Ман — убийца века

      Начало дня Феликсу не сулило ничего приятного: связанный и веревками, и скотчем, он лежал червяком на двухместной кровати в роскошном номере «Люкс». Немного помычав и покрутившись, он добился того, что съехал с атласного покрывала на жесткий колючий ковер. Кто-то пропищал над ухом, громко топоча маленькими лапками, и Фел вспомнил тюремную камеру.       Дверь в комнату открылась, и вошел Крысолов. Он сел на кровать поближе к Феликсу, и носы черных ботинок оказались у самого лица пленника.       — Вижу, ты успел уже поудобнее разместиться на ковре. Что же, о вкусах не спорят. А теперь мы с тобой перейдем к делу.       Он рванул скотч, отдирая его от губ Феликса. Пленник застонал — процедура оказалась болезненной.       — Развяжи меня! — приказал Фел, облизнув губы и почувствовав вкус дешевого клея.       — Пока я оставлю тебя в таком состоянии. Это удобнее. Для дела.       — Я буду кричать!       Из рукава сюртука, как на пружине, выскочил пистолет, самостоятельно ложась в руку Крысолова.       — А я тебя пристрелю.       Контраргумент убедил Феликса лежать тихо. Пистолет тем временем скрылся в рукаве, как будто его и не было.       — И что это за дело такое? — почти шепотом спросил Фел.       Крысолов вожделенно потер руки.       — Буду тебя всячески мучить. Для дела, конечно. Но получать от этого удовольствие мне никто не запретит.       — Да что вам всем от меня надо?! Меня одна уже помучила…       — О, ты не понимаешь. Я буду это делать не для того, чтобы ты сознался в том, что ты Ман. Потому что я ведь и так уже знаю, что ты он и есть…       — Я — не Ман, — рыкнул Феликс, сжимая связанные за спиной кулаки.       — Т-с-с-с, — приложил Крысолов палец к губам. — Не стоит так будоражиться. — По его одежде вскарабкалась крыса и улеглась на плече. Крысолов любовно покосился на зверька. — Ну что, начнем эксперимент?       Крыса даже, кажется, кивнула.       — Гипотеза первая, — торжественно объявил Крысолов. — «Электрошок».       Затрещали искры от включенного шокера, медленно надвигающегося на живот Феликса.       — Не надо… — пролепетал Фел, но разряд встряхнул его и погрузил в темноту.

***

      Когда он поднял веки, перед глазами, или почти что на них, сидело размытое коричневое пятно с черными глазами. Феликс согнал крысу со своего лица короткими телодвижениями. Над ним склонился Крысолов. Он изо всех сил хотел показать сочувствие, но садистскую улыбку скрыть так и не смог.       — Я не вложил кляп в рот, и из-за этого ты прикусил язык. Такое случается. Надо радоваться, что ты его совсем не лишился! Прикусил несильно, но достаточно, чтобы чуточку шепелявить ближайшую пару часов. А если брать во внимание, что эти часы ты снова будешь в отрубе, то все в порядке и волноваться не о чем.       — Захем ы эо еаешь?..       — Чего-с? — Крысолов прильнул ухом к его губам, как будто это улучшило бы понимание. Не без труда Феликс повторил, все так же неразборчиво, но на этот раз Крысолов уловил смысл сказанного. — Затем, чтобы в будущем нам не приходилось это делать. В полицейском участке мои крыски постарались на славу, но они не привыкли оставлять в живых тех, с кем «играют», а мир не должен лишиться Мана…       — Я ые Маы…       Крысолов проигнорировал его слова и почесал, словно песику, макушку.       — …поэтому нужно найти самый быстрый способ пробудить его. Этим я сейчас и занимаюсь, а ты своими разговорами мне мешаешь. Заткнись и лежи спокойно.       В рот Феликса был запихан платок из кармана Крысолова. Поправив цилиндр, он довольно ухмыльнулся.       — А тебе идет даже. Такой хищный взгляд, несмотря на то, что отпор сам дать не можешь. Гордость — это замечательно. Только нужно уметь вовремя о ней забывать: к примеру, глупо умирать за гордость, если можно с нею жить, стоит только разок временно о ней позабыть. Теперь, — он хлопнул себя по коленям, — гипотеза № 2. «Свет».       Две крысы подали своему хозяину солнцезащитные очки с самыми толстыми линзами, которые Феликсу только доводилось видеть, а сами дружной компанией унеслись из номера вон. Крысолов залез рукой в пиджак и достал серую цилиндрическую гранату. Вытащив зубами чеку, он положил ее Феликсу на грудь.       — Закрой глаза, если не хочешь жить потом с выжженной сетчаткой, — посоветовал он напоследок, отсаживаясь подальше.       Перед тем, как последовать совету, Феликс успел заметить белесые лучи, вырывающиеся из гранаты, лучи настолько яркие, что даже через опущенные веки свет выжигал глаза. Закричав в платок от жуткой, выдавливающей глазные яблоки боли, Фел дернулся, запрокинул голову. Граната тихо перекатилась на пол, затухая. Когда свет полностью погас, Феликс решился открыть глаза, и по ним ударил взрыв красок. Фел стиснул зубами платок; пришлось зажмуриться.       Шаги приближались, стукнули брошенные на пол солнцезащитные очки.       — Ты даже не вырубился — силен. Все, на ком я эти игрушки тестировал, теряли сознания. К какой бы следующей гипотезе перейти?.. — задумался Крысолов. — Давай я тебя чуточку порежу без анестезии? Болевой шок вполне может сработать, как считаешь?       Не гадая, ему ли задали последний вопрос или крысе, Феликс помотал головой. Зрение постепенно нормализовывалось, краски окружающего Фела номера утихали, возвращая себе привычную тусклость, белая пелена пропадала. Он был в полном сознании и становиться препарируемой живьем лягушкой не хотел.       — Не нравится идея, да? — тоскливо подметил Крысолов, появляясь в поле зрения Феликса. — Ладно, сделаю одолжение: обойдемся без разрезаний, но если иного выхода не будет, ты немножечко потерпишь и не будешь скулить. А сейчас — гипотеза под номером «3»… Я не знаю, как правильно было бы это назвать, — обосновал он свою заминку, — но пусть будет «звуковой шок» — неплохо звучит.       В одной руке Крысолова возник рупор, а в другой — гудок футбольного болельщика. Понимая, что сейчас будет происходить, Феликс взмолился жалобным взглядом и мычанием.       — Ты прав, что это я делаю? Я ведь не псих какой-нибудь, — вздохнул Крысолов.       Радость Феликса была недолгой — мучитель всего-то нашел затычки и позаботился о своих собственных ушах.       — ВОТ ТЕПЕРЬ ВСЕ КАК НАДО! — прокричал он и нежно сдавил гудок.       Звук не просто оглушил Феликса (и половину всей гостиницы), он чуть не взорвал барабанные перепонки. Не выдержав такого испытания, организм Фела нажал кнопку перезагрузки, только бы пережить подобное. В соседних номерах некоторые постояльцы также потеряли сознание, чем очень ловко воспользовались крысы, утащившие все оставленные без присмотра бумажники. Как ни странно, самим крысам «звуковой шок» оказался нипочем, парочка грызунов перепугалась, да и только.       Когда Феликс пришел в себя, Крысолов скучающе переключал пультом телеканалы, расположившись вместе со своими любимыми крысками по всей площади кровати. Заметив, что Феликс очнулся, он выключил телевизор и радостно сполз на самый угол постели, неаккуратно свезя покрывало и крыс вместе с ним. Мучить Феликса ему было гораздо приятнее и интереснее, чем делать что-либо еще.       — Всего двадцать минут — ты все больше меня поражаешь своей стойкостью! Крысы доложили, что наши соседи до сих пор «отдыхают». Спросишь, как я это узнал? — Он спустился на ковер и вынул обслюнявленный платок изо рта Феликса. — Если бы они уже очнулись, мои любимчики не продолжали б приносили мне разное добро. Таким образом, благодаря нашим с тобой экспериментам я наварил несколько тысяч долларов, и эта сумма продолжает медленно, но все же расти. Кончится эта халява где-то через час.       — Хъатит оытов… — все еще нечетко промямлил Феликс.       Крысолов ободряюще похлопал его по щеке.       — Не мучайся ты так. Осталось всего чуть-чуть. Самые болезненные мои гипотезы уже кончились, на этот счет можешь не волноваться. Сейчас будет совсем немного больно — как комарик укусит.       Крысолов поднял шприц иглой вверх, выпрыскивая вместе с излишком неизвестного бесцветного препарата пузырьки воздуха. Он перевернул Феликса лицом в ковер. Игла болезненно вошла в мышцу прямо через толстую джинсовую ткань. Крысолов с силой нажал на поршень и быстро выдернул шприц.       — Вот и все. Это самый для тебя расслабляющий момент за весь наш эксперимент, так что стоило бы даже сказать мне «спасибо».       Но препарат уже начал действовать, и Феликс никак не мог услышать его слова. Крысолов перевернул Фела на спину и пощелкал пальцами перед его носом.       — Я вроде верно рассчитал дозу, но прямо сейчас в этом уже не уверен. Не вздумай откинуться, ты меня понял? — сердито приказал он, будто это зависело от желаний Феликса.       Веки в который за сегодня раз с тяжестью опустились, но впервые Феликс погрузился в сон в полном спокойствии и почти с наслаждением. Речи Крысолова не становились тише — просто Феликсу было плевать, отключающийся организм игнорировал любые звуки. По телу разлилось дурманящее тепло и сладкая слабость, немощность. Теперь пошевелить пальцем для Феликса было невообразимо тяжелой задачей, не то что сопротивляться, пытаться освободиться… зачем? Кому это нужно, если можно поспать?..       Феликс сам не заметил, как заснул. Ему хотелось, чтобы это время, пока его никто не пытал, длилось как можно дольше, но чудилось, что не прошло и минуты, как все желание спать выветрилось, а вокруг появился гостиничный номер.       Занятие, за которым Феликс застал Крысолова, повергло его в долгое молчание. Усевшись на кровати по-турецки, он строил пирамиду из крыс. Осторожно хватая одну из выстроившейся к нему крысиной очереди, он опускал ее на грызунов, уже ставших частью этого импровизированного домика. Вся пирамида дышала, временами попискивала и усиленно чесалась, из-за чего строение было готово обрушиться на коробку из-под печенья, служащую не самым прочным фундаментом.       — Я понял один главный принцип, — заговорил Крысолов, не бросая возведение хвостатой пирамиды. — Если вывести из строя тело, ничего хорошего не произойдет. Как, в общем, и ничего плохого, если правильно все сделать, — вообще ничего не изменится. Поэтому должны срабатывать способы, отключающие только твое сознание. Но они не срабатывают. Почему-то. И я не представляю почему… Сомневаюсь, что ты знаешь…       — Вообще-то знаю, — подал голос Феликс.       Внимание Крысолова обратилось на него в не самый подходящий момент — когда он добавлял в конструкцию еще одну крысу. Бедняжка качнулась вверх тормашками, цепляясь от страха лапками за спины двух нижних. По пирамиде пробежала первая волна покачиваний, которую крысы героически выдержали, но вторая разрушила плод крысиных стараний. С писками и визгами все рассыпались по постели.       Крысолова происшествие не поколебало — при желании он пирамиду и выше способен сделать. И делал уже, видимо, тысячу раз.       — Знаешь? — недоверчиво прищурился он.       Феликс кивнул, перекатываясь на бок.       — Развяжи меня, и я скажу.       — Нет уж, говори так, а то сбежать надумаешь, а мне потом бегать, ловить тебя.       — У меня все тело затекло, — пожаловался Фел, стараясь однообразными движениями разработать пальцы. — Кровь плохо ходит. Если еще так полежу, придется что-нибудь ампутировать. Тебе же не нужен безрукий или безногий Ман?       Крысолов издал победоносный восклик.       — Кто-то наконец смирился с тем, кем он является! Заслужил немного поразмяться.       Он щелкнул пальцами, и к рукам Феликса нырнули три крысы, принимаясь за раскусывание веревок. Каких-то пятнадцать секунд — и Феликс уже потирал запястья с отпечатавшимся рельефом пут.       — А теперь рассказывай, что знаешь.       — Ману нужен отдых. Он не будет появляться сразу же после долгой активности. Наверное, поэтому убийства и происходили раз в три, а иногда и в пять, дней. Он отсыпался…       Крысолов громко хлопнул себя по лбу, да так, что все крысы вздрогнули.       — Все сходится! Он появился во время твоего допроса, потом отключился в вертолете — отоспался. Потом появился в полицейском участке! Потом заснул у меня в машине, и сейчас, значит, как раз спит. Или уже отоспался? — покосился он на Феликса.       — Не смотри на меня — я не знаю. Но подозреваю, что твои пытки над моим телом только мешают ему спать.       Крысолов посмотрел на Феликса как на родного, нашедшегося через долгие двадцать лет, брата.       — Ты прав. Иди сюда. Хочешь телевизор посмотреть? В картишки сыграть? Могу фокусы показать. Ты только отдыхай.       Отдохнуть не удалось. Помешал яростный стук в дверь.       — Откройте! Полиция!