Туман

Холод подкрался к лесу, как безжалостный белый зверь, только он не боялся ни клинков, ни огня. Туман никак не мог согреться, даже когда разводил костры по всем четырем углам подвала. В довершение ко всем бедам, ушедший еще вчера Имлерих не вернулся. Когда листья на деревьях начали краснеть, Кейан (или Кииан, как произносил имя лесной демон) отпросился в город. Вообще он часто уходил, на два-три дня, на неделю, но никогда не пропадал надолго. Вместе с Туманом планомерно вырезал мелких и крупных монстров, а когда возвращался от человеческого жилья, приносил самые разные вещи и еду, которой делился всегда поровну. Некоторые продукты с точки зрения бойца были совершенно несъедобны, но некоторые, особенно сладости, можно было бы есть и чаще. Потом Кейан отбыл, а погода испортилась, превратив лес в холодное болото. Однажды утром болото заледенело, а к вечеру посыпался снег. Снег стал метелью, тоскливо и жутко завывавшей в пустых домах. Имлерих ругал метель и тоже жался к огню. Прошлой зимой, по его словам, сильных морозов и снегопадов не было. На охоту по глубоким сугробам смог выйти только Имлерих – у Тумана от погружения в снег ноги мгновенно сводило судорогой. В первый выход демон убил косулю, а во второй – пропал. Безрезультатно прождав еще несколько часов, боец начал собираться. Он порезал один теплый плащ, принесенный Кейаном, на полосы, плотно обмотал ими ноги от ступней до бедер и перетянул ремнями. Обернулся одним из одеял, поверх которого едва застегнулась перевязь, проверил, как держится Вьюнок. Накинул второй плащ, и закатил в костер толстую дубовую колоду, чтобы держался подольше. Бросить демона на произвол судьбы Туман не мог. О том, что сам замерзнет насмерть, просто не задумывался. Мир встретил сына звезд розовым отражением заката в белизне. От холода сразу же прихватило хелицеры, но Туман решительно вбивал свои ступни в снег, удаляясь от укрытия. Белизна сожрала след его товарища, но оголившиеся ветви почти не затрудняли обзора. Излюбленные места охоты Имлериха Туман знал. Демон часто подстерегал добычу у ручья или у скального выхода, на котором травоядные любили погреться на солнце. На краю скалы снег в очередной раз подвел ведьмака, только на этот раз он упал не с высоты своего роста, а с пары-тройки метров на острые осколки камня, словно специально откопанные ветром. Камень порвал обмотки и сделал длинную ссадину на бедре. Зимний мир, в отличие от летнего, вовсе не собирался помогать чужаку. - Я не твой, - пробормотал Туман на языке людей. Этой странной фразе научил его Кейан. – И Имлерих тоже не твой, Deithwen. Ветер оскорблено взвыл, бросая ведьмаку в лицо пригоршню снега. В лесу стало немного тише. Скованные льдом ветви звенели вокруг, словно стеклянные, и этот звук Туману казался особенно жутким в своей неестественности. Он брел, пробиваясь сквозь белую толщу. Ноги онемели. Непривычно-быстро темнело. Ложе ручья оказалось полностью скрыто снегом – ни следа, ни сломанной ветки. На всякий случай Туман прошелся немного выше по течению, до грандиозного дуба, родоначальника здешних зарослей. Отяжелевшие руки гиганта осели почти до самой земли, почти скрывая странный силуэт, приникший к основанию дерева. Несколько мгновений Туман присматривался, что за существо обнимает лесного патриарха. Спустя еще миг, - словно кто-то сорвал с глаз повязку, - боец понял, что существо у дуба и есть Имлерих. Первым чувством Тумана был ужас. Неестественная изломанная поза демона предполагала, что он сам стал добычей какого-то чудовища. За себя генмод никогда не боялся, просто не умел, как любой охотник признавая неизбежность смерти. Но смерти наставника и друга он не представлял и даже не желал представлять. Вторым чувством была ярость. Она вытеснила страх, а вместе с ним и здравый смысл, который за несколько месяцев пытались питать в его сознании демон и ведьмак. Взревев на весь стеклянный лес, с мечом наизготовку Туман рванулся к дереву. Где-то внутри он ожидал, что из-под снега высунутся лапы, хвосты или щупальца и попытаются его схватить. (Тогда можно будет выкопать мерзкую тварь и прекратить ее существование) Но ничего ниоткуда не высунулось. Имлерих застыл на коленях, прижимаясь грудью и щекой к необъятному стволу, словно ища у него защиты от холода. Молодая ветвь обняла его за шею, снег укрыл ступни. На теле не было ни ран, ни отметин. - Neen! Слово вывалилось в морозный воздух и угасло в нем. Туман проскользнул под распахнутыми объятиями дуба, осторожно прикоснулся к плечу лесного создания. Ладонь уколол холод. - Нет… (Демон не может замерзнуть, так не бывает, так не должно быть) - Очнись. Очнись, Имлерих! Просыпайся… Он обхватил создание за плечи, встряхнул, словно будил спящего. Тело с некоторым сопротивлением подалось – еще не успело смерзнуться в камень. - Проснись! Проснись, слышишь?! Демон как будто вздрогнул. Туман стряхнул плащ, завернул в него замерзшее существо, прижал к себе. - Проснись, Имлерих. Давай... Ни пульса, ни дыхания у лесного духа обнаружить не удавалось, но Туман не знал, норма ли это. Он видел смерть не десятый, не сотый и даже не тысячный раз, причем смерть своего, не врага, но никогда еще генмоду не было так страшно и больно. - Neen! Имлерих дернулся, попытался оттолкнуть удерживающую его руку. Туман прижал существо покрепче, отдавая свое тепло - и задохнулся от боли. Пальцы демона с ужасающей легкостью вошли под ребра. Когти впились в легкое. - Ит'чард?! Рука разжалась. Туман прижал ладонь к ране, чувствуя, как сквозь нее в тело втекает холод. - Аen cuach! Что ты здесь делаешь?! – прорычал Имлерих, поднимаясь на ноги. - Искал тебя. Нашел у этого дерева. Оно тебя усыпило. Оно или холод… - Зачем ты вообще куда-то шел?! Если помнишь, холод тебя калечит! - Тебя не было почти двое суток, - с трудом выговорил Туман. – Я решил, что пора искать… Вдруг беда случилась… - Случилась, - буркнул демон, - но почему-то сейчас, с тобой и по моей вине. Идти можешь? Туман кивнул. Говорить вслух было трудно – для этого требовалось дышать. На несколько метров по расползающемуся снегу его хватило, а потом пришлось остановиться и переводить дух. Мерзкий вкус крови словно примерз к горлу. Имлерих выдвинулся вперед, прокладывая путь. Довольно скоро Туман начал отставать. Его шатало, ноги подламывались, голова кружилась. Признаться в слабости боец не мог, не имел на слабость права, а дух леса сбавить темп не спешил. Может быть, опасался опять соскользнуть в подобие анабиоза. На краю прогалины Туман упал и не смог подняться. Темная фигура демона удалялась, растворяясь за первыми снежинками. - Э-эй! Эгегей! С едва слышным стоном генмод приподнялся на руках. Из-за черных силуэтов на синем фоне появилась некая темная масса, издававшая оглушительно-громкий звук. Имлерих развернулся к ней, впервые оглянулся, понял, что Тумана рядом нет, и бросился назад. Масса устремилась туда же, но, слава богам, перестала орать. При ближайшем рассмотрении она оказалась Кейаном на толстой мохнатой лошади. Ведьмак спрыгнул с седла и навис над бойцом на долю секунды раньше демона. - Замерз или ранен? Эпическая мать! Мог и не спрашивать! Так, ну-ка, садись. Можешь? Сейчас перевяжу, и двинем отсюда. - Откуда ты взялся? – не слишком дружелюбно осведомился Имлерих. - Из Новиграда, етить его. Я когда уехал, все думал, как тут зимовать? Думал-думал, думал-думал… - руки ведьмака быстро и осторожно перетягивали рану прямо поверх одеяла. - Долго, судя по описанию, - фыркнул дух леса. Он поддерживал Тумана за плечи. - Вроде того. Плюнул и поехал. Нашел поблизости забытый богами хутор. Жил там такой смешной старичок, со своим домовым неполадил, в город перебирался. Я ему пообещал домового умаслить, а за то в его доме зиму переждать. Кое-что поправил, наладил, ну, и двинул к вам, вроде как приглашать в гости. Там, все же, теплее будет. Имлерих с шипением выдохнул сквозь зубы, но ответил высоким слогом: - Мы с благодарностью примем твое приглашение, ведьмак. Кейан свистнул, подзывая лошадь. Умная скотинка улеглась в снег рядом с Туманом. - Давай, грузись. — Я могу идти… - Не сомневаюсь. Но ты ведь верхом еще ни разу не катался? Вот и почувствуй себя рыцарем, - улыбнулся ведьмак. Мерный шаг лошади убаюкивал. Туман склонился на гриву и задремал. - Твои когти? - Мои, - ровным голосом ответил Имлерих. Болтливого ведьмака он не то чтобы недолюбливал, но иногда готов задушить собственными руками. Кииана было слишком много и не всегда к месту - обычное поведение для dhoine. Хотя сейчас, - и это стоило признать, - появился он весьма своевременно. (Надо же… думал, как обернется их с Туманом зимовка. Оказывается, некоторые люди способны на благодарность) - Разбудил тебя, что ли? - Да. - Хорошо. Я, честно говоря, думал, что ты не сдержался. Зов крови все-таки страшная штука. - Я старшей крови, пусть и мертв, - прошипел лесной дух. – Неужели считаешь, что я могу, как гуль броситься на товарища?! - Ну и хорошо, если так, - пожал Кииан плечами. – Ты тогда скажи, сможешь ли его в тепле подлатать, вот что? Имлерих нахмурился. - Не знаю, - ответил он спустя миг. – Земля стала камнем, источника силы нет. Постараюсь, конечно. Его кровь на моих руках. - Угу. А тогда еще вопрос – куда вас понесло на ночь глядя обоих? - Да не меня понесло! – рыкнул демон и снова заставил себя говорить ровно. – Я вышел на охоту и, видимо, едва не замерз. Туман говорит, что меня не было два дня, и он двинулся на поиски. В сознание я пришел, кода понял, что меня держат. Ударил. Низкое и бесчестное дело, знаю. - Да не сказал бы. Мало ли кто и что надумает сделать со спящим. Имлерих фыркнул. Утешения ведьмака не были лишены логики, но бывший эльф не привык искать оправдания своим делам, дурным или добрым. В этот раз он совершил два дурных дела, одно отвратительнее другого. Нанес тяжелую рану своему товарищу и едва не бросил раненого в пути. Этот факт особенно портил настроение демона. Он не заметил, как Туман упал. Не заметил и не остановился до тех пор, пока не услышал вопли Кииана. Если бы ведьмак не появился, Туман остался бы замерзать в одиночестве... (Это больше не должно повториться. Взявший на себя ответственность за чужую жизнь, несет ее до конца) Туман очнулся от того, что лошадь сперва остановилась, а потом снова улеглась, только вокруг был двор человеческого жилья. Не слишком просторный, но ухоженный. Боец попытался подняться, и непривычные к верховой езде ноги свело судорогой. Имлерих понял, аккуратно, но бесцеремонно поднял Тумана на руки. (Позор… Любой наставник отходил бы его за такое плетью) - Это называется болезнью старого кавалериста, - объяснил Кейан, распахивая дверь. – Или каменной жопой. Из проема хлынул теплый воздух и желтоватый свет. Голова закружилась, мир поплыл, растворяясь в апельсиновом мерцании свечей. Его опустили на стол, избавили от обрывков ткани. Руки демона легли на грудь, все еще очень холодные. Стукнула дверь – вошел Кейан. Туман чувствовал его запах. - Не вышло? - Нет. В голосе демона Туман уловил горькое бессилие. Заставив себя открыть глаза, он увидел, что у гордого Имлериха подрагивают губы. Генмод попытался коснуться его руки, понял, что двигаться не способен и потянулся к наставнику разумом. — Что произошло? Что не вышло? — Я утратил свой дар. Я не могу вылечить твою рану, как раньше. Прости меня. — Ты есть, - попытался ответить Туман. – Это важнее. А раны заживут, или нет… - Да заживут, куда они денутся. Раз не работает колдунство, будем лечить по-старинке, или по-ведьмачьи, как лучше выйдет, – вмешался Кейан. – Прорвемся, не в первый раз. Тепло растекалось по коже, словно вода. Руки Имлериха тоже потихоньку отогревались - Туман ощущал это. Голоса остались на самой границе восприятия словно прибой, которого он никогда не слышал. - Насчет дара… не думаю, что ты его утратил. Проснется земля, и ты опять сможешь колдовать, мастер леший. - Я просил не называть меня лешим… - Прости, Имлерих, но ты именно леший, хочешь того или нет. Из немертвых только лешие и крупные вампиры впадают в зимнюю спячку. Ты полчаса доказывал, что прошлой зимой не было сильных морозов и снегопадов, но они были! Половина Темерии вымерзла! А ты, друг мой, их попросту проспал. - И что же? Скоро я усну, как медведь в берлоге? - Уже нет. Ты вообще довольно необычный леший. По крайней мере, я не слышал ни об одном, кто мог бы говорить. - А о чем лешему говорить с ведьмаком? - Не знаю. Возможно и не о чем. Кроме того, ты помнишь свое имя и кое-что из прошлого. В начале я вообще принял тебя за заколдованного эльфа. - Я был эльфом. - Вот, помнишь! Ну, а теперь не будешь впадать в спячку. К добру или к худу, Ит'чард разбудил тебя, пострадал при этом, но разбудил. - И? Что из этого следует? - А следует из этого то, что ты теперь леший-шатун. Который, как говорят бестиарии, «более в спячку впасть не способен».