Не суди, и сам судим не будешь...

В понедельник Николас Уайлд вышел на занятия как ни в чем не бывало. Сидя за первой партой, я смотрю на него, и внезапно меня посещает мысль - возможно, не первый раз уже этот лис квасит? Вероятно, он уже к этому привык? Возможно, это уже "система"? Алкоголики в Зверополисе как нудисты. Все знают, что они существуют, но никто этого не признает. Алкоголизм, наркомания, нудизм, гомосексуальная ориентация - все считается болезнью, но афишировать этого, естественно, никто не станет. А потому есть специальные общества анонимных наркоманов, алкоголиков, нудистов, геев и лесбиянок. Иной раз я буквально благодарю Святую Капусту, что не больна тем или иным, потому что я и так чувствую себя не такой как все - чувство лени мне неведомо. А потому я и без болезненных отклонений изгой... Урок проходит увлекательно, Ник непривычно весел, рассказывает интересно, сумев привлечь внимание даже парней-дикобразов с задней парты (которые обычно весь урок ковыряются в носу или царапают собственными иглами стол). После урока Уайлд манит меня к себе пальцем. Внутренне трепеща, я внешне абсолютно спокойна и спрашиваю ровным голосом: - Вы что-то хотели, сэр? - Зайди ко мне после занятий, я дам тебе дополнительное задание, - его зеленые глаза смотрят очень хитро. - Какое еще задание? - я бросаю его недоверчивый взгляд. - Обычное. Мы же будем проходить Сахара-Сити на следующем уроке, хочу дать тебе материалы для доклада, - Уайлд улыбается одними глазами. - Неужели тебе не нужна лишняя пятерка? - Нужна, - чувствую, как азарт закипает в моих жилах. В этом моя самая большая проблема - я очень люблю учиться и впитываю все как губка. Лис уходит, а я возвращаюсь к Лиззи, стоящей в стороне. - Что он сказал??? - ее глаза горят от нетерпения. - Хочет задать мне лишний доклад на оценку, - пожимаю я плечами. - Мне кажется, ему просто влом рассказывать все самому, а я дотошная... - Но откуда ему знать, что ты все расскажешь как надо? - Лиз, я отличница, - я смеюсь, - по мне видно, что я немножко не в себе. - Не видно. - Ты просто меня давно знаешь. Плюс учителя по-любому друг с другом обсуждают учеников. - Ты думаешь, он тебя обсуждал? Конечно же Пушкинсон в курсе всех моих тайн. И про клуб, и про переписку в субботу она знает. И я поэтому с ней и дружу - этой белке надо было родиться рыбой. До конца уроков сижу как на иголках. Острое предвкушение щекочет нос, и оттого сердце бьется быстрее. Когда заканчивается последняя алгебра, я срываюсь с места и мчусь в кабинет истории. Свет внутри не горит, я прислушиваюсь, и до меня доносятся негромкие вздохи. Я приоткрываю дверь и вижу чью-то пушистую спину в рубашке. Этого хватает, чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов и рвануть наутек. Слезы льются из глаз, я ничего перед собой не вижу. Поэтому через несколько мгновений я ожидаемо в кого-то врезаюсь. В пушистую грудь. В зеленой рубашке. Что?! - Эй, Морковка, ты чего? Я вздрагиваю от ласкового прозвища. Он так назвал меня тогда, когда после столкновения подвозил до школы... - Там... там... в кабинете у Вас... выдавить больше из себя ничего не выходит. Уайлд издает тяжелый вздох. - Идем, покажешь. Расстояние обратно кажется мне вечностью. Наконец - кабинет. Лис распахивает дверь. Включает свет. Ну конечно. Мелисса и Платон Клыкадо, сын директрисы школы. - Это как понимать?! Одноклассники шарахаются друг от друга. Поспешно поправляют одежду. Ник смотрит на это с неприкрытым отвращением. - Все? А теперь марш отсюда, - шипит он. - Я вынесу это на школьный совет. - Мне ничего не будет, - фыркает волчонок. - Это мы посмотрим, - Уайлд рычит уже в голос. - Если ты сын директора, это не значит, что тебе все можно. Пшли вон! Быстро!!! Ученики смотрят на него широко распахнутыми глазами и быстро сваливают в закат. Мы остаемся одни. - Чего ты плачешь-то? - Ник протягивает лапу и поворачивает мое лицо к себе. Я закусываю губу. - И вовсе я не плакала! Лис усмехается. - Вряд ли ты стояла под душем в учебное время, - и стирает слезы с моих щек. - Ты решила, что там - я? Упрямо молчу. Учитель становится серьезным. - Почему тебя это беспокоит? - Потому что я за докладом пришла, и с вашей стороны это было бы по меньшей мере нарушение преподавательской этики, - на одном дыхании изрекаю я. Ник заметно расслабляется. Холод в его глазах тут же исчезает, его место занимают веселые искорки и... разочарование? - А эти что тут делали? - я киваю в ту сторону, куда умчались Мелисса и Платон. - Вообще они тоже за докладом пришли, они сами попросились после нашего с тобой разговора. Но вот шиш им теперь, а не лишняя хорошая оценка. - Мелисса? За докладом? Мне прямо смешно, - я кривлюсь как от кислого лимона, - сэр, она всю жизнь еле перебивается с двоек на тройки, которые ей ставят за красивые глаза. Какой ей доклад??? А Платон... нет, он хорошист. Но мне кажется, что дело тут не чисто. Надо сказать, Клыкадо-младший рыжий волк, как и его мамаша. - Что ты имеешь в виду, Морковка? Моментально розовею. Это прозвище вызывает у меня мурашки по телу. А от лиса оно звучит как-то безумно нежно. - Мне кажется, они хотели сделать провокацию для меня. И у них это почти получилось. Ник выжидательно глядит на меня. Я краснею еще больше и бормочу: - Она считает, что я с вами сплю, и думала, что я поведусь на провокацию и поссорюсь с вами. Уайлд кашляет и непередаваемо смотрит на меня. Я вновь закусываю губу. А потом мы оба уже хохочем во весь голос. - Глупая она у вас, эта мисс Нюхлертон, - отсмеявшись, говорит лис. - Ладно, пойдем, я выдам тебе материалы, к пятнице чтоб выучила. - Да я бы и завтра рассказала, если б завтра у нас был урок, - лукаво улыбаюсь. - Нееет... завтра не надо, - ехидно тянет Николас. - Одной маленькой всезнайки и так слишком много в моей жизни. Ладно, нам - и тебе, и мне - пора домой. Могу подвезти, если хочешь. - Подождите минутку. Подхожу к окну. О, а вот это мне на руку - на крыльце топчатся Мелисса, Платон и две прихлебалки-болонки. Маню учителя пальцем. Он смотрит вниз и понимающе улыбается. - Идем. Около дверей школы я нагло хватаю Ника под локоть. Тот вздрагивает, шумно выдыхает, но лапу не выдирает, и мы дружно вы ходим на крыльцо под локоть. Лица стоящих там непередаваемы. Мелисса неприлично отклячила челюсть, Платон будто окаменел, болонки тут же зашушукались. Я натягиваю на лицо самую беззаботную улыбку и топаю рядом с Уайлдом к его машине. Домой едем молча. Ник смотрит прямо перед собой, а я все еще по-идиотски улыбаюсь. - Довольна? - голос Уайлда странно звенит. Я не придаю этому значения и радостно киваю: - Конечно. Мы так круто их по носу щелкнули! - Ну я рад. Тут я наконец обращаю внимание на перемены в моем собеседнике. - Что случилось? Уайлд мотает головой как болванчик из Канального района. - Все хорошо. Просто в следующий раз предупреждай, когда хочешь прикоснуться ко мне. - О... Неужели он из этих? Мама рассказывала о еще одном типе болезни, садо-мазохизме. Больные этим недугом одевались в кожу, били друг друга плетками, использовали при интимных отношениях различные инструменты - от наручников до гигантских игрушек в виде половых органов. Мать говорила, что подобных можно отличить от нормальных - они боятся чужих прикосновений и частенько не носят нижнее белье. Но ведь Ник не похож на такого? И трусы у него на месте - брюки лис носит на бедрах, и край боксеров частенько виднеется наружу. Заметив мой озадаченный взгляд, Уайлд издает смешок. - Нет, это не то, что ты подумала. Просто не люблю, когда меня внезапно начинают трогать. - Да это любому не понравится, - тихо говорю я. Вот и мой дом. Машина тормозит у подъезда, я вопросительно смотрю на лиса. - Зайдете? На чай. Ник прищуривается. - Не боишься, что приставать буду? Я гордо вскидываю подбородок. - Очень сомневаюсь, что такой приличный мужчина до такого опустится. Уайлд смеется. Дома обнаруживается, что мне и покормить-то его нечем. Камышовые коты ели все - как овощи, так и мясо. Но Макс, тот самый котенок, с которым я дружила, как-то упоминал, что грызть сырую морковку и капусту хищники не могут, у них зубы для этого не годны. А у меня дома как назло кроме яблок и китайского салата ничего не было. - Есть морковные печеньки, будете? - спрашиваю я, выставляя на стол чашки, сахарницу и заварочный чайник. - Буду, почему нет? - Ник крутит головой по сторонам. - Десять лет назад ты жила с тетей, а сейчас как? - Ничего не поменялось, - я пожимаю плечами и включаю чайник. - Только Розалия тут не живет, а обитает. Она приходит помыться, иногда ночует - ну может, разок-другой в неделю, и кормит меня. А я взамен оплачиваю электроэнергию и воду со стипендии. - Тетя больше не приводит мужиков домой? - Нет, - я усмехаюсь, - у нас договоренность. Мы не водим домой мужской пол и живем мирно. - То есть, мое присутствие здесь нежелательно? - А вы не мужчина, вы мой учитель. Мне показалось, или он как-то дернулся? Делаю вид, что показалось, и разливаю воду по чашкам. - А вы что делали все эти десять лет? - спрашиваю я беззаботно, чем делаю роковую ошибку. Вот теперь он заметно дергается, и в глазах появляется знакомый холод. - Ничего особенного. У меня свой бизнес был. - Когда вы сбили меня, вам было пятнадцать лет. Машина была ваша? - Нет, конечно, отца, - Ник смеется, немножко расслабляясь. - Прав-то и то не было, если бы ты вздумала на меня заявить в полицию, меня бы посадили и тачку отняли. - Вам повезло, что мне было всего семь, и мне подобное не пришло в голову тогда. - А сейчас? Пришло бы? Я встречаюсь с ним взглядом и тяжело вздыхаю. Насколько же у него пронзительные глаза! Он будто видит меня насквозь! - Нет, сэр, - глотаю обжигающий чай из кружки и прикрываю глаза. Выдержать его взгляд... тяжело. Очень. - Слушай, пожалуй, мне пора, - Уайлд допивает чай и рывком поднимается с места. - Тебе еще доклад учить. - Помню, - я фыркаю, - мне одного раза прочитать достаточно, чтобы запомнить. - Это хорошо - иметь такую память, - лис усмехается как-то не весело, - а я вот раздолбай и склеротик. - Сейчас плохая память лечится таблетками. - Ну спасибо, Морковка, поддержала. *** - Поехали на Лесную. - На кой черт? - Там сегодня выступают Monster Sexy Cats!!! Я скептически смотрю на Лиззи. - И что? - Да ладно тебе, ты тоже их слушаешь! Я кривлюсь как от кислого лимона. - Я их слушаю, потому что у них красивые голоса. Но смотреть, как они трясут причиндалами, вживую у меня нет никакого желания. - Не беси меня, Хоппс. Поехали! Я закатываю глаза. Ну как ей откажешь? Эти коты действительно хорошо поют. Они даже приезжали на гастроли в Малые Норки, когда я мелкой была. Три крупных мускулистых кота - серый, рыжий и черный. Единственный минус - на сцене они выступают почти голыми, в плавках и пиджаках, и считают это нормой... Народу на входе в клуб как в Центральном Супермаркете на Новый Год. Я уже готовлюсь простоять в очереди не один час, когда Лиз достает откуда-то два билета в вип-зону. Я с немым изумлением смотрю на подругу. - Откуда?!? - Мать подогнала. Отец алименты заплатил. Разводы в Зверополисе бывают, но очень редко. Это все же не приветствуется. Но в случае с семьей Элизабет это все же произошло. Подруга была совсем мелкой, когда ее папа ушел из семьи. Да к кому - к шиншилле! Мы проходим в клуб. Внутри все как сельди в бочке - не протолкнуться. Я осматриваюсь и с удивлением отмечаю за барной стойкой знакомую рыжую макушку и неизменную зеленую рубашку. У него вообще есть другая одежда?! - Я пойду воды возьму, - кричу я белке (шум стоит такой, что не слышно собственный голос). - Мне покрепче чего-нибудь возьми! - орет Лиззи и сваливает на танцпол. А я проталкиваюсь к бару. Подхожу к лису сзади и говорю как можно громче: - Вроде бы сегодня не пятница. Ник вздрагивает всем телом и резко оборачивается. Состояние его получше, чем было в прошлый раз, но видно, что он выпивший. - Ой, привет, Морковка, - он растерянно улыбается, - а ты откуда здесь? - С подругой пришла, - я неопределенно машу рукой в толпу, - Элизабет Пушкинсон. - Белка. - Да. - Кажется, миссис Шерстяузер задала вам увесистое домашнее задание. - Да я уже все сделала, а Лиз спишет... ой... - я хлопаю себя по губам. Ну надо же, так проговориться! - А вы откуда знаете? - лучшая защита - нападение. - Учителя вообще-то не немые и на одном языке разговаривают, - Уайлд усмехается, - ладно, Хоппс, я никому не скажу, что Лиззи списывает у тебя, если ты... - Что? - ...подаришь мне один танец. Я широко распахиваю глаза и стараюсь не задохнуться от нахлынувшего волнения. - Я танцую как топор, - говорю я как можно спокойнее. - Сомневаюсь, что девушка с такими бедрами может плохо танцевать, - ехидно сообщает лис, и я густо краснею. Комплимент? Или это просто алкоголь говорит за него? Судя по рюмкам, выпил он поменьше, чем в прошлый раз, но медвежий самогон и в малых количествах прилично по шарам дает. - Вы проверить хотите? - Именно. - Хорошо, идем! В этот момент как раз начинает звучать новая песня - медленная - и Ник, едва дойдя до танцпола, обхватывает меня за талию, привлекая к себе. Он очень высок, я едва достаю макушкой ему до шеи, а ушами до его лба. У него сильные лапы, и от него одурительно пахнет алкоголем в перемешку с дорогими духами. От всего этого кружится голова, и я изо всех сил вцепляюсь ему в плечи, чтобы не упасть, отчего оказываюсь еще ближе к нему. Кажется, Николас Уайлд покорил-таки сердце неприступной Джуди Хоппс. В глубине души я понимаю, что так нельзя, что он мой учитель, взрослый мужчина и вообще-то лис! Но от прикосновения теплых лап сладко и непривычно тянет внизу живота, и мне кажется, что вот именно сейчас можно все. Потому что потом нельзя будет ничего. Теплое дыхание щекочет мои уши. По телу пробегают мириады мурашек, и я издаю тихий стон. Ник слышит это и поднимает одну бровь. Я закусываю губу, чтобы не застонать вновь, и Уайлд усмехается. Но все когда-нибудь заканчивается, медленную музыку сменяет быстрый ритм, и лис с видимым сожалением отпускает меня. - Ты хорошо танцуешь. Ноги мне не отдавила - и слава богу. Я улыбаюсь натянуто, всем телом еще ощущая его прикосновения к моей шерстке. И тут слышу сзади громкий смех. - А вы хорошо смотритесь вместе! Я прыжком оборачиваюсь. - Лиз! - я кошусь на Ника, но его лицо непроницаемо. - Ты все видела? - Достаточно, чтобы молчать, как рыба, - подруга демонстрирует оттопыренный большой палец вверх. - Не беспокойтесь, сэр, - она улыбается учителю, - я - могила. Джуди, я тут Винса встретила, если не найдешь меня через час, езжай домой. И, сделав шаг назад, теряется в толпе. Я поворачиваюсь к лису и вглядываюсь в его напряженное лицо. - Не волнуйтесь, Николас, - бормочу я, - она действительно никому ничего не скажет. Она умеет хранить секреты. Как и я. Ведь никому не стоит знать, что она уже полгода встречается с карликовым оленем Винсентом. - Ты доверяешь ей? - голос Ника прерывается. - Как самой себе, - киваю я уверенно. Мы возвращаемся к барной стойке. В клубе очень жарко, и я, наконец, беру себе содовую и с наслаждением прикладываюсь к прохладному напитку. Лис заказывает еще рюмку самогонки. Я с неодобрением смотрю на него. Я искренне не могу понять, зачем он пьет. Но вопросы задавать теперь боюсь, помня его реакцию на определенные фразы. А объяснять он ничего не хочет. После еще пары рюмок взгляд Уайлда плывет, движения становятся нечеткими, речь прерывистой. - Думаю, мне стоит... отвезти тебя... домой, - говорит он медленно и как-то опасно кренится в мою сторону. Я не отхожу, так как чуть сильнее шатнувшись, он может упасть. Хотя конечно что я сделаю, если он со стула станет заваливаться? Он же просто раздавит меня. - Нет, Николас, пожалуй, это мне стоит отвезти вас домой, - говорю я жестко, - потому что вы выпивши, а я трезвая и в этот раз на машине. - А права? - Не умрет город в полночь оттого, что я разок проеду по нему без прав. Тем более это машина одного тетиного хахаля, кстати, песца, с госномерами, поэтому тормозить нас вряд ли будут. - А ты водить-то умеешь? - Ну сюда же мы с Лиз как-то доехали. Вообще кроликам ввиду зрения не положены права. Но папа же мой как-то получил их, значит, и я потом получу... - Ну если мы в аварию попадем... - А вы не каркайте, сэр, - я угрюмо сдвигаю брови и, хватая учителя под руку, тяну за собой на выход. Подруга так и не объявилась, да и шут с ней. В школу она завтра все равно придет, даже если ужрется сегодня в умат. Тащу мужчину через толпу, крепко сжимая его лапу, чтоб не потерять. Пьяного лиса, видимо, не напрягают внезапные прикосновения, так как он держится за меня, как за спасительную соломинку, и даже не пытается прервать контакт. Наконец, мы у машины. Ник издает потрясенный свист, разглядывая один из самых дорогих автомобилей на планете. - И хахаль твоей тети спокойно доверил тебе такую тачку?! - восклицает лис. - Мистеру Грейсону вообще пофигу, он себе еще такую купит, если что, - отмахиваюсь я и заталкиваю учителя на пассажирское сиденье. Мистер Грейсон владелец второй по размеру сети предприятий, специализирующейся на производстве алкоголя. Включаю дисплей с навигатором. - Вводите адрес. Движения у Ника неуверенные, но с третьей попытки он все-таки забивает: "Улица Нижние Проселки". Саванна-централ. Ехать близко совсем. Едем молча, Уайлд дремлет. Наконец, я торможу около нужного дома и толкаю своего пассажира в бок. - Николас, мы приехали. Теплые пальцы сжимают мой локоть, а в следующий момент я оказываюсь у него на коленях. Жаркое дыхание обдает мою щеку, по коже бежит холодок. Лицо мужчины так близко, что я без труда могу различить каждую щерстинку на его лбе, каждый усик вокруг носа, каждую ресничку. Пару минут мы, не отводя взгляда, смотрим друг на друга. А потом Ник делает движение головой, касаясь губами моей щеки, и с сожалением отпускает меня, не зная, что в этот миг все в жизни перевернулось для меня. Мужчина рядом так близко первый раз в жизни, а потому я ничего не могу с собой поделать - теряю голову. Скомкано попрощавшись, Уайлд уползает домой, а я еще минут пятнадцать сижу, прислушиваясь к тишине ночной улицы, и переживая еще раз сегодняшний вечер.