Помолитесь за проституток Уайтчепелла

Марси ещё не седая, хотя кажется, что вот-вот её волосы засеребрятся в назидание тем, кто спросит, что она пережила. Ей ведь нет и тридцати, а она косит слезящимся, тем, что под меньшей частью шрама, глазом, пока точит свои любимые ножи. И рано бы считать себя старухой, да эта смуглая девочка из особняка мистера Фрая явно видит в ней развалину. Марси чувствует себя гниющей заживо. Ей кажется, что её сгноит не боль, не раны, не как раз нужная со стороны Салли неуклюжая забота, а собственная скорбь. И бесполезность. У неё нет дома ― только та лачужка в Северном Ольстере, что осталась за морем, из подруг жива лишь рыдающая на кладбище каждое воскресенье Ви, а из мыслей, которых она давно не прячет ― вымученная, но так и не дающая покоя: «Мы такого не заслужили». Чувство бесполезности плетется вслед за скорбью по умершим, точно тощая кляча. Они были разномастной силой. Они были не хуже, а кто-то из них ― лучше остальных «Грачей», они не предавали и заплатили за свою верность слишком дорого. Марси снова вспоминает, как держать в руке перо, воспроизводит в памяти все почерпнутые из некоторых считавшихся «подходящими приличному обществу» книг вроде как вежливые слова. Непривычные её глазу завитушки однажды сообщат, что есть почта для мисс Фрай. И, как бы Марси не избегала её, победительницы в схватке с Джеком, возможно, скинувшей в Темзу тех, кто были ей давно знакомы, едва ли не буквально вонзившей нож им в спину, она не сможет больше отводить глаза, когда Иви ей скажет: ― Вы зря стесняетесь своих усилий. И тогда Марси посмотрит на неё без чувства неловкости. Та, которую звал так громко мистер Фрай, что порой было слышно в конюшне, очень убедительна, эта рослая крепкая женщина с внимательным холодным взглядом и уверенными, пускай и слегка усталыми движениями. Сейчас она больше похожа на брата, хотя мистер Фрай утверждал обратное. Женщина явно приучена вести за собой оставшихся, так же, как несколько лет назад мистер Фрай. Даже повязка на виске делает её несколько горделивой, точно носящей орден за свои заслуги, а добротно сшитый зимний жакет и трость в руке со среброглавым орлом лишь довершают впечатление. Трость Иви ей бы приходилась. Не столько ради ножа, сколько ради опоры, дабы удержать подволакивающуюся и плохо заживающую, до сих пор кровоточащую стопу. Мисс Фрай же ни на дюйм не кажется безвозвратно надломанной (в отличие от самой Марси). Её сил явно хватает, чтобы тянуть измочаленного босса со дна, где прячутся его страхи и поражения. Даже с повязкой на голове, после бессонных ночей она выглядит живее Марси, которую некому так заботливо утешать. Её единственной живой подруге самой нужно утешение после потери той, кого она любила. Первое, что скажет Марси, встретив Иви наедине, будет о Джеке: ― Как жаль, что не подоспела. Я заслужила пнуть его не остывший труп.