Вирус

Ей не по статусу. Всё это так неправильно, мерзко и странно… У Нериды сводит челюсть и немеют пальцы от натуги. Сжать, разжать кулаки; так, чтобы острые ногти впивались во внутреннюю часть ладони. Главное не сорваться, не дать волю чувствам, раздирающим нутро. Злость клокочет под бледной кожей бушующей лавой, требует выхода. Ей не по статусу срывать голос в истерике, искать любой повод, чтобы встретиться с Ним. Ей не по статусу дышать одним воздухом с теми, кого стоит презирать. Ей не по статусу… ревность. Нерида рушит возведённые ею же бастионы и выставляет на показ то, что царит за стенами крепости. Там, за крепкой кладкой из камня и цемента, прячется нечто хрупкое. Неслыханная самооценка граничит с едкой неуверенностью в невзаимности, страхом остаться наедине с собственными безответными чувствами. Страх гложет изнутри, а снаружи витает аромат свежей выпечки и сладостей. Нериду подташнивает и от мирской суеты, и от количества подростков на одной крохотной улице. Она гордо вздергивает подбородок кверху, держит спину прямо и не улыбается. Ей не по статусу. Копна каштановых пышных волос маячит на горизонте, цепляет, ведёт за собой. Нерида видит владелицу столь невероятной причёски и не может не скривиться от пренебрежения. В крови столько гордости, столько стати, что вот они лезут наружу. Вены не перерезать, не слить красную влагу с тонкого тела. Ну же, дыши сквозь плотно сжатые губы воздухом, а не огнём. Она знает, что Драко и пальцем бы не коснулся этой, прекрасно понимает почему, только ревность никуда не девается. Та жжёт изнутри, как чумная зараза. Нерида презрительно кривит тонкие губы, клонит голову набок и смотрит на чертову Грейнджер, как на грязь под ногами. Руки её скрещены под грудью, а подбородок вздернут кверху. Малфой не вышла ростом, в отличии от брата, но себялюбия и превосходства над всеми ей не занимать, недаром носит свою фамилию. Нерида смотрит на Грейнджер снизу в верх, а кажется, будто наоборот. Гермиона сжимает губы, хмурясь, встряхивает непослушными густыми волосами и прижимает учебники ближе, будто защищаясь ими. Она знает этот взгляд. Весь Слизерин смотрит на неё так же: презрительно, словно на мусор, на то, что и жизни-то не стоит. Что же, шатенка привыкла защищаться и нападать следом. — Мы знакомы? — спрашивает Гермиона, чтобы хоть чем-то нарушить гнетущую тишину. Белобрысая девица кривится в ответ ещё сильнее, будто не воздухом дышит, а кислотой. Они стоят друг к другу лицом. Нерида помнит кровь на лице Дракона и его предвкушающую улыбку, помнит все рассказы в школе, о мерзкой грязнокровке и её дружках. Каждая такая история, как засечка на сердце. — Нет. — Тогда… не могла бы ты отойти в сторону? — в Гермионе играет что-то такое, чего она в себе доселе не замечала. Желание поставить зазнавшуюся слизеринку на место, показать, что Грейнджер ничем не хуже, а даже наоборот. Мама говорила ей, что не стоит искать проблемы. Мама повторяла, что конфликта проще избежать. Но, Господи, Гермиона так устала бегать… — Не могла, — голос у незнакомки звонкий, но приятный. Возможно, издали гриффиндорка бы и восхитилась девушкой, ее белыми волосами, серыми глазами и молочной кожей. Аристократичная красота. С таких, как она, пишут картины. — Проблемы? У Малфой их не было, что не скажешь о Грейнджер: — Нет, а у тебя? Это напоминает игру из школы, жестокую и унизительную, где Гермионе преграждали дорогу собственные одноклассницы. Они окольцевали её, задавали дурацкие вопросы, стаскивали школьный рюкзак, доверху набитый учебниками, и играли в «собачку». Умных девочек не жаловали, Грейнджер была «слишком»: слишком сообразительная, слишком правильная, слишком… не похожая. Девочка из другой/иной вселенной. — Дай пройти. Нерида, имей хоть каплю сострадания или сочувствия, развернулась бы и ушла, только это не про неё; не про Малфой, леди с камнем в грудине, с извращенным пониманием мира. Она обводит шатенку взглядом: — Ничего особенного. Жалкая пустышка. Слова бьют по самооценке. Пальцы крепче вжимаются в книги: — Да что ты понимаешь?.. Какое твоё дело?.. Я понятия не имею, кто ты и зачем пришла, стоишь напротив, говоришь гадости прямо в лицо… Я не… Уйди с дороги. Гермиона делает шаг вперёд. Что в ней такого? Ничего. Ни капли. И одновременно столько всего — не перечислить. Богатый внутренний мир в разы лучше цветастой конфетной обёртки, в которой нет ничего. Малфой фыркает, усмехается зло и давит внутри это дурацкое чувство понимание. Это Драко в ней нравится, да? Борьба, стойкость и непокорность. Храбрые гриффиндорцы с золотым сердцем! Фу. Мерзость какая. — Подвинь меня. Нерида только этого и ждёт. Ну же, тронь её и… Чужая рука опускается на плечо. В до боли знакомом голосе скрывается злость: — Брысь, Грейнджер. — Я тебе не!.. — Брысь, я сказал. Наверное, он правда зол. Наверное, Гермиона немного да боится. Она бросает на Малфоя раздражённый взгляд, хмыкает, видя эти недо-объятия, и уходит. Парочка придурков. Это что, клуб «унизь слабого»? Дурацкая ситуация, дурацкие выходные. Лучше бы Грейнджер никуда не выходила. — И что ты здесь забыла? Ладонь на плече сжимается сильнее, пальцы впиваются в лёгкую ткань мантии. Одежда не спасёт от лиловых отметен на теле. Нерида хочет прижаться ближе, уткнуться носом в основание шеи и вдохнуть привычный запах древесного парфюма. Но она этого не делает. — У тебя есть удивительная способность появляться там, где не следовало бы появляться, — блондинка ведёт плечом, пытаясь скинуть чужую руку с себя или хотя бы ослабить захват. Не выходит. От боли Нериде хочется взвыть, но та принципиально молчит, только морщится досадливо. — Это ли не удача? — Нет. — Как насчёт прогуляться? — Я не в настроении. Драко легко подталкивает сестру вперёд, наслаждаясь той яростью, с которой она смотрит на него, и благодарит собственное шестое чувство за решение пройти именно по этой улице. … Драко злится, пока сестра осматривает собственные ногти. Ей, в принципе, плевать на происходящее и итог. Она сделала, что хотела, и ей не стыдно вовсе. — Что ты там забыла? — Тебя. — Неужели? — он кривится так, что сестру передергивает. — Катись-ка ты, — Нерида поднимается с места, собираясь покинуть небольшую подсобную комнату местного петейного заведения. — Куда? — На свидание к дементру.