Не суди, и сам судим не будешь...

Хорошо хоть наручники не надели. Я смотрю вслед удаляющейся полицейской машине и кусаю локти. До начала заседания осталось два часа. За это время Лиззи нужно успеть забрать результаты анализов, а мне еще раз собрать в кучу себя и всю имеющуюся у нас информацию. Один плюс - я не боюсь публики. В классе я всегда отвечала больше всех у доски. Ника везут туда раньше - антропоморфы любители красивых зрелищ, а потому, раз судебный процесс о кровожадном маньяке, они хотят придать Уайлду образ кровожадного маньяка. Мне, правда, клятвенно обещали, что ему просто наложат грим, но что-то мне кажется, что врут они, и бить его будут по-настоящему. Они уверены, что я ничего не докажу. Но они крупно ошибаются! Припарковать машину у здания суда не выходит. Там что, собрался весь Зверополис??? Оставляю авто в целом квартале от нужного мне места и топаю пешком. И это я за полчаса до начала приехала! Лиззи отзвонилась минут пятнадцать назад. Анализы готовы, она ждет, когда начальник отдела подпишет их, и она сорвется с места. Ехать тут близко, должна успеть. Поднимаюсь по огромной лестнице, ведущей ко входу в здание суда. Рассчитана она скорее на слона, чем даже на корову, поэтому на ступеньки приходится запрыгивать. Интересно, как сюда хомячки попадают? - Слева есть вход для мелких животных, глупая малышка, - слышу я голос за спиной и понимаю, что последнюю фразу вслух сказала. Оборачиваюсь и вижу миссис Клыкадо. Естественно, директриса будет присутствовать на процессе, ведь судят ее поднадзорного. - Спасибо, - киваю я, - но я уже тут почти поднялась. Запрыгиваю на последнюю ступеньку и захожу в здание. Огромные высоченные своды и дикое эхо. Как в городском музее. Я в нем была пару раз с классом... Шаги гулко отдаются в полной тишине. Еще никого нет, и у меня есть полчаса, чтобы собрать себя в кучку. Боюсь? Очень боюсь. Имею право, я же трусливая маленькая зайка! Но я никогда никому не покажу свой страх... ...Мне было десять, когда я первый раз столкнулась с ним. Он был хорьком-старшеклассником и частенько отбирал у маленьких карманную мелочь, завтраки и даже учебники. Как-то раз после уроков он со своей бандой напал на кучку морских свинок-второклашек. Он хотел отобрать у них деньги и пирожки с капустой, и естественно я попыталась ему помешать. - Убери от них свои грязные лапы, Джастин Норнингтон! - пропищала я, грозно смотря на него. Ростом он был не сильно выше меня, и будь я уже взрослой, я бы задала ему хорошую трепку... но я была всего лишь глупой малышкой, пушистым крольчонком, а он был хищником, и его когти внушали определенные опасения. Джастин повернулся ко мне и ухмыльнулся. - Что ты мне сделаешь, Хоппс? Ты не забывай, что я все-таки мясом питаюсь. И в прошлом такие, как я, кушали таких, как ты. - Не ври, - по биологии у меня всегда была твердая пятерка, - хорьки грызли кур и ловили мышей и крыс, но никак не кроликов! - И ты что, проверить это хочешь? - парень продемонстрировал острые белые зубы. - Иди своей дорогой, зайка, не лезь к старшим. И тут меня бомбануло. - Я тебе! Не! Зайка! - завопила я и со всего размаху впечатала кулак ему в скулу. Так как размера он был небольшого, а удар оказался неслабым, Джастина конкретно так пошатнуло. - Ну ты попала, крольчиха, - зарычал он. В тот день меня сильно побили. Но и я неплохо покалечила хорька, мощным толчком ног откинув его в дерево назад, и парень круто приложился головой. Да, я его боялась. Но я дралась как шакал за кусок мяса, ведь я не могла показать ему свой страх... Джастина забрали в медпункт с сотрясением мозга. И хотя его друзья пытались что-то вякать про то, что я напала первой, морские свинки наперебой заголосили, что я заступилась за них, и что все это было самооборона. Хорька поставили на учет в детскую комнату полиции, а меня зауважали все младшеклассники, даже хищники. ...и вот сейчас я иду по пустынным коридорам здания суда с мыслью - я никогда никому не покажу свой страх. И никогда не сдамся. - Кажется, кому-то очень не везет в жизни, - слышу сзади противный голос. - Любимый-то уголовничком оказался... - А у тебя любимый щелки хаски лижет, - огрызаюсь я, оборачиваюсь и вижу, как рыжий мех на щеках Платона становится еще краснее. А ведь наугад ляпнула... Мелисса сжимает кулаки. - Ты за языком своим следи, ушастая! - А ты меня в покое оставь. Иди куда шла. - Я вообще-то специально сюда притащилась с другого конца города, - фыркает колли. - Я хочу увидеть, как ты будешь рыдать, когда вы проиграете дело. - Ну это мы еще посмотрим, - я отворачиваюсь и продолжаю свой путь. И слышу в спину: - Его все равно посадят. И ты себе не представляешь, что за решеткой делают с убийцами детей. Отчего же. Вполне представляю. Когда ведешь следствие, изучаешь абсолютно все - от статьи до конкретного наказания. Маньяков, а в особенности тех, кто трогает детей, на зоне "опускают". Их заражают этим ужасным заболеванием - гомосексуализмом. И они становятся подстилками. Для всего коллектива тюремного. Нет, я не дам Нику попасть туда. Ни за что. До начала заседания пятнадцать минут. Охранники-волки показывают мне, где я могу расположиться со своими бумагами в ожидании нужного времени. Сижу за столом, медленно перелистывая "дело". Речь у меня подготовленна пламенная, красивая, аргументы конкретные. Они обязаны меня послушать. Тем более что "козырь в моем рукаве" уже летит сюда сломя голову - Лиз мне отписалась, что забрала результаты, и что мы были правы. - Копаешь под меня? - я слышу сзади не то рык, не то шипение. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Клэй. И в ее глазах уверенность, смешанная с бешенством. - Ты все равно ничего не докажешь, малютка Хоппс. Я не оставила никаких следов. Я не могу себя выдать. Иначе мне просто не дадут даже начать защиту. - Даже и не пыталась, миссис Хвостлесс, - я мило улыбаюсь, ощущая, как сердце бешено колотится о грудную клетку, - но рассказывать я ничего не буду. Это не в вашей компетенции. Лисица пересекает комнату и наклоняется ко мне через стол, нависая над папкой с делом. - А если я сейчас просто ее у тебя отберу? Я поднимаю лапку и тыкаю пальчиком в камеру в углу комнатушки. - Не знаю, пишет ли она звук, но изображение точно. Клэй убирает лапы и отходит к двери. - Я снова мисс Уайлд, - с торжеством в глазах сообщает она, - а у вас все равно ничего не получится. И вот заседание началось. Ника вводят в зал (все-таки в наручниках) и усаживают в клетку (на скамью подсудимых). Видок у него - краше в гроб кладут. Движется он скованно, конечности его слушаются плохо, и я сразу понимаю: царапины на лице и лапах, разбитая губа и гематома под глазом - не грим. Прокурор, Дуглас Кудряшкис, огромный баран, зачитывает состав обвинения. Убийство с нанесением тяжких повреждений. Баран рассказывает краткую хронологию. - В половине седьмого вечера мистер Уайлд в сопровождении трех несовершеннолетних подростков зашел в подъезд своего дома, - говорит он, - это зафиксировала камера видеонаблюдения. Из подъезда он больше не выходил, соответственно, своей квартиры он более не покидал. Мне очень хочется возразить, но сейчас не моя очередь. - Полицию вызвали соседи мистера Уайлда, когда вломились к нему в квартиру, услышав звуки борьбы, и обнаружили там следующее. Внимание на экран. На огромном листе проектора стали появляться фотографии, а Дуглас комментировал изображенное. - Всю поверхность стен и мебели на кухне покрывают пятна крови. Немного вкраплений даже на потолке. Генетическая экспертиза показала, что кровь принадлежит убитым детям, - следующий кадр, - на правой стене, если стоять к двери спиной - царапины от когтей, - далее, - также расцарапана обивка одного из стульев. По результатам анализов, на обивке частички кутикулы, принадлежащие Китти Тигрисс, - он переключает слайд, - на окне также следы царапин, эпителий принадлежит Найджеллу Крапенсу, - следующий слайд, - и посреди всего этого был обнаружен мистер Уайлд с пачкой баранок в руках. Баранки-то тут причем? - Трупы детей были найдены в семь часов тридцать шесть минут в Центральном Парке, их нашла пума Рута Крашерс.