Выбор сердца

– Клянусь, Тсукино, когда я найду его – убью! Нет! Я заставлю его сначала исполнить свой долг, а уже потом буду медленно и мучительно убивать его! – молодой альфа со злобой на лице расхаживал вокруг костра, бросая убийственные взгляды на любого, кто осмелится к нему сейчас подойти. – Не переусердствуй, Зиг. Вспомни, что тебя ждет по возвращению, если ты причинишь вред его сыну, – другой, более спокойный альфа, расположился на поваленном дереве у костра, наблюдая за истерикой друга.       По другому это назвать было невозможно. Сразу после того, как из груди молодого парня вытащили стрелу омеги, его напоили исцеляющими настойками , чтобы процесс исцеления проходил намного быстрее. Блондин, не теряя времени, отправил еще нескольких людей в погоню за омегой и Иоко.       Они уже никогда не вернутся. Иоко и ее племянник оказались мертвы. Девушке безжалостно выцарапали глаза, а парня застрелили. Их тела бросили у реки, где их и нашли люди Зига. Увидев Иоко, некоторые с ужасом в глазах и дрожью в теле произносили: «Это гнев Богов». Но оба альфы так не считали. Тэкэра просто следовал древней традиции: наказал провинившегося. Предателей, не достойных прощения «брата», лишают глаз. Это считается высшей ступенью наказания.       Если молодая рептилия снизошла до такого, значит, он не отдаст омегу добровольно. Своими действиями он подтвердил свои права на защиту своего «брата». Показал, что ждет каждого, кто осмелится так же предать его. Возможно, Изуку и сам не понимает этого, но он, как и его дракон, свершили правосудие над своими же.       И, возможно, Зиг оставил бы все это, просто выждал бы момент по удобней и потом отомстил, но желание засело глубоко внутри, разъедая и без того хрупкую совесть. Ему нужна месть. Сейчас. Нет, он не может оставить все вот так вот, он не может позволить какому-то омеге надсмехаться над ним. Это бурлящее чувство негодования пеленой застилает глаза, не дает нормально все осмыслить, подчиняет мозг и тело. – Эй, Тсукино, – голос притворно сладкий, отчего парень поморщился. – Правду ведь говорят, что Армариусы способны передать свою боль «хозяину»?       Зиг подошел к альфе в плотную, загородив вид на костер, из-за чего на парня пала тень. Но даже она не смогла скрыть маниакальный блеск в хищных глазах блондина. На его лице появилась улыбка, больше напоминающая оскал дикого животного, жаждущего крови.       Тсукино напрягся всем телом. Он понимал, что до подобного рано или поздно могло дойти, и поэтому полностью был готов. Физическая, как и духовая, боль Армариуса передается его «хозяину» по их духовной связи. Однако есть множество вариантов развития последствий. – Можно сказать и так, – он прикрывает глаза, не желая видеть то, что сейчас произойдет.       Секунды тянутся мучительно долго, все вокруг замирает, когда вечернюю тишину разрывает легкое движение рукой. Тихий полу хрип, похожий на болезненный стон, срывается с бледных губ быстрее, чем их обладатель успевает среагировать. По жилистой руке медленно текут теплые багровые струйки, каплями спадая на траву, окрашивая ее в красный. Кто-то испуганно охает и слышится чей-то вскрик, но блондина, кажется, это даже не волнует. Он всматривается в понемногу тускнеющие глаза напротив, отмечая про себя их необычайную красоту.       Тело Тсукино значительно слабеет, и из последних сил он хватается за ткань рубашки человека, что сейчас так бессовестно всматривается в его глаза, надеясь отыскать там хоть каплю боли и обиды. Ноги уже не в силах держать его, но рука Зига, все еще находившаяся в нем, не дает ему полностью осесть. Он чувствует, как пальцы парня сжимают маленький кристаллик внутри него.       Они оседают на траву, его обнимают свободной рукой за талию. Он видит перед глазами расплывающиеся языки пламени и, прикрывая глаза, утыкается лбом в плечо своего мучителя. – Передай ему, что я с нетерпением жду встречи с ним, – прошептали ему на ухо перед тем, как пред глазами появились искры от невыносимой боли.       Безжизненное тело упало на землю, и к нему сразу же подбежали, подбирая под руки, беря за ноги и унося куда-то. Но Зиг уже знает: он не будет жечь погребальный костер для этого Армариуса. А окровавленная ладонь все еще сжимает теплый кристаллик. ***       Изуку не чувствовал ног. Где-то высоко в небе над головой парит Тэкэра, не сводя взгляда с «брата». Пока омега пробирается по буграм и забытым тропинкам, заросшими кустарниками, рептилия, благодаря своему зрению, высматривает: нет ли поблизости врагов. Мидория не знает, сколько уже они бродят по лесу, уходят ли они с дороги в столицу или наоборот идут в правильном направлении. Сейчас самой умной мыслью казалось найти дорогу или тропинку, желательно людей, знающих местность, или хотя бы дорогу.       Главным было не нарваться на дружков Зига или самого альфу. Что-то подсказывало ему, что если они встретятся, то ничем хорошем для Изуку это не закончится. Поэтому он упорно шел дальше, не обращая внимания на мелкие царапины, ушибы и ссадины, которые уже успел себе поставить. Он несколько раз чуть не свернул шею: первый раз он поскользнулся на листьях и полетел вниз по склону; второй раз он успешно пропахал носом землю, перецепившись через корень дерева. Конечно же, мелкие ветки кустарников не могли позволить себе не оставить несколько хороших царапин на веснушчатом лице.       Наконец, решив сделать передышку и присев на землю, омега смог спокойно выдохнуть. Начинало смеркаться, окружающие его высокие деревья нагоняли небольшой страх. Он и Тэкэра скорее всего переночуют здесь.       Изуку огляделся. Его окружала небольшая полянка, в кое-каких местах усыпанная старой листвой и ветками. Одно огромное засохшее дерево, что вот-вот готово упасть, и несколько огромных каменных глыб. Негусто, но переночевать можно. На плече почувствовалась хватка когтистых лап. В зубах у рептилии болтыхалась чья-то мертвая тушка. – И кто твой ужин? – Изуку погладил дракона по чешуйчатой голове, улыбаясь.       Дракончик спрыгнув на землю, выплюнул свою уже мертвую добычу перед «братом». Он немного наклонил голову, кивая на тушку крысы, предлагая ее Мидории. Омега против воли скривился, но, поблагодарив рептилию, отказался, после чего Тэкэра съел ужин. Действительно, не пропадать же добру.       Живот предательски заурчал, с потрохами выдавая Изуку. Решив, что нужно что-то поесть, он направился на охоту. По дороге он видел нескольких кроликов; повезет, если они еще не все храпят, уютненько устроившись в своих норках.       Тэкэра спокойно взметнулся в небо, посматривая на Изуку сверху. Заметив на себе его взгляд, дракончик полетел вперед. Омега, заметив Тэкэру, улетающего вперед, направился в ту сторону. Что-то подсказывало ему, что они идут в пасть зверю, но он твердо верил в обратное. Тэкэра не подведет его.       Резкая белая вспышка перед глазами поглощает все вокруг, и омега, держась за сердце, падает на землю. До ушей доноситься болезненный рев Тэкэры, и где-то на краю подсознания мелькает мысль, что дракон чувствует то же самое. Изуку переворачивается на спину, чувствуя, как все тело сковывают цепи ледяного страха. Он выгибается дугой, царапая ногтями землю и всхлипывает. В него словно воткнули сотню раскаленных мечей; все вокруг плывет перед глазами и он еле улавливает расплывчатый силуэт Тэкэры рядом.       Рептилия машет крыльями, волочась по земле, и Изуку сглатывает горькие слезы, чувствуя привкус крови во рту. Очередной приступ – и он уже не может сдержать болезненный крик. Он не понимает, что происходит: паника охватывает с головой, смешиваясь с болью и диким страхом, сковывающим все тело. А затем приходит облегчение. Все вокруг окончательно расплывается, и омега проваливается в темноту… ***       Снова беспросветная тьма и теплый песок под ногами, а перед самым носом эта чертова стена, отделяющая его от кого-то очень важного и дорогого ему. Но почему он снова здесь? И почему эта стена уже не кажется такой внушительной и огромной?       Он повторяет уже заученный жест руки, прикасается ладонью к поверхности стены и ждет. Чего и сам не знает, просто чувствует, что именно это он и должен делать. Мутная поверхность ограждения покрывается мелкими и большими трещинами, небольшие кусочки начинают отпадать и лететь вниз. Мидория отходит примерно на шаг, наблюдая за процессом. Неужели во всем виновата эта странная боль в сердце и теле? В раздумьях омега не замечает, как от некогда высокой стены остались лишь одни маленькие руины и куски. Пейзаж за линией стены такой же, и никого нет. Немного помедлив, юноша уверенно переступает через остатки «сооружения» и снова, как и раньше, идет вперед. Вглядываться в горизонт скоро войдет у него в привычку.       Омега неуверенно замирает, когда среди темноты умудряется разглядеть движущийся к нему на встречу силуэт. Изуку так и продолжает стоять, пораженно уставившись в лицо альфы, что остановился перед ним. На его плече гордо восседал Тэкэра.       Изуку растерянно моргает, но потом, выдавив из себя: «Т-ты?!». После немного отмирает. – Я готов ответить на большую часть твоих вопросов Изуку-чан, – Тсукино мило улыбается. – Что ты здесь делаешь? – омега собрался сразу же, его лицо выражало крайнее недовольство. Оно и понятно. – Это мой долг. Перед тем, как предстать перед Отцом, я должен навестить своего «хозяина» и исполнить его волю. Но про первое я очень сомневаюсь, – он нервно закусил губу. – Что происходит? Почему с тобой Тэкэра?! – юноша понемногу начинал «закипать», сжимая свои ручки в кулачки. – И что еще за «хозяин»? – Скажу сразу: рассказывать все я не имею права. Ты сам должен полностью во всем разобраться, – на этих словах наступила небольшая пауза, альфа обдумывал свои будущие слова. – Я - твой Армариус, что с драконьего языка означает «Хранитель». Меня сделали Армариусом, когда ты еще был в утробе своего отца. – Изуку уже было хотел возразить, но, помедлив, заткнулся, слушая дальше. – Моя цель – твоя полная неприкосновенность. – Изуку фыркнул, а альфа виновато улыбнулся.- Знаю. Но сейчас я понимаю как ошибся, и, поверь, за свои ошибки я уже поплатился.       Изуку озадаченно склонил голову на бок. – Меня убили, а тело не предали священному огню, и теперь я буду скитальцем между мирами живых и мертвых. Теперь вернемся к тебе. Сейчас ты должен подготовиться. Впереди тебя ждет очень много трудных испытаний и главное из них – выбор стороны. Чуть позже ты все поймешь, – альфа снял с пальца кольцо и протянул его омеге. – Это – твоя печатка. Она передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну. Независимо от типа.       Изуку принимает кольцо и рассматривает его у себя на ладони, а затем надевает на указательный палец правой руки. Сидит как влитое. – Ты сказал, что мертв. Кто убил тебя? – Изуку знает, но все же спрашивает. – Это не так важно. Тебя и Тэкэру это не тронет. Я заранее постарался. Вот только, Изуку, учти, что если ты умрешь – Тэкэра погибнет. Дракон не может жить без «брата» и мгновенно умирает за ним. Но, если погибнет он, ты будешь жить. На этом все, пора прощаться, – он улыбается Изуку в ответ. – Прощай…       Слово такое короткое, но такое значимое. Говорить его очень трудно, но надо. По-другому никак. Омега чувствует внутреннюю опустошенность и старается сдержаться и не разреветься прямо здесь. ***       Кацуки старается делать вид, что не замечает убийственного взгляда в спину, но чувствует он, что полное игнорирование только окончательно добьет его друга.       Они ушли довольно-таки далеко, нашли остатки костра и пустые бутылки с костями. Бродячие торговцы или же воры, коих здесь было пруд пруди, что волновало его еще больше. Нерадужные мысли придавали сил и без того уставшему альфе. Он, как и его люди, двигались в сторону столицы, прочесывая лес и стараясь найти хоть что-то, что помогло бы им в поисках омеги.       Уставшая лошадь Бакуго перецепилась через корень и чуть не упала, это немного отрезвило ехавшего сзади Киришиму. Альфа после разговора у озера молчал. Думал. – Значит так! Все, кучкуемся и едем на восток. Там недалеко есть деревушка, ей и прилегающими территориями заправляет мой друг. У него остановимся и утром с новыми силами на поиски.       Кацуки уже открыл рот, но, замечая «убитое» состояние своих людей, согласился. И это совсем не из-за пляшущих перед глазами разноцветных точек. Утром они снова возьмутся за дело, а ночью он спокойно обдумает, что делать дальше.