Ман — убийца века

      — Я тебя не понимаю! — всплеснул руками Феликс, опять садясь на кровать в номере захудалого отеля на окраине города. — Почему ты отказываешься брать меня с собой?       — Потому что ты не Ман, — точно так же, как и тремя минутами ранее, ответил ему Крысолов, рассевшись на соседней кровати. Перед ним на покрывале лежали измученные жарой и купанием в фонтане крысы и уплетали за обе щеки раскрошенное печенье.       — Да ты же сам сказал, что я он и есть! — окончательно вышел из себя Феликс.       — Ты и так втянут в это дело по уши — совсем утонуть захотел?       — Вот именно, что я уже втянут. Значит, я имею право участвовать во всем этом столько же, сколько и ты. И Ман! Это ведь моя судьба решается, моя жизнь на кону! И ты думаешь, что я с облегчением доверю ее какому-то незнакомцу, сумасшедшему маньяку, и его дружку, балдеющему от крыс?!       Грызуны обиженно посмотрели на Фела, будто поняли, что именно он говорил, но тут же как ни в чем не бывало продолжили жевать. Крысолов только сухо рассмеялся.       — Что значит «незнакомцу»? Ман — это же ты и есть.       — Нет, не я! — отчаянно возразил Феликс. — Кто угодно, но не я! Я готов согласиться с тем, что он мое второе «Я», но мы с ним совершенно разные люди: я бы никогда не стал убивать людей, пусть даже преступников, я бы ни за что не причинил кому-то зло просто потому, что у меня «чесались бы руки». Это мерзко и чудовищно, и если моя душа из-за его поступков в итоге будет вечность гореть в Аду…       — Ад, Рай… — уныло протянул Крысолов, поднимая за шкирку одного крысеныша, поднося его к лицу и делая себе из его хвоста подобие французских усиков. — Ты такой наивный, что с тобой даже спорить ни о чем не хочется, но если не принимать истину, можно угодить в серьезную опасность. И именно поэтому ты должен принять то, что ты и Ман — не такие уж разные люди. Вы — всего-навсего один человек…       — Нет!       — Дат, — спокойно ответил Тод. — Второе «Я» не возникает на пустом месте. Твои неудовлетворенные желания копились слишком долго и вылились в такой необычной форме. Но его поступки — это твои мысли. Можешь отрицать сколько влезет! — успел вставить он до того, как Феликс снова принялся бы кричать. — Но твои слова ничего не меняют. Ты — Ман. Однако вот он — не ты.       Феликс озадачился.       — Разве такое может быть?       — Может. Ман является твоей частью, но, по сути, он это не ты. Он — твое бессознательное, Ид. Зверь, если хочешь. Зверь, который удовлетворяет любые свои желания, а его желания — твои скрытые позывы. Я не знаю, что именно происходило в твоей голове все эти годы, а что творилось на уровне бессознательного, этого не знаешь и ты: может, тебе осточертело видеть вокруг столько отпетых мерзавцев, и ты глубоко в душе захотел искоренить всю эту грязь, а может, тебя достали все настолько, что жажда убийств закипела и достигла того самого уровня, когда скрывать ее было уже невозможно — и ты взял нож в руки и пошел на улицы родного города выпускать пар…       — Нет, я…       — Заткнись и слушай, — терпеливо попросил Крысолов. — Если ты примешь себя таким, какой ты есть, ты сможешь общаться с Маном, усилием воли «пробуждать» его, что выгодно мне, и потом, когда мы расправимся с Ривэль, заставить его полностью исчезнуть, что выгодно уже тебе. А по поводу твоей прямой причастности к нашему с Маном делу: чем ты сможешь нам помочь? Ман умнее тебя, ловчее, сильнее, наблюдательнее. Ты — балласт даже тогда, когда я нянчусь с тобой, а если будет погоня, ты станешь самой настоящей гирей на моей шее и потянешь нас двоих (или даже троих) прямиком ко дну. Я буду все решать с Маном, а ты, пацифист, уж сиди и не лезь.       Феликс не нашел, что ответить. С неистовым рыком, который вспугнул всех крыс и заставил их юркнуть под кровать, он завалился на бок, отвернувшись от Тода, и попытался как можно скорее заснуть. Крысолова этот молчаливый протест только обрадовал, и повелитель крыс погрузился в обдумывание ответов на все те вопросы, которые при своем появлении обязательно задаст ему Ман. На его губах расцветала улыбка при мысли, что сам Ман будет спрашивать его о чем-то, ждать от него ответа, зависеть, пусть даже пока только в информационном плане.       Сон к Фелу не шел, и молодой человек повернулся к Крысолову лицом. Стоило ему раскрыть свой рот, как Тод вмиг потерял весь счастливый лоск, а раздумья о Мане выветрились из его опустевшей головы.       — Ты всегда хотел убивать людей?       Дрессировщик крыс впервые не знал, как ему реагировать. Произнести что-то вроде «Ты дурак?» означало бы понизить планку, а этого себе управляемый гордостью Крысолов позволить уж никак не мог. С другой стороны, любое неудачно подобранное слово Феликс сможет переврать, вывернуть наизнанку и вернуть Крысолову таким образом, чтобы тот оказался по своей же собственной логике абсолютно неправ: конечно, этот мальчишка — полный слабак, истерик и паникер, но что у него наверняка в порядке, так это ум.       — Знаешь, почему я так люблю крыс? — решил начать издалека Крысолов. Феликс приподнялся на локтях, предвкушая глубокий рассказ. — Потому что они куда лучше людей. Вообще-то, все животные лучше людей — все те, у кого есть честь. Да-да, у животных есть честь. Не само книжное понятие чести, но законы, по которым нельзя трогать молодняк, по которым не бьют сдавшихся или просто больных и слабых, по которым они проявляют милосердие и сострадание. Зверь не нападет первым просто так: он или хочет есть, или защищает свою территорию, себя и свою семью. А человеку ничего не стоит выстрелить в оленя только для того, чтобы развлечь себя и своих точно таких же бесчеловечных и жестоких товарищей. Так что, люди заслуживают любви и спасения? Я так не думаю.       — И ты так считал всегда?       — Я это понял с возрастом.       — Хочешь сыграть на выражении «Мудрость приходит с возрастом», чтобы не рассказывать про конкретное событие, ставшее отправной точкой? — мгновенно догадался Феликс. — Ты хоть веришь в то, что сам сейчас сказал, или сделал это только для того, чтобы не отвечать на мой вопрос?       — Верю, — с душевной улыбкой кивнул Крысолов. — Как говорится, скажи, что я не прав, и я брошу в тебя камень.       — Серьезно. Что тебя сделало таким? Почему именно крысы? Почему такая стезя?       — А что тебя сделало таким? Какое событие вызвало рождение Мана?       — Мне это неинтересно!       — А мне неинтересно про свою стезю. Где ты слово-то такое откопал?.. Ложись уже спать: тебе нужно отдохнуть, чтобы я увиделся с Маном.       — Чтобы вы снова кого-нибудь убили?.. — недовольно буркнул Феликс, утыкаясь лицом в подушку.       Крысолов его реплику не слышал, но даже в том случае, если бы слова Фела долетели до чуткого слуха Тода, навряд ли бы он что-нибудь тому ответил.       Сон окутал Феликса быстро и незаметно. Казалось, прошло всего пару минут, как вдруг кто-то мягко коснулся Фела, и грубый материал заскользил вокруг всего его тела. Сперва он спутал это чувство со сном, в котором его могли бы обволакивать змеи или тропические лианы, но еще ни разу ему не снились сновидения, в которых были бы только ощущения и ноль визуальности. Ветер охладил его темечко, и Фел лениво приоткрыл один глаз, не понимая, что происходит.       Вместо ожидаемого вида подушки, стены или на крайний случай белого слегка потресканного потолка перед взглядом Феликса далеко внизу проскользила маленькая красная машина. Сознание в одну секунду сбросило пелену сна, и Феликс громко закричал, глядя на асфальт с высоты пятого этажа. Руки были намертво привязаны толстой веревкой к туловищу, так что Фел, как ни старался, не мог пошевелиться, беспомощно изгибаясь червяком на леске.       — И снова я испортил тебе пробуждение, — с малюсенькой долей раскаяния улыбнулся ему Крысолов, держа Фела за плечи на подоконнике вверх тормашками. — Но что поделать — у меня нет столько времени, чтобы ждать, когда появится Ман.       — Если ты меня убьешь, он никогда не появится! — отчаянно завопил Фел. Его сердце билось так сильно, точно хотело вырваться из грудной клетки и вернуться в комнату само по себе.       — Дурачок, это тебя не убьет, — снисходительно похлопал его по спине Тод, освобождая для этого одну руку, а второй перехватывая его за веревки, — на бесконечно длинное мгновение Феликс опустился на несколько сантиметров, став еще ближе к своей смерти.       — Ман не умеет летать!       — Ну конечно, я это знаю. Я же не полный псих. Пока-пока.       Тод разжал руку, и с чудовищным криком, раздирающим легкие, Феликс полетел вниз. У самой земли его сознание не выдержало, и студент отключился, но тут веревка, обмотанная вокруг его ног, натянулась, Феликс практически чиркнул носом по асфальту и остался висеть у самой земли.       Со счастливой улыбкой, что Феликса он все же не убил, как опасался, Крысолов выбежал из комнаты и стремглав помчался по старой обшарпанной лестнице вниз, к площадке у парковки. Когда он благополучно добрался до нужного места, у стены болталась лишь оборванная веревка.       — Феликс?.. — озадаченно наклонил голову Тод.       Тяжелая рука обхватила Крысолова вокруг горла, сдавливая его предплечьем. Шляпник захрипел, но сквозь муки улыбнулся:       — Кхан…       — Совсем здравомыслия лишился? — коброй прошипел ему на ухо Ман. — Только попробуй хотя бы помыслить совершить с Феликсом нечто столь же смертельно опасное, и я голыми руками отделю твою пустую голову от неуклюжего туловища и запихаю ее тебе же в задницу, а так как несколько секунд твой мозг еще будет работать, перед смертью ты сможешь увидеть себя изнутри. Ты меня понял?       К концу этой многословной, специально затянутой угрозы Крысолов уже посинел. Когда Ман отпустил его, падая, Тод ухватился за веревку и теперь приходил в себя, покачиваясь на порывистом ветру.       — Поступил необдуманно, признаю, — по-джентльменски приподнял цилиндр он после того, как его лицо вернуло себе отдаленно здоровый цвет. — Но зачем же сразу душить?       — Потому что ты похож на своих крыс: только через дрессировку выводы и делаешь, а тратить на тебя шокер я пожалел. Какие у нас планы?       — Найти Ривэль?..       — И ты вроде бы знаешь, как это сделать.       — Я — нет, — скорчил серьезную мину Тод, тут же сверкнув идеально ровными зубами, — но я знаю того, кто должен это знать.

***

      На барахолке в этот день было как всегда людно. Крича друг на друга на весь квартал, люди отчаянно боролись за ворованную технику и точно так же «позаимствованный» из чужих домов старинный хлам на подобие поблекших от налета времени подсвечников и поломанных пыльных табакерок. Продираясь сквозь толпу, Крысолов вел Мана все глубже в трущобы. Вечернее солнце не могло пробиться сквозь целый лес ржавых пожарных лестниц, практически отсоединившихся от стен невзрачных кирпичных домов, с чьих парапетов непрестанно сыпалась пыль и мелкое крошево кирпича. Люди здесь уже не кричали и вообще старались вести себя как можно тише и незаметнее: жались к стенам, украдкой выглядывали из подворотен и подвалов, наступая на осколки давно разбитых оконных стекол и гору ежедневно прибавляющихся окурков.       Прямо перед Тодом и Маном в глубокую лужу выкинули какого-то пьянчугу, и суровые массивные вышибалы зашли обратно в заведение с тусклой вывеской «В бутылке». Следом за ними через облезлую зеленую дверь туда вошел Крысолов, а с ним и Ман.       Название бара в точности соответствовало его внутреннему виду. Немногочисленные окна под самым потолком (так как бар располагался в неглубоком подвале) были заняты зелеными стеклами — из переплавленных бутылок; солнечный свет, имеющийся в этой части города явно в дефиците, проскальзывая сквозь эти окна, окрашивался в тусклый изумрудный цвет, благодаря чему создавалось впечатление, будто бар действительно чудесным образом находится в пивной бутылке или же залег на ильном дне «цветущего» озера. Барная стойка, круглые шаткие столы и кособокие стулья были сделаны из старых ящиков. За барной стойкой на покосившихся полках были расставлены разномастные бутылки; полки были не так уж сильно покошены, но на фоне уровня спиртного косина становилась заметна. Светильники были без излишеств — плафонов у них вообще не было, а голые лампочки были просто закрашены зеленой краской. Кое-где она облупилась, и сквозь эти трещины проступали ослепительно белые лучики искусственного света, от которых все посетители, словно вампиры, жались в подальше в тень. Где-то в глубине пыльного душного зала, заполненного дымом дешевых сигарет, прятался бильярдный стол — самого его не было видно, но до слуха Мана долетал звук удара кия о шары.       Вышибалы заняли место у двери в противоположной стене бара, бармен угрюмо покосился на занятных гостей: нечасто к нему в заведение заходят мальчишки в грязной порванной одежде и персонажи в старых сюртуках и цилиндрах. Но экстравагантные посетители вели себя так уверенно, что бармену было несколько боязно над ними издеваться.       — Чем могу помочь? — плюнув в кружку и растерев полотенцем по прозрачному стеклу плевок, спросил он.       — Нам нужно к Дуо, — подмигнул бармену Крысолов, вовсе не вызвав тем самым большого доверия.       — К Дуо мы не пускаем абы кого.       — Я от Ривэль. Передайте это Дуо, и он обязательно нас к себе пустит.       — Передать ему я могу что угодно, да только где доказательство Ваших слов, господа? — саркастично оголил золотые зубы бармен.       Прежде чем Крысолов в третий раз попытался наладить с ним контакт, Ман перевесился через барную стойку и поманил бармена пальцем. Тот осторожно приблизился, но всего на дюйм.       — Если ты сейчас же не позовешь Дуо, — доброжелательным шепотом начал Ман, — я возьму эту кружку и разобью ее о твое лицо, а когда ты потеряешь сознание, я, ухватившись за твои черные сальные волосенки, голыми руками сниму с тебя скальп. И ты до конца своей никчемной жизни будешь протирать этим вот полотенчиком свой собственный оголенный череп. Пожалуйста. Позови к нам Дуо. Или пусти нас к нему.       Бармен побелел, судорожно сглотнув. Трясущаяся рука поставила кружку на стойку, полотенце упало на темно-серый деревянный пол, но бармен и глазом не повел — сейчас у него появились проблемы куда серьезнее соблюдения санитарных норм, на которые он и так явно давным давно наплевал.       — Дуо за той дверью, — выдавил несуразную улыбку он.       — Ты все правильно решил, — ответил улыбкой на улыбку Ман, и от одного взгляда на его лицо у бармена кровь застыла в жилах.       — Лихо ты его, — восхитился Тод, когда они отошли от стойки и направились к двери.       Вышибалы притормозили их на пороге, но бледный, словно в преддверии сердечного приступа, бармен им кивнул, и правый молодчик приоткрыл перед Маном и Крысоловом дверь.       Комнатка за желанной дверью еще больше была похожа на аквариум. Зеленые лампы встречались тут значительно чаще, однако они придавали помещению волнующую атмосферу таинственности, нежели света. Стены были не видны за книжными шкафами, на полках которых громоздились отнюдь не книги. Банки. Емкости самых разных размеров и форм были наполнены светло-зеленой жижей, где плавали маленькие тушки умерщвленных животных. По левую руку от Мана в замедленном вальсе кружились эмбрионы на разных стадиях развития: некоторые из них определенно были похожи на человеческих детей, каких-то млекопитающих или жирных ящерок, другие скорее напоминали расплывчатые пятна с подобием глаз или просто подобные им малюсенькими круглыми отростками. Справа в длинной высокой емкости была закреплена рука, покрытая мелкими пузырьками. В банке над столом плавали штук двадцать глаз, вероятно, человеческих.       Данная весьма необычная коллекция так резко бросалась в глаза, что оба убийцы смогли только через минуту разглядеть в кресле за письменным столом чернокожего мужчину. Он был лыс или просто побрит. На его пальцах блестели перстни, вряд ли добытые честным путем — хотя бы просто потому, что вместо дорогого костюма, который следовало бы носить с таким количеством безвкусных украшений, на ростовщике была обычная белая майка. И было вовсе не обязательно спрашивать у него или у кого-то еще о роде его занятий: одного взгляда хватало, чтобы понять, что этот человек — именно ростовщик и никто другой.       Он отложил старинный кинжал, инкрустированный рубином размером с перепелиное яйцо, и надменно посмотрел на Мана и Крысолова, так неучтиво пожаловавших на его территорию. Несколько секунд его взгляд еще выражал пренебрежительное раздражение, но, похоже, лицо Крысолова наконец показалось ему знакомым, и, улыбнувшись, ростовщик приветственно развел руками.       — Какие люди! Ривэль тоже здесь? И кто твой друг?       Крысолов быстро занял скрипучее кресло напротив Дуо, Ман же остался стоять у стола.       — Сегодня я пришел к тебе без Ривэль, но как раз по поводу нее. А это мой хороший знакомый.       — А у хорошего знакомого есть имя? — Дуо внимательно осмотрел Мана с ног до головы.       — Ну, его имя не ахти как важно, — театрально отмахнулся от неудобного вопроса Тод.       — Согласен. Тогда расскажи мне о Ривэль. Ходят слухи, что ты предательски сбежал из-под ее крыла и носишься теперь с каким-то задрипанным доходягой, неугодным ей. Я так понимаю, это правда?       В его улыбке промелькнуло желание наживы, и Ман напрягся.       — Про доходягу — нет, но мы с Ривэль действительно кое-что не поделили… Я изрядно погорячился, я хочу вернуться под ее руководство, но теперь без твоей помощи мне ее не найти, она запрятала все концы в воду.       Дуо заливисто рассмеялся, потирая трехдневную щетину.       — Крысолов! Какую занятную историю ты мне придумал, надо было сказочником пойти работать, а не в криминал с головой лезть. Мальчик, я не вчера родился: хватит вешать мне лапшу на уши и выкладывай, для чего тебе на самом деле теперь нужна Ривэль. Иначе я ничего тебе не скажу.       — Почему тебя зовут «Дуо»? — неожиданно спросил Ман, придвигая к письменному столу садовый пластмассовый стул и присаживаясь на него.       — Я всегда ношу с собой две пушки, — гордо ответил ростовщик.       — И ты считаешь, что это в итоге тебя спасет? — с искренней злорадной ухмылкой прокомментировал его реплику Ман.       Дуо нахмурился, но ничего на это не сказал. Лидерство однозначно заслужил Ман.       — Какова истинная цена необходимой нам информации? — напрямик спросил он. — И вот только не надо повторять весь этот бред про откровенность с нашей стороны: причины лично моих поступков тебя не касаются; меня привел к тебе Крысолов, потому что ты обладаешь нужными мне сведениями. И расскажи мы тебе хоть всю историю своих непростых, но крайне увлекательных жизней, ты все равно по окончанию нашего совместного рассказа потребуешь свою цену. Так вот мы пропустим это ригидное звено и сразу перейдем к деловому предложению: что тебе нужно за информацию о Ривэль?       Дуо глядел на Мана во все глаза, не зная, какая эмоция из испытываемого им в данный момент целого спектра должна быть ведущей. С одной стороны, чисто логически, ему бы стоило рассмеяться в ответ на попытку незнакомого юнца вести себя по-хозяйски в баре Дуо, на вверенной ему лично территории. Проблема же заключалась в том, что «попыткой» тут даже и не пахло: мальчишка не играл, не строил из себя невесть кого, дабы заслужить в его глазах авторитет, он даже не вел себя как мальчишка, коим внешне абсолютно полностью, с головы до пят, являлся. Впервые Дуо было чрезвычайно сложно поверить собственным глазам, потому что чутье твердило ему обратное: «С этим человеком шутки плохи». С другой стороны, все только что услышанное и вправду заставляло матерого ростовщика проникнуться к этому юнцу уважением, но положение Дуо к этому не располагало, так что и данной эмоции поддаться он никак не мог. Помимо пренебрежения, беспокойства и уважения, на душе Дуо разливалась ярость: как так получилось, что какой-то мальчишка без статуса и, элементарно, имени смеет приходить к нему «за помощью» и качать права, обращаясь с хозяином «В бутылке» как с каким-то третьесортным уличным дельцом?.. И он бы с преогромным удовольствием обнажил свои верные два ствола, поставив самонадеянных блох на их, мать его, место!.. Но все это время Ман не спускал с него глаз, и от этого пристального тяжелого взгляда все больше становилось не по себе. Внутренний голос кричал, предупреждая об опасности, а игнорировать его разумный Дуо не умел.       Разобравшись в самом себе, ростовщик решил избрать путь снисходительности, но и не давать гостям спуску. По-деловому сложив руки в замок, он медленно кивнул, как если бы всего секунду назад ему задали непомерно серьезный вопрос, и низким голосом вынес вердикт:       — Я не могу дать вам то, что вам нужно, просто так. Пусть даже очень хочу. Я ведь «строил» свою репутацию много лет, по кирпичику… Я расскажу вам все, о чем бы вы ни спросили, но лишь в том случае, если вы докажите свою деловую состоятельность…       — Ближе к делу, — строго поторопил его Ман.       У Дуо нервно дернулась бровь, но от какой-либо критики он воздержался, изведя на это все свое терпение.       — Пальцы, — глухо пояснил он. — Пять прекрасных пальцев. Как видите, у меня большая коллекция, — с пугающей полуулыбкой обвел он рукой банки вокруг. — Я собирал ее долгое время, но теперь стало слишком сложно заниматься ею самостоятельно — один детектив сидит у меня на хвосте, и я хочу, чтобы вы его нашли и избавили меня от него, а в качестве доказательства завершенности вашей работы я хочу получить пять его пальцем. С левой руки, пожалуйста, — с легкой издевкой добавил ростовщик.       Крысолов удивленно поднял брови. Совсем ненадолго — и в голове его тут же закипели вариации убийств, с крысами и без. Ман сидел все с той же холодной улыбкой на губах. Не шелохнувшись. Потом он медленно встал. Обошел стол и мягко положил руку Дуо на плечо. Ростовщика прошиб мелкий пот.       — Тебе нужны пальцы? — по-прежнему улыбаясь, переспросил Ман.       Дуо поднял лицо и, вспомнив о своем безоговорочном авторитете, сделал гримасу пострашнее.       — Именно.       — Не проблема.       Одним плавным движением Ман взялся за рубиновый кинжал и резанул им Дуо по левой руке. Ростовщик взвыл от боли, хватаясь за кровоточащую руку — на столе остался лежать его большой палец.       — Ах ты… СУКИН СЫН!!! — плевался пеной Дуо, падая из кресла на пол. Здоровой рукой он выхватил из-за пояса джинсов один из двух пресловутых стволов, но первым же метким ударом ноги Ман выбил пистолет, и тот отлетел за громадную древнюю китайскую вазу.       Крысолов следил за происходящим с безумной улыбкой: каким наслаждением была для него возможность наблюдать своего идола в деле…       Ман схватил Дуо за белую майку, и ее ткань затрещала.       — Ну что, — заботливо поинтересовался он, — одного пальца достаточно, или мне отчекрыжить тебе еще четыре?       — Зачем ты это делаешь?!..       — Потому что я больной на всю голову маньяк, разве не понятно? На сегодня я исчерпал свой лимит словесных уговоров — терпение кончилось. И либо ты сейчас же расскажешь мне, где искать Ривэль, либо я тебя — в этот самый момент — убью. Что ты выбираешь?       — Расскажу! Расскажу! — взмолился Дуо, даже не думая вырываться из рук Мана.       — Внимательно тебя слушаю.       Ман мягко опустил его в кресло и сам присел на край стола. Крысолов позволил себе довольный смешок.       — Где Ривэль? — с ложной заботливостью в голосе задал главный вопрос Ман.       — Я… не знаю… — рыдая в обнимку с покалеченной рукой, ответил Дуо.       — Так… — сурово приподнялся Ман.       — …но скажу, кто знает! — опешил ростовщик. Как только Ман сел обратно, Дуо отрывисто всхлипнул. — Ривэль — параноик. Это всем известно: она предпринимала с самого начала всевозможные меры, чтобы скрыть свое местонахождение. Не знаю, откуда, но она баснословно богата! У нее десятки домов по всему миру, личный транспорт, и где, когда она находится, отследить практически невозможно! Но у нее есть «свита».       — Доверенные люди?       — Скорее… проверенные исполнители для ее грязных дел. Она никому не доверяет, сама по себе. Хотя ходят слухи… — но тут Дуо поморщился и замолчал.       — Ну что же ты умолк, пальцы лишние отрасли? Что за слухи?       — Да это глупости! Мол, Ривэль на самом деле совсем не начальница и делает вовсе не то, что ей вздумается, а лишь то, что прикажут… Но этому никогда никто не находил подтверждение, честное слово!       — Но слухи-то на чем-то строятся… — задумчиво проговорил Ман, напоказ крутя в руке рубиновый кинжал. Боковым зрением он заметил, как дернулся Крысолов, начиная медленно мять собственные пальцы. — Итак, у тебя есть каналы связи со всей ее свитой?       — Не знаю, со всей ли, но я знаю четверых, помимо вон того, — кивнул Дуо в сторону Крысолова. — В верхнем ящике стола… — тяжело вздохнул он, закрывая глаза от боли, — лежит записная книжка…       Ман дернул за ручку указанного ящика: на дне в куче различных драгоценностей лежал потертый кожаный журнал.       — Нужные вам страницы с контактами Повара, Доктора, Парикмахера и Юриста… Можете вырвать их — и уходите…       — Решил перестраховаться на случай, если власти доберутся до этой книжонки? — осведомился Ман, методично пролистывая записную книжку, вырывая необходимые страницы и складывая их рядом на столе.       — И это тоже… но… они исполняются те же функции… для Ривэль… — Он говорил угасающе, с глубокими придыханиями, явно теряя сознание от кровопотери.       — Интересно, — заключил Ман и громко захлопнул записную книжку. Он протянул руку через стол, к Крысолову. — Платок.       Сообразив, что именно имелось в виду, Тод выудил из кармана белоснежный платок и вложил его в руку своего кумира. Тот щепетильно протер им кожаный журнал и спрятал обратно в стол, стерев отпечатки также с круглой медной ручки ящика.       — Это вся информация, которая может нам пригодиться?       Дуо энергично закивал, закатывая глаза от слабости.       — Что ж, я тебе верю.       Рубиновый кинжал глубоко вошел в грудь ростовщика, острием уперевшись в спинку кресла. Дуо захрипел и сразу же обмяк.       — Я думал, что ты держишь слово, — без толики критики озвучил Крысолов.       — А я и держу, — ответил Ман, вытирая рукоять кинжала платком.       — Ты сказал ему, что либо он рассказывает тебе все, либо ты его убьешь. Он рассказал — и ты его убил. Выглядит несколько нечестно.       — Я сказал, что не убью его в тот момент. И я сдержал слово. Идем.       Проходя мимо Крысолова к двери, Ман остановился, и Тод налетел на его плечо, поднявшись с места.       — А вот это явно пригодится…

***

      Охрана чуть отступила от двери, когда из «офиса» Дуо выходили Ман и Крысолов.       — Босс приказал вызвать вас к нему — появилась работенка, — бросил охранникам Ман, заворачивая в сторону барной стойки. Как только головорезы Дуо скрылись за металлической дверью, Ман вернулся к ней и защелкнул внушительный кодовый замок, прихваченный из хором ростовщика. По ту сторону двери раздались вопли, за которыми последовали выстрелы в дверь, но Дуо явно устанавливал ее против полицейских облав, так что все усилия охраны мертвеца вырваться наружу были обречены на провал.       — Честно, не думал, что это сработает, — восхитился Крысолов, направляясь к выходу, но путь ему перегородили лишенные дружелюбия завсегдатаи «В бутылке».       В затылок Крысолова из-за барной стойки был направлен дробовик, подрагивающий в пальцах бледного бармена, все еще шокированного собственной слабиной. Крысолов театрально поднял руки, искоса поглядывая на союзника.       Мана возникшие осложнения не беспокоили. Он подошел к стойке и показал всем присутствующим зажатые в левой руке страницы.       — Это я только что украл из записной книжки Дуо. За эту информацию он будет готов сделать своим партнером по бизнесу любого, а это сулит впечатляющие суммы. Но если с этими листочками хоть что-нибудь случится и информация станет нечитаемой, он мучительно расправится со всеми присутствующими, потому что никто из вас в таком случае не помешал спасти эти сверхценные данные.       — Не верьте ему, — пробасил бармен, продолжая целиться в Крысолова. — Если вещь Дуо действительно украдена, они бы постарались как можно скорее вынести ее отсюда — а к двери направился этот ряженый. Значит, украденное на самом деле у него.       Поджав губы, Ман искренне оценил логику бармена: это был бы хороший план, приди он им в голову. Но все же молниеносным движением схватил платком пустую пивную кружку и разбил ее о голову бармена, непредприимчиво стоящего к Ману боком. Перед падением за стойку тот успел-таки выстрелить, и справа от Крысолова один из озлобленных посетителей «В бутылке» упал замертво.       — Может быть, все же мирно расступитесь? — спросил Ман, встряхивая платок. На пол посыпались мелкие осколки, ранее застрявшие в ткани.       Крысолов опустил руки, отступил от толпы и встал по левую руку от маньяка.       — Не ожидал такого количества дополнительной работы, — нервно ухмыльнулся Крысолов. — Как будем делить? Тебе — правую половину, мне — левую?       — К чему рисоваться? — спокойно ответил Ман, перевешиваясь через стойку и забирая с полок несколько бутылок. — Мы не в боевике, так что стараться ради зрелищности глупо.       Трое особенно смелых посетителей «В бутылке» стали неспешно подходить к середине зала. Остальные, отставая на полдесятка шагов, также решились приблизиться.       — Отвлеки их секунд на двадцать, будь добр, — кинул через плечо Ман, проводя с бутылками какие-то манипуляции.       — И что мне сделать? Фокусы им показать?       — Твой костюм располагает.       — У меня не осталось «игрушек», я все потратил в отеле… а пистолет в рукаве вообще на один-единственный выстрел, который тратить зазря я бы не хотел…       — Уже не надо, — самодовольно отозвался Ман. Над головой Крысолова пролетела бутылка с зажженным платком, туго заткнутым в горлышко. Под звон битого стекла бар озарила яркая розовато-желтая вспышка, и посреди зала расплескалась огненная лужа. Один из тройки смельчаков оказался в зоне поражения, но несколько человек самоотверженно бросились тушить его, оглушительно вопящего от ужаса и боли. Пятерка, стоящая ближе всего к выходу, рванула на улицу: драка «пятнадцать на двоих» их вполне устраивала, но огонь стер их решительность. Мелькнула пара пистолетов, и Крысолов инстинктивно опрокинул близстоящий стол, скрываясь за ним. Второй «коктейль Молотова» мелко попал в стену — со звоном лопнуло оконное стекло, впуская уличный ветер в бар. Огонь встрепенулся, и помещение быстро стало заполняться дымом. Пули просвистели немного выше стола, за который успел броситься и Ман.       — Ухудшить видимость — умно, — отдал ему должное Тод. — А дальше что будем делать?       — А дальше особо упорные будут подходить сюда, чтобы попытаться застрелить нас в упор и отобрать укра…       Мощные руки, скрытые черными кожаными рукавами, схватили Мана за грудки и швырнули на бильярдный стол. О борт громко ударились те немногие шары, что не впились в его спину. Крысолов выскочил из-за стола, готовясь прийти напарнику на помощь, но еле различимый свистящий звук, стремительно приближающийся к его левому уху, заставил резко отклониться в сторону — и нож рассек лишь воздух. Теряя равновесие и падая боком на пыльный музыкальный автомат, Крысолов успел издать короткий рокочущий звук, и из кармана его сюртука незаметно выскользнули крысы. От удара музыкальный автомат неожиданно ожил и захрипел «Smoke On The Water», периодически пересиливая треск голодного пламени. Крысы бросились на обидчика их хозяина, забираясь под одежду и вгрызаясь в его тело. Мужчина закричал, выронил нож и принялся тщетно хлопать себя по рубашке и брюкам. Крысолов отмерил ему почти профессиональные кросс и джеб в голову и окончательно вырубил апперкотом. Эффектное завершение схватки он явно испортил — взвыл от боли и схватился за правую руку, заметно отвыкшую за последние годы от любых кулачных боев.       Тем временем противник Мана методично выжимал из него жизнь, сдавливая стальными пальцами горло. Совсем не сопротивляясь, хрипя и краснея, Ман обеими руками пытался дотянуться до бильярдных шаров. Пальцы нашли, что искали, и, вложив все силы, Ман ударил врага достаточно тяжелыми шарами по вискам. Хватка, сжимающая его горло, ослабла, и разодетый в черную кожу верзила глухо рухнул на Мана. Скинуть его с себя стоило усилий.       Бросив поверженную жертву, а вместе с ней и своего хозяина, крысы в ужасе понеслись к выходу из бара, оббегая огонь, перекинувшийся на часть стены и потолок. От дыма Крысолов закашлялся и в ту же секунду получил подносом для выпивки по голове. Теряя координацию, он снова налетел на музыкальный автомат и на смену бессмертному шлягеру включил какой-то унылый любовный мотив.       — Переключи, будь добр! — крикнул Ман, со снайперской точностью кидая бильярдный шар в живот негодяя с подносом.       Цепкие руки Крысолова приложили противника головой об автомат, и машина для атмосферы рыкнула припевом «Cherry Pie».       — Ох… — болезненно выдохнул Крысолов, проверяя, не кровоточит ли его затылок после столкновения с подносом. — Так глупо подставиться на глазах у Великого Мана — стыдно…       — Ничего, — с гулким кашлем отозвался Ман, оглушая кием очередного вынырнувшего из дыма посетителя «В бутылке», — никто не идеален.       — Не пора ли уходить? — выкрикнул в рукав Крысолов.       От дыма жгло горло, легкие, нос и глаза.       Не говоря больше ни слова, Ман и Крысолов практически вслепую направились к двери. Ориентироваться приходилось по барной стойке, до которой огонь еще не успел добраться. Слева их обдавало жаром, раздуваемым ветром из разбитого окна. В дыму бродил кто-то еще, явно намеревающийся найти их, но не видящий ничего точно так же, как и сами Ман и Крысолов.       Чем ближе к выходу, тем чуть более рассеянным становился дым, вырывающийся клубами в оставленную приоткрытой дверь. Убийцы вырвались на свежий воздух с кашлем и хрипами. По улице разносились вопли приближающихся пожарных машин.       Жизнь на барахолке остановилась: все увлеченно следили за пожаром. Это было лучшее развлечение, которое они могли себе позволить. Никому не было дела до двух людей в почерневшей от копоти одежде. В грязной толпе живущих в этом районе зевак двое погорельцев без труда смогли спрятаться, сойдя за местных.       — Кажется… тебя что-то беспокоит? — деловито осведомился Крысолов, стараясь не отставать от сосредоточенного Мана. — Помимо того, что мы чуть не были убиты или сожжены.       — Если бар потушат слишком рано, там найдут отпечатки пальцев Феликса, — угрюмо ответил Ман.       — Предлагаю тебе… ему… вам…в общем, купить перчатки.       — Кожаные, по всем законам жанра?       — Ну нет, в наше время кожа — такая пошлость…       Позади, «В бутылке» прогремел взрыв, и толпа восхищенно охнула.       — …хлопковые. Только хлопковые, — как ни в чем не бывало продолжил Крысолов.