Не суди, и сам судим не будешь...

- А ты знал, что твоя сестра отказалась платить за адвоката? Ник резко давит на тормоза. Машину заносит, и лис только чудом выравнивает ее и паркуется на обочине. - Что? Когда?! Я крякаю. - Ты серьезно не знал? У тебя нет адвоката почти с самого начала. Твоей защитой никто не занимался никогда, только обвинением. Ник бледнеет. Его рыжий мех на глазах будто выцветает. - Значит, мои догадки были верны... - Сестра?.. - Да. Клэй всегда лишь делала вид, что любит меня. Мать всегда относилась ко мне лучше. Потому что у меня лапы растут откуда надо, и я никогда не ленился помогать ей и отцу. А сестрица родилась истинной шкурой. Она считала, что ей обязан весь белый свет. Когда мама с папой разбились в автокатастрофе, - я вздрагиваю, настолько у лиса безжизненный голос, - Клэй тут же ушла из дома к богатому лису из Каньонов. - Если она богата, зачем ей твои деньги? - Она не богата. Мистер Хвостлесс наскучил ей хуже горькой редьки. Она хотела бы бросить его, но идти ей некуда. Я ее к себе не пускаю, своей квартиры у нее нет. - Хвостлесс? - Лис без хвоста. Слышала о таком? Довольно известный в узких кругах персонаж. - Слышала. Сандерс Хвостлесс владелец фабрики игрушек и нескольких детских магазинов в Зверополисе. Раньше он был главой Каньонной мафии. Говорят, хвост он потерял во время одной из перестрелок. Полиция в Каньоны забредает редко, отдел там собственный очень маленький, команда состоит из двух баранов и крупного пса породы алабай. Поэтому криминал в этом районе был, есть и будет существовать. - Значит, это правда, Ник? Уайлд только собрался выехать обратно на дорогу, и вновь жмет на тормоза. - Что именно? - Ты мне предложение сделал, чтоб Клэй ничего не досталось? Лис закусывает губу, и я понимаю, что попала в точку. - Ты меня конечно извини, но на брак по расчету я не согласна, - я хватаюсь за ручку на двери, собираясь выйти из машины. Ник хватает меня за локоть. - Подожди. Выслушай меня. Я вырываю свою лапку из его цепких пальцев и скрещиваю их на груди. - Раз уж вся правда вскрылась, ты должна все знать, - говорит Уайлд устало. Николасу Уайлду двадцать пять лет, и он давно разочаровался в лисицах. Детей он не хочет и никогда не хотел, а все, с кем он встречался ранее, как раз мечтали обзавестись потомством. О межвидовых отношениях лис задумывался, но не видел среди самок других видов достойных. И тут подвернулась малышка Джуди Хоппс. Тихая, спокойная, не алчная, добрая... и явно не позарится на его деньги. Тем более, что я понятия не имела, что он хозяин такого состояния... - Изначально идея жениться на тебе, да, имела довольно-таки расчетные корни. Поэтому я и разозлился, когда ты отказала мне... но потом, Морковка... я полюбил тебя. Действительно полюбил. И когда... все произошло вчера... я понял, что ты единственная, кому я могу доверить не только свои деньги, но и самое дорогое, что у меня есть - мою душу. Я смотрю на него и понимаю - он наконец говорит искренне. - Ладно, - я глупо улыбаюсь, - тогда мы можем, наверное изменить немного маршрут... - И куда мы поедем? - В регпалату конечно, оформим наши отношения, пока не поздно. Уайлд вскидывает брови и тут же рвет с места. Межвидовые отношения расписывают быстро. Им не дают срок на обдумывание решения, потому что если антропоморф решился на инбридинг, это уже многое значит. Это очень серьезный шаг... - У меня единственное условие, - говорю я тихо, беря ручку в руки. - Я оставляю свою фамилию. Пока что... - Да без проблем, - лис смеется, - а почему так? - В полицейское училище я хочу поступить под фамилией Хоппс. - Ну ладно, не проблема... И вот подписи поставлены, браслеты надеты на лапы, и мы выходим из регпалаты уже мужем и женой. Я смотрю на свое запястье. Изумруды переливаются при свете уже включившихся фонарей - зимой в Зверополисе темнеет рано. Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь неизвестности. Но одно я знаю точно - я не успокоюсь, пока у Ника Уайлда не будет все хорошо. - Красиво? - дома я бахаю на стол папку с делом. - Тут сто восемьдесят шесть страниц. - Сколько, блин? - Вот столько. Оказывается, сторона обвинения нашла шестьдесят девять косвенных улик против тебя и ни одной прямой. Мне кажется, три четверти этих улик они придумали из головы и обеспечили им доказательства красивыми постановками. Кроме одной. Я верю, что та антилопа видела в парке именно лиса. Тебя очень умело подставили, Ник. И мы обязаны найти его. Муж смотрит на меня и усмехается. - Спасибо, Морковка, что не бросаешь меня, - но слова звучат искренне. Мы сидим почти до двух часов ночи. Суд послезавтра, и у нас остались всего сутки, чтоб разработать линию оправдания. Сторона обвинения постаралась на славу. Одной прямой улики хватит, чтоб упечь Уайлда за решетку на долгие годы. Только их нет, потому что лис не виновен. Расписывая на бумажке каждый пункт плана защиты, я сижу рядом со своим мужем и с содроганием осознаю, что для меня это всего лишь веселое приключение после долгой монотонной жизни "учеба-дом-учеба". А для него - решается его свобода и дальнейшее существование. Утром у Ника звонит телефон. Это сестра, и лис смотрит на меня затравленным взглядом. - Как... с ней разговаривать? Впервые вижу Николаса Уайлда, такого обычно самоуверенного и наглого, в таком расстройстве. - Делай вид, что ты ничего не знаешь. Разговаривай как обычно, - отвечаю я, - узнай, что ей нужно. И включи громкую связь. - Хорошо. У него трясутся руки. Голос у Клэй наигранно печальный. - Ник, у меня плохие новости, - она неестественно всхлипывает. - Нашли прямого свидетеля. Он видел тебя. Зачем ты мне врал? Теперь тебе уже не выкрутиться никак... У лиса глаза по десять центов. - Да быть того не может, - шипит он. - Не мог меня никто видеть, я был в магазине. - Та выдра... она узнала тебя. - Какого черта выдра делает в центральной части? - огрызается Уайлд. - Клэй, если ты не хочешь сказать ничего хорошего, лучше вообще ничего не говорить. И бросает трубку. С тоской смотрит на меня. - Все пропало, Джуди. Я нехорошо прищуриваюсь. - Детей кремировали или хоронили целиком? - Хамелеона целиком, остальных кремировали. - Поехали на кладбище. Я буду требовать эксгумацию трупа. Не знаю, почему Мартина Грейсона так боятся все, но одно упоминание его фамилии открывает мне двери во все госслужбы. Мэром подписано согласие, и вот уже два спорых гризли выкапывают гроб. Тело конечно прилично разложилось, но места на чешуе, в которых были царапины, еще сохранились. Одноклассница пантера Пенни, собирающаяся поступать на медика, раскладывает чешуйки по пакетикам для анализов. - Этим же не занимались, да? - уточняю я у дикобразов, присутствующих при эксгумации. Колючие парни пожимают плечами. Указа не было - ничего не делали. Ник смотрит на все отрешенным взглядом. Кажется, он сдался и больше не верит, что его спасет хоть что-то. Через час мы уже входим в аналитический отдел, подписываем нужные бумаги и уже собираемся уходить, когда я вспоминаю про волос. - Анализ волоса делается вдвое дольше. Будет готов завтра в половину двенадцатого. - Суд в час. Я успею, - киваю я. - Делайте. Выражение лица у Ника безжизненное. Кажется, он сдался и больше не верит, что ему хоть что-то уже может помочь. Но не буду я Джуди Хоппс, если не смогу докопаться до истины. Я ободряюще сжимаю его лапу. - Все будет хорошо. - Уже не уверен. - Ник. Эта тварь будет наказана. Ты доверяешь мне? - Да. Он даже машину ведет как-то скованно, будто у него сломаны руки или отказал позвоночник. Вот скорее второе. В нем точно что-то обломилось, его внутренний стержень из нахальства и самоуверенности, который был его путеводной звездой все это время. - Морковка, - тихо говорит он, когда мы стоим на светофоре, - ты любишь меня? Я вздрагиваю от вопроса. - Конечно, а почему ты спрашиваешь? - Ты будешь приходить ко мне после того, как меня посадят? - Боже, Святая Капуста, что ты несешь?! - Мне просто хочется точно знать, что я не останусь там один... - Еще одно слово, Уайлд, и ты до суда не доживешь! - огрызаюсь я. - Поехали, зеленый свет! Немного не доезжая до дома, лис тормозит машину у магазина. - Дай мне двадцать долларов в долг. Я догадываюсь, за чем он пошел, но могу только с горечью наблюдать, как муж выходит на улицу с полулитровой бутылкой медвежьего самогона. Своей картой он расплатиться за него не может, запрещено законом. Дома Ник скидывает ботинки и топает прямиком на кухню, к рюмкам. Я просто молчу. Остановить я его никак не могу, только поругаемся зря. - Почему ты не пытаешься мне помешать? - уже налив в стопку алкоголь, удивленно спрашивает Уайлд. Я пожимаю плечами: - А зачем? Ты же терпеть не можешь контроль. Все закончится скандалом, а нажрешься ты все равно. Муж отставляет рюмку и складывает лапы на груди. - Раньше ты была против... поменялось отношение ко мне после свадьбы? - Поменялась ситуация, - я смотрю на свое отражение в золотистой жидкости в бутылке. - Зачем тратить лишние мгновения жизни на ругань? Уайлд крякает. - Ты так повзрослела... - Ты бы еще сказал - постарела. - Нет, я серьезно. Ты изменилась. Вот сейчас, за последнее время. Ты рассуждаешь совсем не как глупая зайка. - Глупые зайки тоже способны умнеть, - я улыбаюсь краешком губ, - либо пей, либо уже не пей. Ник с легкой неприязнью глядит на стопку. - Не буду я пить. Зачем тратить лишние мгновения жизни на алкоголь? Тем более что у нас с тобой их осталось очень мало, - он бросает взгляд на часы. - Опять ты за свое? - я закатываю глаза. Муж тянет лапу и перетаскивает меня к себе на колени. Невозможно его не любить. Я подсела на него - на его теплый мех, на его сильные, но нежные пальцы, на его ехидный, но такой приятный смех, на его прикосновения, его голос и взгляд... за все это я хватаюсь как за спасительную соломинку, ведь я понимаю - без этого мне уже не прожить и дня. Николас Уайлд стал для меня воздухом, лучиком света средь темноты, звездой в ночном небе и солнцем днем. Согревая ее своим теплом, он даровал мне возможность дышать. Нельзя так подсаживаться. Просто нельзя. Но он уже стал для меня наркотиком. *** Часом позже мы, удовлетворенные и усталые, лежим на кровати и еще раз повторяем план, по которому я буду защищать лиса. За анализами поедет Лиззи, я договорилась, главное, чтоб она успела к началу суда. Нужно одновременно оправдать Ника и перевести "стрелки" на его сестру. Ведь мы более чем уверены, что она во всем этом замешана... однако это тяжело. Потому что прямых улик, кроме мотива, против нее тоже нет. Если только... Я вспоминаю про фото следа от платформы на подоконнике мужа. Тянусь за мобильником. - Клэй носит босоножки? - спрашиваю я у Уайлда. Лис уже сонный, но понимает, о чем я говорю. - Да, - он кивает, - это всегда убивало маму. На ее эти платформы тратилось больше денег, чем на еду... - Смотри, что я нашла, - я показываю фотку следа, - хорошо, что сторона обвинения этого не заметила, иначе убрала бы доказательство. Почему подоконник не докрашен до конца? - Бобры, которые делали ремонт, оказались недобросовестными. Сделали все тяп-ляп и через одно место, бабла стрясли больше, чем надо, и свалили в туман. - Ну тебе можно сказать повезло, что у тебя оказались такие рабочие... - Ну наверное... Где-то в первом часу мы решаем все-таки поспать. Машина с конвоем приедет к одиннадцати, и нам нужно выспаться, чтобы быть бодрыми и иметь светлую голову. Ник быстро отрубился. А вот у меня нет возможности пока лечь спать - звонит Лиз. - Ты в курсе, что сестра Уайлда заказала себе путевку на курорт? - спрашивает она без "здрассти". - За баснословные деньги! Мистер Хвостлесс в бешенстве, он ей никаких денег давать не собирается. - Откуда ты это знаешь? - Моя мать работает вообще-то у него, - белка смеется, - неужели ты не знала? - Мир нереально тесен. - Это точно. И тут я понимаю - я нервничаю. Я очень сильно нервничаю. До меня только что дошло, что от моих способностей зависит жизнь и свобода моего собственного мужа. А язык у меня подвешен плохо. Ооой как плохо. - Лиз. - М? - Ты будешь на суде? - Буду, - подруга серьезна как никогда, - я привезу результаты и останусь до конца. Если что, помогу. - Неужели хоть кто-то сможет поверить в ту чушь, которую придумала эта Клэй? - я уже готова рычать как хищник. Ну да. С кем поведешься, от того и наберешься. - Все присяжные - веганы. Три овцы, два оленя, верблюд, четыре хомячка и индюшка. - Индюшка? - О даа... она старшая по группе. - А судья? - Корова. Жена капитана полиции Парисса Буйволсон. И теперь как ты думаешь, как они все относятся к мясоедам? - Резко отрицательно? - В точку. Но я думаю, поскольку ты веган, это будет гораздо лучше, чем если бы его защищала какая-нибудь рысь. - А еще считается, что зверополис - мирный город... эволюция, все дела... - Это все игра на публику, - фыркает Элизабет. - Реклама. Чтоб приезжали из областей. Только зачем им это? Они так до перенаселения дойдут. Вообще я слышала, что мэр предложил осваивать Запретные Земли. - Но там же водятся дикие хищники. - Мэр сам лев, если ты помнишь. Его это не особо пугает. Я смотрю на время и ужасаюсь. Почти пять утра. - Лиз, ты не хочешь поспать? - спрашиваю я ехидно. - Я - уже нет. Во мне три банки энергетика. - Ты с дубу рухнула? - Я вообще-то даже не дома. - А где ты? - На Лесной. - С Винсом??? - Нет. Одна. Мы поссорились. Обсуждение личной жизни подруги растягивается еще на час. После того, как они появились вместе на Новогоднем Балу, на второй день после новогодней ночи оленю резко пришлось уехать в Каньоны. А вчера она увидела его в Центральном Парке с какой-то оленихой. Подруга детства, блин. Так она ему и поверила! Короче, послала она его к морковкам и умотала в клуб. - Вот и правильно, - говорю я, - и не вздумай мириться первая. - Даже и не собиралась, - огрызается Пушкинсон. - У меня таких как он еще сто штук будет, а вот какая белка с этим уродцем парнокопытным встречаться согласится, еще неизвестно! - Верно рассуждаешь, - смеюсь, - хочешь, приезжай ко мне, еще раз повторим мою речь... Короче, спать мы так и не легли... Тетя Рози приезжает в восемь утра. Вид у нее взволнованный. - Мартин сказал, что ты тут какими-то расследованиями занимаешься, - говорит она, врываясь на кухню, - здравствуй, Элизабет... девочки, вы что, не спали всю ночь?! Я представляю, какой у нас видок. Однако тетушка, которая за все десять лет моей учебы в Зверополисе ни разу не поинтересовалась даже о моем самочувствии - и интересуется моими делами?.. Что-то странное с ней. Я не успеваю ничего сказать, Лиз опережает меня, повергая Розалию в полнейший ступор следующей фразой: - Вы не поверите, мисс Хоппс, пока у вас там любовь с алкомагнатом, ваша племянница уже успела выйти замуж. Тетя с минуту только молчаливо моргает, переводя взгляд с подруги на меня и обратно. Потом приглушенно спрашивает: - Это что... шутка такая, да? - Нет, тетя Рози, она не шутит, - я тяжело вздыхаю, - я действительно вышла замуж и занимаюсь я как раз расследованием, связанным с моим мужем... Тетушка закашливается, кряхтит, крякает и, после того, как заканчивается приступ, тихо уточняет: - И кто же... твой муж? - Мистер Николас Уайлд, - не дав мне и слова сказать, вставляет Лиззи. - Да вы его знаете. Вы с ним разговаривали, когда на родительское собрание приходили в начале учебного года. Приступ у Розалии повторяется вновь. - Меня так скоро удар хватит, - отдышавшись, сипит она. - Джуди, ты связалась с лисом?! - Тебя останавливал этот вопрос, когда ты связывалась с песцом? Тетя закатывает глаза и странным голосом говорит: - Кстати у меня тоже для тебя интересная новость, племяшка. Я тоже уже давно не Хоппс... - Вас можно поздравить, миссис Грейсон? - хихикает белка. - И не только с этим. - А что еще? - Я сделала ИКО. У нас с Мартином будет маленький... Вот теперь уже удар хватает меня. Да, при прямом скрещивании двух совершенно разных видов забеременеть нельзя. Но ученые разработали систему искусственного оплодотворения и получили возможность иметь ребенка таким парам... но решиться на это... - Ты понимаешь, что это серьезное решение? - мрачно спрашиваю я. - Тебе почти сорок, первый ребенок в таком возрасте... тем более что это большая ответственность... - Ну тебя же я как-то вырастила. Что правда, то правда. Могла бы вообще редьку на все положить и не кормить меня. И в школу на родительские собрания не ходить. - И раньше я твоей маме постоянно помогала, - добавляет тетя. У Розалии нет детей. Бывают такие крольчихи, которые свое потомство не принимают. Она была беременна дважды и оба раза дети погибали в виду того, что ее организм отторгал их. Первый раз они не прожили и недели - молока почти не было, а выкармливать смесью крольчат, в отличие от каких-нибудь жеребят, нельзя. Второй раз она даже не доносила. Муж бросил ее после второго раза, был громкий развод... мне тогда было пять, и я еще ничего не понимала. Когда мы приехали в Зверополис, я вначале тоже не понимала тетиной разгульности. В двенадцать лет я поняла. - А ты уверена... что ты... ну... - При ИКО вероятность выкидыша минимальна, так как беременность ведет профессиональный врач, - тетя Рози счастливо улыбается. - И вскармливание у таких малышей изначально искусственное, так что с этим проблем не будет. Да... возможно, это действительно единственный выход для такой, как она... - А родители-то знают? - спрашивает Розалия у меня, и я вздрагиваю. Действительно. Я ведь им так ничего и не сказала... Я вообще с ними месяц уже наверное не общалась. Они не звонят, а я тоже как-то забываю... - Нет, не знают. Когда ты с мамой разговаривала последний раз? Тетя цокает языком. - Чуть меньше месяца назад. - Они больше не звонили тебе? - Нет. Я хмыкаю и беру телефон. Ни мама, ни папа трубку не берут. Что-то непонятное. Начинаю беспокоиться и набираю Максу. Камышовый кот откликается только с третьего раза. Голос у него странный. - А, это ты, Джуди, - тянет он, и тревога в моей душе нарастает с каждым мгновением. - Привет, - говорю я осторожно, - а где мои родители? Почему я не могу дозвониться до них? Макс кряхтит, и волнение усиливается. - Что ты там мычишь? - повышаю я голос. - Тебе что, так никто и не позвонил? - тихо спрашивает кот, и по его голосу я понимаю - что-то случилось. - Нет, - резко отвечаю я, - мне никто не звонил. Я вообще не получаю вестей с родных мест уже почти месяц! В трубке слышится непонятный треск, а потом я слышу голос Майкла, одного из моих пятнадцатилетних братьев: - Джуд, привет. - Майк, в чем прикол?! - уже кричу я. - Что вы там все темните?! Что с нашими родителями??? Брат издает непонятный звук и после минутного молчания произносит: - А нет у нас больше родителей. Как и половины наших братьев-сестричек. Сгорела наша ферма. Я роняю телефон на пол. Выжили только двадцать восемь из триста пятнадцати. Джек шестнадцатилетний, последний и трех алкашей, взявшийся за ум; Майкл, София и Шон - пятнадцатилетние; пятеро восьмилеток, которые были в школе на дополнительных; четверо десятилетних - резвились в поле; несколько из совсем мелкого выводка: их как раз бабушка забрала к себе. И разрозненно еще немного разных возрастов, которым просто повезло. Горело красиво и долго. Говорят, коротнула проводка в главном амбаре. Кто-то конечно не упускает возможность убийства, но следствие назвало все несчастным случаем и закрыло дело. Старшие братья и сестры живут у камышовых котов. Самые мелкие - с бабушкой и дедушкой по маминой линии. Остальные уехали к родителям папы. В семье траур, а я осталась без родителей, имущества, дорогих мне вещей... и просто без семьи. Тетя рыдает. Я ее прекрасно понимаю - несмотря ни на что, они все же были одной семьей. Хоть они с мамой и ругались постоянно, деля папу (Розалия сестра отца), тетя помогала им в меру своих возможностей. Получается, мы обе с ней потеряли самых родных и близких. - Бабушка Беата, кстати, в больнице в Норках, - добавляет Майкл, уже прощаясь. - У нее сердце прихватило. А ты автоматически стала нашим опекуном, и тебе решать нашу дальнейшую судьбу. Было бы неплохо, если бы ты посетила нас на следующей неделе... пока не кончились каникулы. Потому что как потом учиться, я себе не представляю. Пушкинсон сидит, будто кол проглотила - спина неестественно прямая, мордочка бледная. - Я думаю, что мы сможем тебе помочь, - говорит она тихо, - как только разберемся с Ником... - В чем помочь? Я подскакиваю и смотрю на лиса, замершего в дверях. Вид у него бодрый и выспавшийся. Чего не скажешь обо всех нас. - Что у вас тут за сборище? Здравствуйте, мисс Хоппс, - он кивает тете, - Лиз, - кивок белке. - Миссис Грейсон, - на автомате поправляет Розалия, - здравствуйте, мистер Уайлд. - А я тут... немножко без родителей осталась, - едва слышно бормочу я и жалобно смотрю на мужа, - давай я не буду тебе сейчас ничего объяснять? Твоя проблема первостепенна. - Ты не спала всю ночь. - Да. Ник поджимает губы. - Ты мне потом обязательно все расскажешь, - говорит он ровно, - а сейчас - марш в койку, у тебя есть еще два часа. Элизабет, тебя это тоже касается. Диван в гостиной в твоем распоряжении. Миссис Грейсон... - Пожалуй, я поеду домой. Звучит как каламбур, учитывая, что мы в ее квартире. Мы быстро прощаемся, Уайлд конвоирует подругу в зал и утаскивает меня в спальню.