, и солнечный свет объял его лицо прекрасным сиянием, создав нимб над головой. На часах было 7:02, а это означало, что им не нужно было вскакивать с постели и спешить в дневную комнату — они могли лениво лежать там еще почти час.       Луи проснулся, а Гарри все еще спал, мирно сопя. Он просто наблюдал за ним, вбирая в себя прекрасный мысленный образ Гарри, крепко спящего и купающегося в солнечном свете. Однако затем глаза Гарри медленно открылись, и он улыбнулся Луи, который ответил ему тем же.       — Доброе утро, — мягко поздоровался он. Гарри зевнул и снова устало закрыл глаза, осторожно потирая их.       — Утра, — удовлетворенно сказал он, и Луи почувствовал, как его захлестнула волна головокружения. Просто голос Гарри звучал так низко и хрипло. Так прекрасно.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, и Гарри медленно вздохнул.       — Намного лучше, чем прошлой ночью, — мягко кивнул Луи.       — Это хорошо, — Гарри слабо улыбнулся.       — Да… — сказал он, выдыхая. — Итак, как у тебя дела? — Луи перевернулся на спину и апатично вздохнул. Он положил руку на живот, и Гарри открыл глаза, уставившись на него, в то время как Луи как и прошлой ночью пялился в потолок.       — Я не знаю. Нормально, наверное, — вяло ответил он. — Я думаю о том, что мой папа сегодня снова придёт, — сказал он, и Гарри облизнул свои губы.       − Ты думал о том, что собираешься делать? Ну, знаешь, с письмом и всё такое? — спросил он мягко. Меньше всего ему хотелось видеть Луи расстроенным по утрам. Ведь утро было тем самым временем, когда он сиял ярче всего.       − Я не знаю, − признался он. − Я чувствую, что уже принял решение, но как только я увижу его, все изменится, − добавил он. − Неужели прошла уже целая неделя? С тех пор как я приехал сюда, я не могу уследить за временем, − произнес он недоверчиво.                    − Время летит незаметно, когда тебе весело, − Гарри засмеялся, и Луи бросил на него удивленный взгляд.       − О да, очень весело, − ответил он с сарказмом, и Гарри хихикнул.       − Очень забавно, когда у тебя есть крылья, − сказал он, и Луи толкнул его в плечо.       − Ты такой придурок, − поддразнил он. Гарри улыбнулся.       — Что плохого в том, чтобы быть придурком? — невинно спросил он. Луи улыбнулся ему в ответ.       — Ничего, — он снова перевернулся на бок. — Вообще ничего, — сказал он, и Гарри снова лениво улыбнулся ему. Луи наклонился и нежно поцеловал Гарри в губы.       — Хм, — промурлыкал он, ухмыляясь. — В том, чтобы быть придурком, есть свои преимущества, — поддразнил он, заставляя Луи засмеяться. Он хотел бы просыпаться рядом с Гарри каждое утро. В их собственной постели. На их собственном месте. В их собственном маленьком мирке. Созданном только для них двоих. Но он не мог. −       Завтрак был отвратительным, но вместе с обедом он стал самым отвратительным приемом пищи за день. Он не мог дождаться ужина. Групповая терапия была такой же ужасной. Они говорили о питании и о том, как различные природные минералы и витамины влияют на наш организм, и что происходит, когда мы не получаем их в достаточном количестве. Самое время для того, чтобы они поговорили о чем-то, что имело хоть какой-то смысл.       После того, как терапия закончилась и Луи переварил основную тяжесть после обеда, он вернулся в свою комнату и схватил письмо со стола, перечитал его еще раз и, возможно, даже порвал немного.       — Я не знаю, смогу ли я это сделать, — сказал Луи Гарри, расхаживая по комнате. Гарри закрыл свою книгу и посмотрел на Луи, который все еще держал письмо в руках.       — Лу, ты драматизируешь. Все будет хорошо, — успокоил он. Луи остановился и посмотрел на Гарри.       — А что, если нет? — мрачно спросил он.       — Единственная причина, по которой все может пойти не так, это если ты продолжишь в таком же духе. Ты контролируешь ситуацию, так что, как бы ты ни решил повернуть ее, всё полностью зависит от тебя, — Луи застонал и смял бумагу в руке, снова начав расхаживать.       — Это закончится катастрофой. Все, что связано со мной, всегда так и заканчивается, — пробормотал он.       — Луи, это не станет катастрофой, хорошо? — Луи просто посмотрел на него, прежде чем тихий стук в дверь практически заставил его выпрыгнуть из своей кожи. Дверь приоткрылась, и сестра Деб просунула голову внутрь.       — Я знаю, я знаю, я должен пойти в кабинет доктора Венца, верно? — спросил он в ту же секунду, как она открыла рот. Она сжала губы в тонкую линию и кивнула.       — Да, — сказала она, прежде чем отойти. Сердце Луи подпрыгнуло к горлу, и он бросил письмо на свой стол.       — Что ж, пожелай мне удачи, — пошутил он беззаботно и направился к двери.       — С тобой все будет в порядке, — снова успокоил его Гарри, когда Луи вышел в коридор. Он чувствовал будто сжимался в сплошной ком нервов, пока шел в офис. Он нервно переплел пальцы вместе. Когда он подошел к двери кабинета доктора Венца, он постучал вместо того, чтобы просто войти, как делал это обычно. Доктор Венц, сидевший за своим столом, встал и открыл дверь.       — Готов? — тихо спросил он Луи.       — Давайте просто покончим с этим, — сказал Луи, чувствуя одышку, которая затем привела к ощущению стеснения в груди. Доктор Венц прошел обратно к своему столу, и Луи робко вошел, закрыв за собой дверь. На одном из стульев перед столом, съежившись, сидел его отец. Луи подошел и сел рядом с ним.       — Что ж, — сказал доктор Венц, сложив руки вместе, и улыбнулся. — Я вижу, что вы оба просто пышете энергией, — пошутил он, и Луи бросил на него угрожающий взгляд.       — Даже не пытайтесь, — сказал он, качая головой. Доктор Венц усмехнулся и сложил губы в тонкую улыбку.       — Итак, — он снова сложил руки вместе, — я полагаю, очевидно, что вы прочитали письмо? — спросил он.       — Да, — кивнул Луи, поджимая губы.       — Хорошо, — сказал доктор Венц. — Итак, теперь я собираюсь уйти и дать вам двоим поговорить наедине. Я вернусь примерно через двадцать минут, — сказал он, вставая, и постарался выделить слово поговорить, — сердце Луи билось так быстро и так громко. Он думал, что это может вырваться из его груди в любой момент.       Марк глубоко вздохнул. Он тоже был очень напряжен. Доктор Венц едва улыбнулся и шагнул к двери. Он открыл её и вышел, оставляя Луи и Марка в неловком молчании.       Луи молчал по меньшей мере пять минут, если не десять, прежде чем кто-нибудь заговорил.       — Итак, я, эм, ценю, что ты нашел время, чтобы, типа, написать это письмо и все такое, — тихо сказал Луи. Он опустил голову и уставился на ковер.       — Определенно не ожидал, что будет так трудно это сделать, — ответил равнодушно Марк, и Луи выдавил из себя тихий смешок.       — Конечно, тебе было трудно писать.       — Могу только догадываться, насколько трудно это было читать.       — Не так уж и сложно, — приврал Луи. — Итак, эм, насчет этого… — продолжил он, замолкая, потирая затылок. — Я, эм, я хотел сказать, что принимаю твои извинения, — Марк выдохнул, о чем даже не подозревал, и закрыл глаза. Луи посмотрел на него, немного застигнутый врасплох приливом эмоций, и медленно вдохнул.       — Ты не представляешь, какое облегчение я испытываю, слыша, как ты это говоришь, — сказал он, глядя на Луи. — Спасибо тебе… большое, — Луи не знал, что сказать. Что тут было говорить?       — Что ж, спасибо тебе за то, что был искренен и откровенен, — тихо сказал он. Затем тишина снова накрыла их обоих.       — Я знаю, что, вероятно, в это трудно… поверить или понять меня, но я искренне сожалею о том, как отвратительно я обращался с тобой в прошлом. Я искренне верил, что мои действия были совершены с благими намерениями и из любви, но, вспоминая то время, я просто съеживаюсь, — признался он, и Луи почувствовал, как слезы защипали ему глаза.       — Ну, некоторые из худших вещей в истории совершались с самыми лучшими намерениями, но теперь это в прошлом, — заявил он. — А прошлое — это история.       — Особенность истории в том, что ее помнят.       — Ну, мы боимся прошлого и его последствий*, — Марк и Луи оба слегка улыбнулись.       — Разве это не слова одной из тех песен, которые ты всегда пел? — спросил Марк, и Луи рассмеялся.       — Я не могу поверить, что ты действительно помнишь это, не говоря уже о тексте, — он тихо рассмеялся, качая головой.       — Ты шутишь? Куда бы ты ни шел, ты везде пел их песни, — сказал он, отчего щеки Луи слегка покраснели. — В общем, ты просто все время пел, — он рассмеялся.       — Ну, да, раньше я любил петь, — вяло пробормотал Луи.       — Раньше? Значит теперь ты больше этого не делаешь? — спросил он, и Луи прикусил внутреннюю сторону своей щеки. Раньше он действительно страстно любил петь и делал это все время, но чем дальше он падал на дно, тем труднее было слышать свой собственный голос.       — Да, ну, в последнее время у меня действительно не было настроения петь или заниматься чем-то в этом роде, — робко пробормотал он.       — У тебя был прекрасный голос, — сказал Марк, и у Луи сжалось горло.       — У тебя тоже, — он ответил тихо, почти шепотом.       — Я… — начал было Марк и замолчал, поднеся руку ко рту, а затем выдохнул.       — Ты что? — спросил Луи, взглянув на него.       — Я знаю, ты думал, что я продал наше пианино, — начал он. — Но я этого не сделал. У нас с твоей матерью была кладовка с тех пор, как мы только поженились, и я просто перевез ее туда, — признался он.       — Оу, — и это было все, что Луи смог пробормотать. — Во-первых, почему ты навсегда его убрал? — тихо спросил он.       — В то время я думал, что просто избавиться от этого было бы одной из самых простых вещей, — мягко сказал Марк.       — Ой.       — Я, эм, я надеюсь, что теперь это останется позади. Я знаю, что это, вероятно, будет трудно поначалу, но, я имею в виду, в конце…–       — В конце концов, ты искренен в своих извинениях, и я принимаю это, — спокойно вмешался Луи, и Марк слегка улыбнулся. — Кроме этого мы больше ничего не можем с этим поделать, — добавил он. Потом снова стало тихо.       — Итак, — сказал Марк, нарушая тишину, — расскажи мне о себе.       — Мы сидим в кабинете врача в ОБРПП**, я думаю, этим все сказано, — Луи сжал губы и потер затылок.       — Как долго ты здесь находишься? — спросил он.       — Около двух месяцев? — неуверенно сказал Луи.       — Ты выпустился из школы?       — Нет, — пробормотал он.       — Ну, это нормально. Ты всегда был невероятно сообразительным, — Луи ничего не сказал, — как поживает твоя мама?       — Я не знаю, она снова вышла замуж за придурка, беременна двойней и должна отвалить небольшое состояние, чтобы содержать меня здесь. Я думаю, она считает, что она в порядке, — Луи принял невозмутимый вид, и в воздухе повисло напряжение.       — О, да, это Дин? — Луи кивнул.       — Ты знал об этом? — теперь настала очередь его отца кивнуть.       — Как я уже сказал, я хотел знать о тебе и девочках. Мы не делились друг с другом всеми подробностями нашей жизни, но она кратко упомянула, что обручилась, и я рассказал ей о том, что возвращаюсь сюда, в Донкастер, — объяснил он.       — Что она обычно говорила обо мне, когда ты спрашивал? — кротко спросил Луи. Он вообще не был уверен, хочет ли услышать о том, что говорила о нем его мама. Что тут было сказать? После того, как его отец ушел, он совершил полный пике.       — Она ничего не сказала, — Луи с любопытством посмотрел на него. — Твоя мать была очень зла на меня. Наши беседы были очень натянутыми и напряженными. Всякий раз, когда я спрашивал, она просто говорила, что с девочками все в порядке, и отказывалась говорить со мной о тебе. Конечно, я не винил ее. Потом напряжение немного спало, я по-прежнему всегда спрашивал о тебе и девочках. Она говорила, что у вас, ребята, все хорошо, но немного напряжно из-за ее предстоящей свадьбы и всех хлопот, — Луи судорожно сглотнул. — Поэтому я был немного удивлен, когда мне позвонил доктор Венц и объяснил, что ты в больнице лечишься от расстройства пищевого поведения. Я злился на твою мать за то, что она не рассказала мне об этом, — лоб его отца нахмурился.       — Не думаю, что это было чем-то таким, чем она хотела поделиться… —             — Тем не менее, ты мой сын, и это то, о чем я имею право знать, — Луи сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.       — Так, — сказал Луи, пытаясь сменить тему. — Ты встречаешься с кем-нибудь? — ему было искренне любопытно, хотя он не был уверен, что был бы опустошен, если бы его отец ответил утвердительно.       — Боже мой, нет, — он невозмутимо сделал вид, что рассмешил Луи. Это был тихое хихиканье, которое заставило его отца улыбнуться: — У меня все еще есть много вещей, над которыми нужно поработать, прежде чем я смогу даже подумать об этом. Но я не уверен, что хочу ходить куда-нибудь и пытаться встречаться с кем-то еще, — объяснил он более легким тоном. — А как насчет тебя? Есть ли кто-нибудь особенный в твоей жизни? — тихо спросил он.       — Ты так пытаешься узнать, есть ли у меня парень? — весело спросил Луи.       — Думаю, да — сказал Марк и рассмеялся. Луи улыбнулся.       — Нет, я не знаю, — сказал он. — Но есть один парень, который мне нравится, — добавил он, опустив голову и нервно теребя край своей рубашки. — И я ему тоже нравлюсь.       — Что ж, это хорошо. Кто он такой? — спросил Марк.       — Его зовут Гарри. На самом деле, он один из парней в этом отделении, — нервно сказал Луи. — Я имею в виду, что на самом деле мы ничего не можем с этим поделать. Я думаю, нужно действительно просто ждать, пока нас обоих выпишут, и посмотреть, к чему это приведет. Отчасти я боюсь, что этого не произойдет, — пробормотал он себе под нос. Было так странно на самом деле говорить об этом со своим отцом, когда прошли годы с тех пор, как он по-настоящему разговаривал с ним.       — Он делает тебя счастливым сейчас, верно?       — Да, я действительно счастлив с ним.       — Тогда это все, что имеет значение. Все, что нам нужно сейчас, — это тот самый человек, который сделает нас счастливыми. Это может быть парень, девушка, друг, жена, муж, кто угодно. Важны не ярлыки, важно то, как они заставляют нас чувствовать себя.       — Разве будущее имеет значение? — спросил Луи.       — Если вы тратите свое время на беспокойство о том, будете ли вы счастливы в будущем, то вы не будете счастливы в настоящем, — Луи судорожно сглотнул.       — Итак, — произнес он. — Чем ты занимался?       — Ну, как я уже сказал, я вернулся сюда около шести недель назад. Снова работаю в NOAA, — сказал он с легкой улыбкой. Луи улыбнулся и оглядел офис. — Честно говоря, я мало чем еще занимался, — он пожал плечами, и они оба усмехнулись.       — То же самое, — пошутил Луи. А потом снова стало тихо, что было хорошо, потому что доктор Венц вновь появился, войдя в комнату.       — Итак, — он снова сел за свой стол. — Как все прошло? — В конце они обнялись, но это был не настоящий конец, потому что его отец собирался прийти снова, в последний раз, на следующей неделе, и Луи не чувствовал, что это было тяжким грузом на его плечах. После того, как он вышел и вернулся в комнату, Гарри спросил его, как все прошло, и Луи сказал, что все хорошо. Потому что так оно и было. Это было прекрасно. Это не было катастрофой, как он думал.       Но позже возникла другая проблема. Проблема использования ванны без двери. Он оттягивал это так долго, как только мог, но это становилось вредно для здоровья. Он заставил Гарри пообещать не заглядывать туда «случайно». Особенно когда он принимал душ после ужина, что было мучительно само по себе. И ужин, и паранойя от того, что он выходил из полностью открытого душа, вытирался и одевался так быстро, как только мог, опасаясь, что кто-нибудь войдет и увидит его, действовали ему на нервы. Однако Луи дал ему такое же обещание. Поэтому всякий раз, когда Гарри нужно было принять душ, он просто выходил в гостиную и сидел там, читая. Было ли это слишком? Луи просто надеялся, что дверь скоро поставят на место.       Но в конце дня Луи чувствовал только облегчение, лежа в постели рядом с Гарри.       − А то, что в нашей ванной комнате нет двери, типа, действительно помогает тебе справиться с желанием очиститься или что-то в этом роде? − тихо спросил Луи у Гарри.       − Я не знаю, наверное, − Гарри слегка пожал плечами. − Я чувствую, что если бы я заставил себя опустошить желудок, ты бы услышал, потому что здесь нет двери. Кажется, что все усиливается, когда нет двери, − сказал он, и Луи с трудом сглотнул. − Мне жаль, − пробормотал он, уставившись в потолок.       − Почему? − спросил Гарри, вопросительно глядя на него.       − Я не знаю, − Луи выдохнул, и Гарри улыбнулся. − Мне жаль, что ты испытываешь трудности, − сказал он неуверенно, и Гарри усмехнулся.       − Тебе не за что извиняться, — сказал он, и Луи поджал губы.       − Почему ты решил чиститься?       − Черт, − Гарри вытер лицо рукой и с трудом сглотнул. — Я даже не уверен, знаю ли я ответ на этот вопрос. — Луи провел гладкими, нежными кругами по его руке, пытаясь успокоить его. − Я не знаю… Я просто чувствовал, что должен. Это тяжело, − его глаза наполнились слезами. − Действительно трудно бороться с этими голосами в своей голове, − он вытер глаза рукой.       − Я знаю, — тихо прошептал Луи. — Иногда мне хочется просто сбежать отсюда и вернуться к своей жизни. Выздоровление — это тяжело, я ненавижу это, — Луи внимательно слушал его. — Я ненавижу это, я ненавижу это, я ненавижу это. Я ненавижу свое тело, я ненавижу, как всё ещё трудно доесть ужин, я ненавижу, каким чертовски раздутым я выгляжу, — он снова вытер глаза. Луи почувствовал, что тоже начинает плакать.       — Ты не одинок, — Гарри поднес руки к лицу, закрывая его.       — Иногда мне кажется, что это так и есть.       − Ты можешь чувствовать себя одиноко, но знай, что это не так. Я всегда буду здесь, с тобой, чувствуя то же самое, − Гарри опустил руки и украдкой взглянул на Луи. − Я имею в виду, не совсем то же, но в целом да.       − Спасибо, что сказал мне, что я могу чувствовать, − пошутил он, заставив Луи мило рассмеяться.       − Ладно, что ж, я собирался сказать, "о, не чувствуй себя одиноко", но потом решил, что это никак не поможет, только потому что тебе скажет об этом кто-то другой. Это не значит, что из-за этого ты волшебным образом почувствуешь себя лучше и… да, − он снова рассмеялся, и его лицо мило сморщилось. Гарри выдавил из себя тихий смешок и положил свою руку поверх руки Луи. — Но если серьезно, я правда имею в виду, что чувствую то же самое. Иногда я задаюсь вопросом, стоит ли вообще все это того. Такое чувство, что это только делает меня еще более несчастным, − Гарри кивнул.       — Разве это не прекрасное чувство? — Луи мягко улыбнулся и прижался щекой к груди Гарри. Его рубашка была мягкой, как лепесток цветка или бархат.       − Я не знаю, что хуже… ощущение, что все становится только хуже, голоса, противоречащие голосам врачей, гребаное вздутие живота или все это вперемешку.       − Ты слышишь голоса? Это не может быть здорово, − Луи слегка поддразнил его, и Гарри выдавил из себя слабую улыбку.       − Ты знаешь, что я имею в виду, — Луи улыбнулся в ответ.       − Да.       Было тихо. Луи удовлетворенно вздохнул.       − Ты когда-нибудь слышал об американских Авторах? — спросил он внезапно, и Гарри тихо рассмеялся.       − Эм, не думаю, — неуверенно сказал Гарри, и Луи поднял голову, пристально глядя на него.       — Какой позор. Никогда не видел Квир-фолка и никогда не слышал об American Authors***, − поддразнил он с улыбкой.       — Но я слышал о Заке Хемси****, — возразил Гарри, и Луи рассмеялся.       − Хорошо, это похвально, — сказал он. — Нет, но American Authors поют песню «Лучший день в моей жизни».       − О это, в которой поётся что-то вроде: «Это будет лучший день в моей жизни», тихо запел он, и Луи весело улыбнулся.       − Да, — кивнул он. − Мне нравится эта песня. И они...       — Ну, это единственная песня, которую я слышал от них, но они довольно хороши, — сказал Гарри, восхищаясь Луи. Он выглядел таким красивым и довольным, когда говорил о том, что ему нравится. − Почему ты так сильно любишь звезды? — спросил он затем. Луи тихо вздохнул.       − А почему бы и нет? Я люблю их красоту, — просто сказал он. − Они всегда рядом, чтобы взглянуть на них. Эти созвездия Мне кажется, так забавно пытаться угадать созвездия и указывать на них. Они просто феноменальны.       − Может быть, звезды думают то же самое о людях, которые смотрят на них снизу вверх, — предположил Гарри. Луи тихо хихикнул, прежде чем удовлетворенно вздохнуть.       − Когда я закрываю глаза, все звезды выстраиваются в ряд, — тихо сказал он. − И они произносят мое имя по буквам, — добавил он. − И однажды там появляется и твоё имя тоже.       − Почему только раз в жизни? — тихо спросил его Гарри.       − Потому что я боюсь, что в глубине души ты не постоянная звезда, — тихо признался он. Гарри пристально посмотрел на Луи сверху вниз и положил свою руку поверх его руки.       − Лу, я всегда буду на твоей стороне, — пообещал он. Луи тихо вздохнул и повернулся на другое плечо, так что оказался спиной к Гарри. Гарри вопросительно наблюдал за ним, и Луи немного откинулся назад, повторяя изгибы тела Гарри, как кусочек пазла. Луи потянулся и схватил Гарри за руку, медленно оборачивая ее вокруг своего туловища.       Гарри был немного сбит с толку этим действием. Это был хороший бросок. Он хотел спать с Луи в объятиях, но знал, что это означало бы просить слишком многого или давить на него. Но он был здесь, одной рукой обнимая Луи, который все еще не отпускал его руку. Гарри придвинулся еще ближе, его грудь и все тело прижались к спине Луи, а другой рукой он обнял его, прижимая к себе ближе. Уткнувшись лицом в плечо Луи, он запечатлел нежный поцелуй на его одетой коже. Он надеялся, что станет постоянной звездой.