Не суди, и сам судим не будешь...

Ник ложится спать на диване пятый раз подряд. Он честно остался со мной в Новогоднюю Ночь, а на утро вручил мне небольшой подарок - кулон на серебряной цепочке. Мой подарок ему был приготовлен давно, еще до всего этого, однако сейчас он был очень нелепым ввиду произошедшего... но все равно я вручила ему эту кружку с надписью "Лучшему мужчине на свете". И надо же - ему искренне понравилось. - Теперь у меня будет своя кружка у тебя дома, - довольно сказал он. Я посмеялась - ко мне уже почти переехал весь его гардероб. У него я на ночь оставалась всего два раза и постаралась больше не оставаться после того, как узнала, что связано с этой квартирой. Ник не прикасается ко мне пятый день подряд. Принципиально. От слова "совсем". И меня это ужасно бесит. Что с ним такое? Раньше сам с поцелуями лез, а теперь... прямо бойкот какой-то! Вроде бы помирились. Лис перестал смотреть на меня как на врага народа. Что же тогда происходит? На пятую ночь я, привыкшая к его прикосновениям, даже просто случайным, уже просто не выдерживаю. За ужином надеваю свою самую открытую домашнюю одежду - очень короткие шортики и маячку на тоненьких бретельках. Ник смотрит на меня непередаваемо, но молчит. Подавая ему ужин, я как бы невзначай задеваю его бедром. Он делает вид, что не замечает. Наливая чай, наклоняюсь очень низко, буквально касаясь его плеча грудью. Уайлд смотрит мимо и будто думает о чем-то своем. Собирая тарелки со стола, я вновь задеваю его бедром и прислоняюсь минимально близко, но не прикасаясь к нему, тянусь к его пустой чашке... и тут он ловит мою лапку. - Ну хватит, Хоппс. Я молчу. Он продолжает: - Что бы ты ни делала, я не прикоснусь до свадьбы к тебе. - Это еще почему? - Ты же еще слишком маленькая. Я роняю челюсть. Так вот в чем причина его поведения! - И что, ты будешь мучить меня, пока я не скажу тебе "да"? - я вырываю лапку из его цепких пальцев. Лис усмехается и кивает. Ну это мы еще посмотрим. - Ты не прикоснешься ко мне, так? - я как можно медленнее облизываю губы. - Ну. Но мне же можно к нему прикасаться? Я опускаю лапы ему сзади на плечи и осторожно трогаю его шею. Мужчина замирает. Внешне он абсолютно спокоен, его выдают лишь подрагивающие кончики ушей, да гулко колотится сердце в тишине. Я наклоняю голову и касаюсь губами его затылка. Чувствую, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Чуть опускаю ворот его неизменной зеленой рубашки и спускаюсь поцелуями ниже по позвоночнику. Уайлд резко выдыхает, выпрямляется и сжимает лапами сидушку своего стула. Я продолжаю экзекуцию - запускаю пальчики ему под рубашку и вожу ими по его спине. Ника уже заметно потрясывает. Я вытаскиваю лапки наружу, обхватываю его сзади за плечи и шепчу ему в самое ухо: - Ну что, мистер Уайлд? Вы все еще непреклонны, как прежде? И это, кажется, последняя капля. Лис вскакивает с места, пинком отпихивая от себя стул, и толкает меня назад, прижимая к себе. - Не играй с огнем, Морковка, сгоришь, - шипит он, почти касаясь моих губ своими. - Ничего, если надо будет, у меня огнетушитель есть, - жарко выдыхаю я ему в рот. А в следующее мгновение он целует меня так рьяно, что через некоторое время мне уже не хватает воздуха. Его лапы везде, его пальцы добираются до самых потайных участков тела, где кроме мочалки ничего меня не касалось. - Горячая, - шепчет он, и мое тело отвечает гулкой болью внизу живота. Доигралась. Когда мне исполнилось четырнадцать, тетя Рози вдруг начала читать мне лекции, что не нужно рано начинать жить половой жизнью. Мне было смешно, ведь в тот момент меня интересовала только учеба... И вдруг именно сейчас вспомнились ее слова: "Ноги раздвигать следует только перед тем единственным, с которым ты готова провести оставшуюся жизнь. Не стоит брать с меня пример". Хочу ли я того, что сейчас произойдет? Да, хочу. Готова ли я быть с Ником в радости и горе, в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит нас? Да. Готова. За миг до того, как мое тело пронзила резкая боль от вторжения инородного тела, я закричала: - Я согласна, Николас Уайлд! Согласна! А дальше водоворот новых ощущений охватил меня и унес на вершину наслаждения. Раньше я никогда не думала о своем первом разе. Я считала, что это выше моего понимания - отношения, встречи, любовь. И уж явно я никогда не воображала, что лишусь девственности на столе в квартире своей тети. Сейчас, лежа в постели рядом с мерно сопящим лисом, я смотрю в потолок и пытаюсь переварить произошедшее. Совершила ли я ошибку? Нет. Буду ли я жалеть о содеянном? Тоже нет. Ведь я этого действительно хотела. А Ник... Сомневаюсь, что мужчина, который пятью сутками ранее предлагал мне выйти за него замуж, будет корить себя за секс со мной. Пусть даже так сумбурно и быстро. Зато очень ярко и жарко. Реакцию Лиззи я даже себе не представляю. Они с Винсом только лишь осмелились явить всем свои отношения, а потому я даже боюсь предположить, что она скажет, когда я ей все расскажу. Будет ли она негативить? Конечно будет. Но в основном из-за того, что я, пытаясь разобраться с нашими с Уайлдом отношениями, совсем забыла о подруге и ни разу не позвонила ей с самого Новогоднего бала. Что? Время полночь? Да плевать. Мне нужно выговориться. Элизабет не спит. По крайней мере, голос у нее вполне бодрый. Ахая и охая в течение всего рассказа, под конец она громко чихает в трубку и ехидно замечает: - Зато вам можно не предохраняться. У вас ведь не может быть детей. Дети? Хм. А нужны они мне, эти дети? К моим семнадцати годам у меня триста пятнадцать братьев и сестер. Так нужны мне дети? Мы болтаем с белкой больше часа. Я ною, что боюсь следующего утра, потому что не знаю, как теперь общаться с Ником. Лиз смеется и говорит, что мне не о чем беспокоиться. Николас Уайлд никогда девушек не обижает после секса. - Девушек? - я кашляю, - а у него их, что, было много? - Хоппс, он взрослый мужик, конечно ты не первая у него, - фыркает подруга. - Но не очень много. Сколько помню его, отношений долгих у него никогда не было, да и девчонок он домой приводил от силы три-четыре раза за все время. - Откуда ты все это знаешь? - поражаюсь я. Белка усмехается и спокойно поясняет: - Вообще-то мы раньше соседями были, но потом он переехал на эти свои Проселки, и моя связь с ним оборвалась. - И ты молчала??? - Да ты как-то и не спрашивала. Вообще-то я должна была жить в Нижних Грызунках, но поскольку семья у меня маленькая, мать без машины, а я хожу в главную школу города, мать выбила квартиру в центральном районе. - Кошмар, - бормочу я, - я с тобой бок-о-бок десять лет провела и только сейчас поняла, какой я слепой и глухой была. - Зато благодаря тебе я отличница. - Нашла чем гордиться... На часах уже почти два ночи, и я понимаю, что пора спать. Но почему мне так страшно-то? А потом я вспоминаю, что завтра начнут работать городские структуры после пяти дней праздников, и я смогу, наконец, заняться делом лиса... ну и мы сможем подать документы на регистрацию брака... Черт, опять мысли плывут в это русло! Иду в комнату, залезаю под одеяло рядом с Ником и смотрю на его профиль в свете луны. Крольчиха и лис. Самая необычная пара, наверное, во всем Зверополисе. Хищники не встречаются с веганами. Слишком большое различие во взглядах, мнениях и питании. Но у нас с Уайлдом этих проблем почему-то нет. Лис с удовольствием кушает мои пирожки с капустой и яблоками, ест салат из помидоров и огурцов (правда, если только я нарезаю их очень мелко) и не навязывает мне свой образ жизни. Это... приятно. Очень-очень. *** Ник вручил мне ключи от своей квартиры и усвистал в школу. И вот я еду к нему домой, чтоб попытаться хоть что-то найти. И хотя Уайлд уверен, что ему уже ничем не поможешь, мне кажется, что я сумею отыскать хоть какую-то зацепку. Не надо забывать, что у меня очки с очень сильными линзами. Утром не было никаких недомолвок. Мы мирно беседовали о школе и о том, как нам жить дальше, ведь надо спасать лиса. Как угодно. О прошлой ночи никто не заговаривал даже. Да и зачем? И так все понятно... И вот я стою у двери в квартиру Ника и придумываю план. Для начала надо осмотреть само помещение. И хотя лис сказал, что он давно ремонт сделал, мне все равно кажется, что должно быть хоть что-то. Нельзя полностью спрятать такие повреждения в интерьере помещения. Захожу в квартиру и иду прямиком на кухню. Уайлд оговорился, что в крови и следах боя была только столовая, остальные комнаты были не тронуты. Значит, и начинать надо оттуда. Надо будет поговорить с Ником. Кто мог желать его подставить? Есть ли у него враги? А самое главное, есть ли у него враги-лисы. Потому что я все-таки поверю этой треклятой антилопе, что видела лиса. И я уверена, что это не Уайлд. Благодаря родству теперь с мистером Грейсоном у меня появился доступ во многие госструктуры, одна из которых - центральная прокуратура. Туда я и поеду после осмотра места преступления. В квартире пахнет затхлостью. Ник не появлялся здесь уже больше недели, форточки никто не открывал, а потому помещение на первом этаже, в близости от подвала, попросту отсырело. На шкафах и столах слой пыли. Что-то тут не то. Уайлд говорил о домработнице, но тут явно давно никто не убирался... Тот, кто подставил Уайлда, знал о его привычках. Знал, что он пользуется окном и через дверь почти не ходит. Следил за ним, когда он вел детей домой. Предугадать, что лис пойдет за баранками, никак было нельзя. Значит, некто должен был прост надеяться, что Ник решит сходить в магазин? Очень странное преступление. Оглядываю кухню. Да, он прав, ремонт качественный, найти здесь что-либо практически нереально. Вот только... Мое внимание привлекает подоконник. Он побелен не очень качественно, края не докрашены, и я вижу на куске старой краски след от ребристой подошвы. Подошвы! Ник не носит сандалии, он не любит, когда что-то сковывает движения... Однако и след тут очень маленький, это не мужская лапа. Через окно в квартиру Уайлда проникала самка! Аккуратно вылезаю из окна и рассматриваю стену снаружи. И сразу нахожу то, что искала - длинный рыжий волос, темнее чем у Ника. Как тут работали профессионалы, что какая-то зайка с Морковной Фермы нашла улики за полчаса?! А может, и следствия никакого-то и нет? Срываюсь с места, едва не забыв запереть квартиру. Машина летит к прокуратуре. Когда я ходила в пятый класс, у одноклассницы Джоанны Глисс, игуаны, убили отца. Зверополис вовсе не безоблачный город, есть и маньяки, и воры, и просто желающие сожрать... Мистера Глисса ограбили и застрелили из пистолета. Черт возьми, он распрощался с жизнью из-за стодолларовой купюры и кнопочного мобильника! Так вот, оружие оказалось табельным, убийцей - хамелеон-полицейский, любовник матери Джоанны. А следствие очень долго не велось из-за того, что миссис Глисс изо всех сил тормозила его. Это я к чему? Ник как-то упомянул, что у него отвратительный адвокат. Так может, он не работает, потому что его попросили не работать? На ресепшене прокуратуры огромный снежный барс Бенджамин Когтяузер, добродушный любитель пончиков, переведенный с полиции. Мы с ним уже знакомы, я несколько раз забирала из отдела тетю во времена ее бурных гулянок. - Привет, малышка Джуди Хоппс, - он улыбается мне, - что привело тебя сюда? - Я теперь крестница Мартина Грейсона, - доверительно сообщаю я ему. - И мне нужна помощь, - вижу как округляются его глаза от осознания первой фразы, и продолжаю все также ласково: - Моему другу светит пожизненное заключение за преступление, которого он не совершал. Я хочу помочь ему выпутаться из этого положения. Барс широко улыбается (он такой, он не способен на лукавство) и кивает: - Проходи, маленькая зайка, тебе к Вульфу Грызгису, прямо по коридору, налево и первая дверь справа. Он кстати хороший парень, не бойся его. - Спасибо, Бенджамин, - смеюсь я и устремляюсь в указанном направлении. Мистер Грызгис огромный серебряный волк в синей форме. Вид у него устрашающий. Но я смело вхожу в кабинет и вежливо здороваюсь. Прокурор поднимает брови: - Вы ко мне, юная леди? - Да, сэр, - мне кажется, что тут даже уместен реверанс, хотя я и без юбки. - У меня очень серьезная проблема. Я от мистера Грейсона, и только вы можете мне помочь. По мере рассказа я вижу, как изменяется выражение лица огромного волка. Мне кажется, что глаза его сейчас вылезут из орбит. Под конец моего повествования он кряхтит, кашляет и пытается казаться как-то меньше, а это проблемно для такой туши. - Послушайте, мисс Хоппс, - он все никак откашляться не может, - тут такая проблема... Я поднимаю одну бровь. Мистер Грызкис шумно вздыхает и поясняет: - Вы были правы, следствие идет только в обвинительном направлении. - Что? В каком это смысле??? - Ну... адвокат отказался вести это дело. - Это значит, что... - Это значит, что у мистера Уайлда нет адвоката. Я сжимаю кулаки. - По какому праву с ним так поступили? - Его сестра... мисс Уайлд, она отказалась платить адвокату, мотивируя это тем, что никто не докажет, что он виновен... - Только все доказательства против него! - Что вы хотите от меня, мисс Хоппс? - устало спрашивает прокурор. - Информацию. И возможность защищать Ника в суде. Я совершеннолетняя, мне можно. - Хорошо, Джуди. У вас будет доступ ко всем ресурсам, - кивает волк. - Только ответьте мне на вопрос - какое вам дело до судьбы мистера Уайлда? - Он мой будущий муж, - огрызаюсь я, и глаза Грызкиса вновь лезут на лоб. - И такое бывает, - добавляю я спокойно. - Подпишите мне доступ. Он ставит подпись на бумажке и возвращается к своим делам, давай всем понять, что аудиенция окончена. ...Дикобразы из отдела аналитики выпендриваются ровно пять минут. Дальше они скептически разглядывают "допуск" и идут за папкой с делом. Папка внушительная - дело громкое. У дела очень много подробностей, но все они направлены на обвинение. Много конкретики - место и время. Алиби - не подтверждено, подчеркнуто двумя красными линиями. Допрос старичка-крота не производился. Я ерзаю на неудобном стуле. Платить отказалась сестра. А сам Ник ни за что платить не может, у него нет свободного доступа к деньгам. Он имеет право заправлять машину для того, чтобы добраться на работу, и расплачиваться в магазине не более чем на пятьдесят долларов в день. Зарплата учителя поступает на замороженный счет, доступ к которому Уайлд получит, только если его оправдают... Если его посадят на пожизненное, деньги, машина и квартира достанутся его сестре, ведь наследников у него нет... Или жене. Тоже подчеркнуто красным. Кажется, я начинаю понимать. Перелистываю страницу. Состояние Николаса Уайлда насчитывает около двух с половиной миллионов долларов, включая авто, квартиру в центральной части Зверополиса и банковский счет. Все это может достаться его сестре. Кажется, Ник подозревал, что сестра может быть замешана в этой подставе, поэтому и поспешно сделал мне предложение. Поэтому он был в бешенстве, когда я не сразу согласилась... Да, лис никогда мне не говорил о своих чувствах. Похоже, я просто выгодная партия. Живу в тетиной квартире, но при этом при деньгах, и не претендую на его капитал... глупенькая зайка с Морковной Фермы... Звонок мобильного вырывает меня из мыслей. Мистер Грейсон. Вот это да... - Джуди. - Да, Мартин? - Ты пользуешься моей фамилией. Мне только что звонили и спрашивали, знаком ли я с тобой. Я решил, что не буду ставить тебе палки в колеса, и все подтвердил, но объясни мне, чем ты там занимаешься? Я закашлялась. Интересно, кто позвонил? Вульф или аналитики? - Моему будущему мужу нужна помощь, - вздыхаю в трубку, - а без ваших связей мне не справиться... - Ты могла хотя бы предупредить меня об этом. - Блин. Простите, Мартин, я не додумалась. Мне очень стыдно. Мистер Грейсон смеется: - Ладно, не важно. Обращайся, если что, моя хорошая. - Спасибо вам огромное! Не успеваю я скинуть звонок и положить телефон на стол, как он вибрирует вновь. Это Ник. - Привет, Морковка, - у него очень усталый голос, - как продвижения? - Забери меня, я в прокуратуре, по телефону долго рассказывать, - говорю я. Моя машина осталась около дома лиса, и идти пешком туда мне откровенно лень. - В прокуратуре? - Да. - Через десять минут буду. Под честное слово мне отдают папку с делом домой.