Ман — убийца века

      Феликс не знал, пугаться ему нагрянувших гостей или радоваться их визиту. Абсолютно неадекватно быть на стороне того, кто тебя пытал с удовольствием и фантазией. Голова разрывалась от такого диссонанса, а может быть, это сказывались пытки Крысолова.       Сам мучитель Феликса ни капли не был озабочен появлением в отеле полиции. Крикнув пару раз через дверь «Я не одет. Подождите секундочку», он стал собирать свои вещи. Крысы по свистку укрылись в его сюртуке и цилиндре, использованная световая граната исчезла в одном из карманов.       — Вставай, — скомандовал он, но подняться Феликс не успел.       Не дожидаясь, пока им откроют, полицейские с первой же попытки вынесли дверь с петель.       — Что же вы все так ждать не любите? — поинтересовался Крысолов, кидая им под ноги другую гранату.       Быстро надев респиратор — быстрее, чем граната сработала, — он натянул второй на Феликса. Граната зашипела, выпуская белый очень едкий дым, от которого заслезились глаза. Через пару мгновений все служители закона мирно спали на полу, а Феликс с Крысоловом, перепрыгнув через их тела, неслись по коридорам гостиницы, обходя лифты и спускаясь на этажи ниже по служебной лестнице.       Полицейских в здании гостиницы была тьма. Каждый постоялец отеля позвонил в участок после случая с гудком. Прибывшие служители закона разбирались, как у них принято, долго, но, в конце концов, сами или же с чей-то умелой подачи дошли до единственного номера, откуда постояльцы не сообщали о происшествии.       — Стойте! — В открывшуюся на лестницу дверь ступил хранитель правопорядка, направляя пистолет на Крысолова.       Оперевшись на перила, Крысолов в прыжке заехал блюстителю закона ногой в висок, и тот глухо упал на лестничную площадку.       — Что ты делаешь?! — закричал в респиратор Феликс, останавливаясь перед трупом. — Ты же убил его…       — И не жалею об этом! — задорно ответил Крысолов, хватая Фела за руку и волоча за собой. — Или ты хотел бы, чтобы убили нас?       — Нас бы не убили, сдайся мы!       — Нас бы заточили — это то же!       На первом этаже Крысолов замешкался, оглядываясь и крутясь волчком.       — Как тут может не быть запасного выхода? — ругался он, бормоча. — Только дверь в коридор первого этажа… Ну и ладно, выйдем так! — решил он. — Крысоньки, вперед!       Из его одежды выскочили пронырливые грызуны. Галантно открыв перед своими питомцами дверь, Крысолов выпустил их в коридор и, пританцовывая, пошел следом с ладонью Феликса в своей. Из едва заметных металлических шариков, привязанных шнурками на крысиные шейки, заструился сонный газ. Крысы, имеющие к нему некий иммунитет, бежали под ноги рассредоточившихся по всему коридору полицейских. Газа было существенно меньше, но, похоже, он был забористее: только из шарика вырывались белые струи, полицейские падали на пол.       — Давай, скорее! — погнал Феликса вперед Крысолов.       Перепрыгивая через тела спящих, отъявленный преступник и похищенный им студент преодолели коридор и вырвались во дворик гостиницы. За ними бежали крысы с опустевшими шариками на ошейничках.       Меж выложенных брусчаткой дорожек расположились клумбы и пушистые низенькие ели в деревянных кадках. Под густыми еловыми ветками скакали воробьи и еще какие-то небольшие, но очень прыткие птицы.       Разгоняя пернатых с дорожек, Крысолов и Феликс спрятались за самой широкой елью. Там, где этот искусственный рай кончался, были выезд со двора и большие металлические грузовые ворота. Перед ними и за ними маячили отважные, бдительные полицейские. Каждый второй из них держал руку на поясе, возле кобуры, каждый первый к ней тянулся.       — Черт возьми, сколько же их тут?!.. — сжал ель до боли Крысолов. По его одежде побежали крысы, прячась по карманам. — В ограниченном пространстве я бы смог что-то еще сделать, но тут слишком просторно, и мы слишком далеко… не уверен, что есть хоть какая-то возможность уйти необнаруженными.       Его озаренный взгляд скользнул на Феликса.       — Что?.. — отшатнулся Фел. Чутье подсказало, что назревает новая подлость от Крысолова.       И оно было право, черт побери! — но что-либо сделать Феликс не успел. Зажатый в черной перчатке шокер впился студенту в бок, и после непродолжительной тряски Феликс упал на брусчатку.       Крысолов спрятал шокер и навис над потерявшим сознание юношей. Не глядя запустив руку в другой карман, Крысолов извлек маленький пузырек с крупными хрусталиками голубой соли. Откупорив большим пальцем крышку, он приставил флакон к носу Феликса. Резкий аромат ударил по рецепторам, и, закашлявшись, юноша пришел в себя.       — Ман? — с улыбкой решил на всякий случай уточнить Крысолов.       Без ответа легендарный убийца оттолкнул от себя руку с пузырьком, потирая нос.       — Я очень рад, что ты здесь, — продолжил Крысолов, поправляя перчатки, — но не понимаю, почему при моих экспериментах ты не появился. Я ведь и до этого бил Феликса током. Почему только сейчас?       Ман одарил Крысолова колким взглядом.       — Потому что по пустяковым причинам я не прихожу.       Встав в полный рост, Ман вышел из-за своего укрытия и неспешно пошел к воротам. Полностью доверяя маньяку, Крысолов последовал за ним.       — Сдаемся! — громко прокричал Ман, поднимая руки и заводя их за голову. Полицейские обернулись на крик, беря обоих преступников на мушку. — Сдаемся! Вас же здесь так много, а я не хочу, чтобы меня пристрелили. Поэтому я сдаюсь. И он тоже.       Грызуны в карманах Крысолова закопошились, предчувствуя опасность для своего хозяина, но в этот раз он не собирался доверяться их звериному чутью — это была безоговорочная вера в Мана и в его победу в любом бою.       — На землю! — приказали фараоны.       Подойдя достаточно близко к ним, Ман опустился коленями на асфальт.       — Не дергайся, — шепнул он Крысолову, становящемуся на колени рядом. Шляпник кивнул; крысы почувствовали его спокойствие и замерли.       На запястьях щелкнули наручники. Полицейские подняли с земли преступников, наскоро обыскали, изъяв пистолет и шокер Мана, и перевели задержанных через ворота к машине.       Крысолов бросил на Мана вопросительный взгляд. Легендарный маньяк покачал головой — слишком рано. Двери машины закрылись, полицейские сели на передние сиденья, отделенные от задних металлической решеткой. Машина сдвинулась с места, и только тогда Ман начал действовать. С застегнутыми за спиной руками убийца сел прямо. Тихо хрустнул большой палец, выдернутый из сустава. Через несколько секунд наручники одиноко повисли на левом запястье Мана, а большой палец освобожденной правой руки был вправлен отточенным, практически профессиональным редким движением.       Заметив краем глаза манипуляции подельника, Крысолов выдернул спрятанную в шве сюртука булавку. Прозвучали по очереди два потерявшихся на фоне работающей полицейской рации щелчка — открытые булавкой наручники соскользнули с запястий Крысолова и остались лежать позади него на сиденье. Пропуская на губы широкую шальную улыбку, он просвистел обрывок отдаленно знакомой детской мелодии. Из рукавов на сидение вылезли две крысы. Юркие комки шерсти проползли у самой спинки сиденья, спустились на пол и исчезли за решеткой. Ман взглянул на сверкающего Крысолова. Он вспомнил, где слышал эту мелодию. Ее узнал даже не он, а Феликс — это в его памяти было воспоминание об очень старом фильме «Гамельнский крысолов». Это была его любимая сказка, научившая тому, что обман всегда выходит лжецу боком: крысолов помог людям Гамельна избавиться от крыс, они же в ответ на его помощь отказали выдать ему обещанную награду, и крысолов вывел всех детей из Гамельна так же, как умело он управлял крысами; дети пропали безвозвратно. Прозвище Крысолову подходило идеально: он уже повел за собой и Феликса, и Мана. Только вот вдруг и они оба пропадут?..       Машина издала хрипящий звук и остановилась, съезжая на обочину.       — Что случилось?       — Мотор заглох, что ли… Сейчас выйду, посмотрю. Следи за ними.       Водитель вышел, захлопнул за собой дверь. Оставшийся полицейский опасливо обернулся на преступников.       — Сидите без глупостей, поняли меня?       Ман рассмеялся. Его тихие, звериные придыхания ввергали в легкий ужас даже Крысолова.       — Что смешного я сказал?! — рассвирепел полицейский.       — Говоришь несуразные вещи, — переставая смеяться, ответил Ман. — Я никогда не совершаю глупостей.       Двери щелкнули — крысы перегрызли нужные провода. Крысолов и Ман тут же бросились на улицу. Первый занялся водителем, с головой залезшим под капот. Сильный пинок по крышке капота, и она передала удар водителю, прижимая его к внутренностям машины. Рука попала на аккумулятор, мужчина глухо закричал, обжигаясь, но серия мощных ударов головой о металл его вырубила. Однако на этом Крысолов не остановился.       Тем временем Ман ловко захлопнул переднюю дверь, в которую только-только хотел выйти второй полицейский. В окно высунулось дуло пистолета, наставленное на Мана, но резкий бросок вперед — и пистолет выстрелил в крышу машины. Удар, еще удар — фараон с разбитым лицом распластался на обоих передних сиденьях.       Ман открыл дверь и забрал из его пальцев пистолет. Добив полицейского выстрелом в голову, он вернул свой ствол, шокер и глянул на ничуть не запыхавшегося при убийстве Крысолова, залезающего обратно в салон и забирающего своих верных крыс.       — А почему ты не забрал пистолет этого копа? — от души удивился Крысолов.       — Не стоит использовать пушки легавых — выльется боком. Где можно найти Ривэль?       Крысолов разогнулся и облокотился на крышу машины.       — Сейчас — даже и не знаю. Она уже в курсе моего предательства, так что точно не окажется в том месте, где я бы предположил ее искать. Прячется где-нибудь…       — А кто обязан знать, где она?       — Никто не обязан. Она часто сама по себе. Но у нее есть приближенные, помощники вроде меня.       — Где их искать, хотя бы знаешь? — устало спросил Ман, посматривая вдаль: не едут ли другие машины с мигалками этой на подмогу.       — Знаю, где искать тех, кто знает, где их искать, — витиевато ответил Крысолов. — Но нужно вернуться в город. Я поведу! — загорелся он, уже начиная вытаскивать застреленного копа.       — Стой. Ты в своем уме? Не на полицейской же машине ехать…       Крысолов остановился, и голова легавого безвольно повисла.       — Тогда как добираться до города?       — Дедовским способом: на попутках. Идем.       Ман обошел машину. Крысолов с силой ляпнул дверью. Раздался неприятный хруст помявшегося арбуза. Крысолов заглянул в окошко и поморщился.       — Я ему голову слегка раздавил.       — Ему все равно — он уже мертв. Идем, — повторил Ман, выходя на дорогу.       — Долго же придется им в участке отмывать сиденья прежде, чем давать эту машину следующим…       Крысолов догнал Мана, и в сторону города они пошли в ногу. Молча и не один час, они просто шагали, упорно глядя вперед. За прошедшее время мимо не проехала ни одна машина. Они были далеко за городом.       Пока они плелись по пыльной дороге, Мана одолевали раздумья, временами прерываемые насвистыванием Крысолова все той же старой мелодии из полюбившегося Феликсу с детства фильма. Изредка Ман бросал на спутника недовольный взгляд, и тот сразу же замолкал, но уже через пять минут снова забывался и начинал насвистывать все глубже въедавшийся в подкорку Мана мотив. Однако в короткие моменты тишины знаменитому маньяку удавалось остаться наедине со своими мыслями и помусолить в мозгу то, что не давало ему покоя с самого освобождения (а ведь минула уже пара часов).       Зачем его и Крысолова эти горе-полицейские везли за периметр города? Можно же было забросить их обоих в ближайший полицейский участок; к чему такие меры? Неужто они узнали в нем опасного и жестокого Мана и решили казнить за городом без лишних глаз, а заодно и его дружка-сообщника?..       «Нет, глупость, — с полной уверенностью отверг идею Ман. — С чего вдруг им это делать?..»       «А почему бы и нет?» — шепнул внутренний голос, и отъявленный убийца напряженно свел брови.       Крысолов наконец-то замолчал — после длительной прогулки по жаре его губы высохли, и свистеть он больше физически не мог, что явно отразилось на его настрое. Шел он уже не так браво, шаркая и цепляя ногами всю пыль с дороги на себя. Очень скоро его ранее безупречно черный сюртук стал пепельно-серым, как будто в нем Крысолов купался в золе. Крысы, которым долгое пребывание без воды тоже на пользу не шло, нет, нет, да выглядывали из его карманов, попискивали и прятались обратно от зноя в тень, хотя и под одеждой хозяина им было нелегко: Крысолов так разгорячился, что его кожа пылала. Так что перед грызунами вставал крайне непростой выбор: прятаться, как в разогретой печке, под одеждой Крысолова, или вылезти ему на плечо, чтобы терпеть, в принципе, то же самое.       Солнце уже опускалось за горизонт, а жара все не спадала. Наклонившись и зачерпнув горсть песка, смешанного с маленькими острыми камешками, Ман обнаружил, что тот чертовски приятно холодит ладонь. Выходит, что жарко им обоим не по вине природы — просто их тела слишком разогрелись, от усталости кровь вскипала, а от пота одежда была вся мокрая насквозь. Хотелось лечь в песок, точно в прохладную ванну, закрыть глаза и уснуть, но если остановиться сейчас, потом никуда не захочется идти…       И, стиснув челюсти, Ман продолжил шагать, на пару метров опережая Крысолова и прибавляя ему своим примером сил и решимости не сдаваться.       Через час возле несчастных путников затормозил грузовик, и двое приветливых парней с очень дурацкими шутками по поводу одеяния Крысолова пустили его и Мана в свой кузов, пообещав довезти до булочной в самом центре города, куда они и направлялись с товаром. Ман и Крысолов залезли в кузов, показавшийся им практически морозильной камерой, где они уселись на пол и облокотились на нагромождение ящиков с ароматной выпечкой. Весь их трехчасовой поход от полицейской машины досюда виделся им путешествием Моисея по пустыне. Жутко хотелось пить, но кроме булок и хлебов ничего вокруг них не было. Тряска подпрыгивающего на ухабах грузовика укачала их, словно детей, и оба убийцы заснули мертвым сном.       Через еще сорок минут грузовик остановился, спящих в кузове качнуло, но они не просыпались до тех пор, пока двое подвезших их парней не открыли двери кузова и по глазам отдыхающих путников не полыхнули остатки догорающего закатного солнца. Феликс очнулся первым. Крысолов еще лениво потягивался и протирал глаза, а студент уже вскочил на ноги, выпрыгнул из кузова и понесся по улице.       — Стой! — заорал Крысолов и сорвался следом за ним.       — Оставь меня в покое! — кричал Феликс, спотыкаясь у люка. Прочь от него шарахнулась девушка, прижимающая к себе сумку, словно он наровился ее украсть. Винить ее было нельзя: именно такие бродяги — дурно пахнущие, по шею в пыли — и вырывают из чужих рук сумки, плееры, телефоны и другую технику, чтобы потом обменять наворованное добро на очередную, далеко не последнюю дозу.       Еще больший ужас у бедняжки вызвал бледный, словно мертвец, человек в грязном драном сюртуке и съехавшем помятом цилиндре, на плече у которого вовсю пищала перепуганная крыса. Оба странных персонажа промчались вниз по улице и скрылись за поворотом, ведущим к зоне отдыха при бизнес-центре. Феликс и Крысолов с жуткими криками завалились в фонтан, исчезая под водой с головами. Цилиндр бумажным корабликом поплыл к стоку, на широких посеревших от пыли полях молила о помощи уплывающая от хозяина крыса.       Феликс вынырнул с кашлем, через мгновение на поверхности показался и Крысолов, цепляющийся за его одежду.       — Пусти! Пусти! — хрипел Фел, рвясь выбраться из фонтана на сухие плиты. Все еще болтающиеся на его левом запястье наручники громко звенели.       Вместо слов Крысолов отвесил ему крепкую пощечину — да такую, что Феликс пошатнулся и снова рухнул в воду.       — Хватит сбегать! — простонал Крысолов, дотягиваясь до цилиндра и напяливая его себе на голову. С полей потекли тонюсенькие струйки воды; спасенная крыса вздохнула с облегчением и юркнула под мокрую ткань пиджака к своим собратьям, чуть не захлебнувшимся в фонтане. — Ты что, ничего не понимаешь?! Ривэль не оставит тебя в покое. Она пыталась подставить тебя, значит, сделает это снова. А ты, слабак бесхребетный, ничего не сможешь поделать, потому что ей противостоять может только Ман. Возможно, потому она и пытается его устранить — я не знаю! Но одно мне ясно точно: если ты сейчас уйдешь — ты покойник. Мне нет до тебя абсолютно никакого дела, я пекусь только о благополучии Мана, поэтому, будь добр, перестань от меня сбегать и дай мне спасти тебя, будь ты неладен!       Феликс сидел как громом пораженный по грудь в холодной воде. Такой эмоциональности и заботы он от своего похитителя и мучителя никак не ожидал. Конечно, в этой окрашенной переживаниями речи было ясно сказано, что волнуется Крысолов только о Мане, но у них с Фелом одно тело на двоих, так что эту опеку он может принять и на свой счет.       — Хорошо, — вмиг остыл Феликс, протягивая руку Крысолову, чтобы тот помог ему встать. — Но тебе воспрещается всячески меня калечить, кидать в меня гранаты и бить меня током, это ясно?!       — Как Божий день, — блаженно улыбнулся Крысолов, поднимая Фела на ноги. Сам факт того, что он только что опять имел честь прикоснуться к величайшему убийце этого времени, дарил ему нездоровое блаженство сродни оргазму.       Феликс и Крысолов скорее вылезли из фонтана, пока это им не помогла сделать охрана бизнес-центра, и присели на скамью.       — И как мне к тебе обращаться? — осведомился Фел, выжимая концы своих штанин.       — А чем тебе не нравится «Крысолов»?       — Слишком длинно.       — Тогда… — на секунду задумался он. — «Тод».       — «Тод»? Это твое настоящее имя?       — Как знать, — туманно подмигнул Крысолов. — А теперь давай-ка уйдем отсюда, пока никто не вызвал полицию: нам и так хватает проблем с законом.