Туман

- Выходи. Я все равно тебя слышал, - не разгибаясь, предложил Кейан. - Я пришел помочь, - ответил Туман, раздвигая ветки и выбираясь на большой плоский камень. Ведьмак звал его «язык тролля». - Да ладно, я почти закончил. Можешь просто со мной поболтать. - Я пришел помочь, - упрямо повторил Туман. – Сам говоришь – тот, кто готовил… - Не моет посуду. Ну, обычно да. Но вы-то мою стряпню считай и не едите… - Неправда, - возмутился генмод. – Сегодня мы ели. И то, что делал с яблоками, тоже. - Да мне только котел остался… - Нет, это мне остался котел, - и, захватив названную вещь, Туман уселся на краю «языка тролля». – Отказываться от работы – это неправильно. - Эх, Ит'чард! В ведьмачьей школе тебе бы цены не было, только ездили бы на шее всякие ленивые сволочи… - Имлерих не ленивый, - заступился Туман. – Он командир. - Да разве я про Имлериха? Начнем с того, что он вообще эльф… - И что? - Ну… как тебе объяснить… Эльфы красивый, возвышенный народ. Они любят петь, танцевать, охотиться и даже разделывать добычу… а, например, мыть посуду или прибираться не любят. Это не интересно. Если можно это сделать магией – сделают. Но если есть, на кого это спихнуть, они спихнут. Я не в обиде, у каждого свои причуды. - Я не эльф, - сказал Туман на всякий случай. - Я знаю. Ты, друг мой, вообще чудо природы. - Я создан искусственно, - возразил боец, отдирая вязкую жижу от днища котелка. Когти оказались для этого идеальным инструментом. - Нет, это я знаю. Я про другое… Ты добрый. Едва не упустив котелок в реку, Туман оглянулся на ведьмака, но Кейан смотрел спокойно, без ухмылки, означавшей у людей насмешку. Сын звезд опустил голову. Он родился белым, почти альбиносом, на грани нормальных параметров. Тому, что сразу не отправился на выбраковку, стал причиной биотехник по имени Птица. Птице же Туман был обязан своим именем. Нет, этот небольшой быстрый самец не заботился о мальке. По крайней мере, не больше, чем о нескольких сотнях других мальков, но все-таки немного Тумана выделял. Так говорили потом наставники. Вернее, не так – «если бы не Птица, одной бледной головной болью было бы меньше. И чем ему нравится этот гриб?». Позже, на осмотрах и процедурах у Птицы тоже было проще. В большинстве случаев после него не приходилось отлеживаться по несколько дней или месяцами висеть в регенерационной камере. Птица погиб в поединке с одним из наставников, с которым не сошелся во мнениях. Он был плохим воином, но тогда впервые у Тумана было по-настоящему скверно на душе. Скверно настолько, что его отлупили за «недостойное проявление уныния». Он был недостаточно агрессивным, и это знал. Лез в драку первым только ради пищи и только тогда, когда начинал слабеть от голода. Пару раз – когда при нем забивали совсем уж слабого, но от этого быстро отучил тяжелый хлыст Скола. Правда однажды, уже взрослым, он затеял драку и довел ее до логического конца. Тогда Грот умер от повреждения шейных позвонков, а Туман несколько суток валялся в медотсеке. Ему повезло: лидер станции Шип решил, что боец, не способный с оружием в руках прикончить генмода, таковым считаться не может, и белошкурого наказывать не за что. Туман, разумеется, никому и никогда не говорил, что после этого ему приснился отомщенный Птица. Он был слишком добрым, унизительно для охотника и даже для бойца, но ничего не мог с этим поделать. На Тумана словно надвинулись серые стены. Холодные глаза камер, денно и нощно следящие за каждым модификантом. Ряды низких монолитных постаментов спальни – ни укрыться, ни согреться. Изодранные кубы пластика в столовой, легкие, опрокидывающиеся при неосторожном движении. Миски, наполненные строго наполовину питательным крошевом. Наставники с тяжелыми хлыстами, пускающие их в дело по надобности и просто для развлечения. Бесконечные тренировки, испытания, проверки, зубрежка – схемы кораблей, аппаратуры, наступления и защиты… - Эй? От касания руки ведьмака он очнулся и отодвинулся, бездумно отставив чистый котел. - Я не скажу, что доброта – это плохо. Никогда и никому не верь, ежели ляпнут такую глупость. В мире слишком много людей… и не только людей, рвущихся вперед. Рвущих ради этого глотки. А нужны миру, по факту, добрые. Способные помогать и любить. Кейан вздохнул. - Только их, как и всего хорошего, мало на свете. И достается им больнее. Поэтому приходится отращивать зубы и когти. Наклонив голову, Туман ждал продолжения. Впервые кто-то назвал мягкость нрава достоинством. - Делай так, как считаешь правильным. Что бы ни говорили. Ну и… держись спиной к Имлериху. Он не из той породы, чтобы предавать. - Или к одному знакомому ведьмаку, - закончил голос демона. - Эпическая мать! А вот тебя я не слышал! - Я леший, - насмешливо фыркнул Имлерих. – Вот внимал вам, внимал… решил принять участие в беседе. Вернее, прервать твой монолог. - Молчу-молчу… - А зря. Мне любопытно, как ты стал ведьмаком. А еще ты неплохо знаешь Страшую Кровь. Откуда? - Да пришлось немного с белками походить. Со скаятаэлями. Провести надо было через вороний дол… - Контракт? - Да какой там контракт, - отмахнулся Кейан. – Так, по дружбе с одним краснолюдом. Если бы их развесили по дорогам Редании, смотрелось бы хуже… - И ты их провел, хотя платить им было нечем. - Провел, - с ноткой вызова вскинул голову охотник на чудовищ. – Станешь напоминать, что у ведьмаков нет эмоций, и забесплатно они не работают? - Не стану, - задумчиво откликнулся Имлерих. – Пожалуй, поблагодарю Ит'чарда и скажу, что он был прав. Некоторое время назад, в логове мага.