Чудесная амнезия

Странно, наверное, проснуться на чём-то удобном, будучи укутанной в плед да мягкое большое одеяло и напоминать блинчик, а ещё обнаружить, что твою ладонь… твою ладонь крепко, словно боясь, что ты улетишь, исчезнешь или расплавиться в такой-то жаре, что всё лицо покрыто капельками пота, сжимает тот самый не-Роберто, уткнувшийся лицом в свою левую согнутую в локте и находящуюся на краю твоей кроватки руку. В общем, странно потому, что засыпала ты, находясь на твёрдой земле, в сырой одежде и в темноте ночи, а здесь свет есть, пусть и приглушённый: это, видимо, позаботились о тебе спящей. Ты пошевелила пальцами, но руку почему-то не убрала: возможно, что-то волшебное в этом касании, будто проводящее ток от его ладони до твоей, а потом и мелкими мурашками бегущее по всему телу, что-то, что в прошлой жизни казалось такой редкостью… Неужели ты вспоминаешь что-то из своей потерянной жизни? Лёгкое движение пальцами всё же разбудило его. Что-то промычав, он тут же выпрямился, словно громом сражённый, чуть отодвинулся и убрал руку, оставаясь сидеть на компьютерном чёрном стуле, хоть за то спасибо, что не сбежал с застывшим ужасом на лице. Твоя ладонь сразу почувствовала исчезновение его прохладной, но всё равно согревающей, наверно, каким-то другим, душевным теплом. — Ты-ы как себя чувствуешь? — Спросил парень, с неловкостью отводя взгляд на стоящую справа от, как ты поняла, кушетки, лампу, сейчас не работающую, так что непонятно, чем она вообще могла привлечь внимание. — Нормально… — Ты хотела назвать его имя, но осеклась, вспомнив, что шутка Майки (а ещё кличка Роберто) ему не понравилась совершенно. — Рафаэль. — Мирок внутри перевернулся: ему казалось, что ты притворяешься незнакомыми со столь успешным невинным видом, что до пламенной боли сжигал лёгкие, но парень также доказывал самому себе, что ты врала только в тех случаях, когда прикрывала Майки с его шалостями. Потому, не сразу совладав с собой, тихо и нехотя подсказал. — Или Раф. — Хорошо… — Ты кивнула, а сама надеялась, что не забудешь новое-не-новое имя — это же будет супер-неловко! — и решила попробовать произнести его. — Раф. Только мне до ужаса жарко. — А так и надо. Мы решили, вернее, Дон решил, что тебе нужно пропотеть, чтобы сбить температуру. — Черепахе непременно хотелось казаться, раз уж, в каком-то смысле, дан второй шанс, привлекательнее: и собеседником поинтереснее, и парнем… В общем, чтобы иметь впечатление самого интересного в их логове собеседника, решил Раф, следует отвечать на все твои вопросы, причём, чем полнее, тем лучше. О, ну, и говорить о твоих прошлых (нет-нет, до инцидента ты к ним не остыла, просто забыла) хобби, любимых исполнителях и всякое такое. Может, решение и не самое лучшее, но попробуй-ка придумать что-то другое в считанные миллисекунды, когда сам себя и торопишь. А больше говорить и не о чем. Ну, ты могла бы попробовать фонетически разобрать его имя, спросить, сколько именно тебе лет или хотя бы попросить зеркальце — человека с амнезией надо знать в лицо, а если это ты и есть, то, кстати, и про семью можно пару вопросов задать. Ты понимала, это просто, надо лишь открыть рот и воспроизводить звуки, слова, там, но имя парня упорно не называлось, будто проклятое или нецензурное слово, а говорить что-то, не обратившись к болтающему с тобой че-репаху, ух, как некультурно. Могут ведь подумать, вон, девчонка сама с собой калякает. Не устраивает. Напрягающая тишина, давящая неловкостью больше, чем окутанное вокруг твоего тела тяжёлое (но очень мягкое и тёплое!) одеяло, не долго длилось. Как на заказ, волею судьбы или ещё как-нибудь, пришёл другой парень, причём ты отметила, как тихо он прошёл в комнату, где вы были. — Доброе утро, т/и! — Он улыбнулся нежно, достаточно, чтобы захватить твоё доверие и пригнать к мысли о том, что этот одуванчик и слов-то бранных не знает, смотрит по телевизору исключительно познавательные передачи и, возможно, делает вкусные лимонные кексы. Его взгляд тёплый, по одному нему ты поняла, что вы сто лет знакомы и знаете друг о друге если не всё, то очень-очень много, вплоть до любимого блюда, которое предпочитаете есть по вторникам. Непонятно одно: откуда о малознакомых (мало вспомнившихся) парнях такие мысли? Как будто влюблена, ну. — Как самочувствие? Не болит голова? Может, головокружение? Ты что-нибудь вспомнила? — Дежавю, что ли? Или ты телепат, разъезжающий по штатам и читающий будущее по рукам, ногам и кошелькам? Вот как ты буквально угадала, что второе имя этой черепахи (на заметку: узнать первое) «Забота-мен»? Наверное, под навалом всей той доброты и переживаний, чистых и настоящих, ты не могла не улыбнуться и не ответить мягко: — Всё хорошо, спасибо. Подорвавшийся с места Рафаэль вначале уверенно летел навстречу полу, но, совладав с затёкшими ногами, доковылял (нисколько не приуменьшая, это вряд ли кто осмелится назвать уверенной ковбойской походкой) до парня, положил руки на его, по сравнению с Рафом, не столь накаченные плечи, с пару секунд просто стоял, ведь опираться на что-то в такой ситуации надо. Потом уже стал его выгонять, подталкивая к выходу: — Ага, бро, всё супер, пока-а! — Но, Раф, я тут работаю, — Резко затормозив ногами, возразило твоё солнышко, и ты его, такого восхитительно доброго к тебе, поддержать даже хотела, привстав с подушки и уже открыв рот, правда, никакого путёвого аргумента не придумав. — Дон, ты же сам сказал, что т/и сутки минимум покой сплошной нужен, да? — Не дождавшись твоих пламенных речей, Раф вновь продолжил гнуть своё, использовав самое мощное оружие — цитирование. — Так вот, они ещё не прошли. Про-с-чай, Донни, ещё на пару часиков, другим приветы передавай! — Ага, а с тобой-то одно спокойствие да умиротворение… — Раздалось в ответ прежде, чем дверь эпично закрылась. — Эй! Парень, донельзя довольный, улыбаясь круче, чем всякие чеширские, шёл от массивной железной двери, больше напоминающей медицинский шкаф, в котором ты могла бы спрятаться, если бы вы играли в прятки. Но под твоим нахмуренным взглядом, который ты старательно строила сейчас, желая, чтобы одного его хватило, чтобы Донни вернули на его законное рабочее, как он сказал, место, Раф буквально сдулся. — Ну, что такое? — Ты с ужасом (для него) уловила даже некоторое безразличие, что говорило само за себя: совершенно никакие тезисы не вернут Донни, потому что ОН, видите ли, так решил. — Уф, ну, давай без ссор. Мрачно кивнув этакому наглецу, ты таки вспомнила, что вот уж сколько времени твоя голова находится над подушкой, даже шея, кажется, устала. Так что ты быстренько исправила ситуацию. — Хотя бы чаю ей дай! — С нарастающим раздражением откликнулся Донни, всё ещё упрямо оставаясь около сей комнаты. — Обязательно! — Полу-ухмылка вернулась на лицо Рафаэля. Он, видимо, действительно гордился тем, что смог так оперативно спровадить парнишку. Рафаэлю хотелось ещё хотя бы пять минут поговорить с тобой о чём угодно, ну, или успеть предупредить, чтобы ты не слишком эмоционально воспринимала ту штуку на своём правом плече… А тут эти всякие шастают, особенно ночью, со своими градусниками и холодными компрессами, так что даже пришлось выгнать сначала особо шумных, потом чересчур паникующих, а позже, под честное рафовское и третьего спать отправить. Рафаэль, как ты поняла, тот ещё панк, делает всё так, как хочет, не думая, что обижает одуванчики, к примеру, но он может быть заботливым. Как сейчас, когда он ищет чайный сервант в комнате, напоминающей настоящую лабораторию настоящего гениального учёного. Вон там, в паре метров от своей кроватки, на столе, отведённом на несколько экранов и один компьютер, ты заметила тёмно-синюю кружку и листок с крошками — это, похоже, последнее место действия Донни. Ну, это всё, что нашла именно ты, хоть как-то связанное с чаепитием. А что насчёт… — Так, и где мне этот чай брать? — Недоволен теперь таким исходом Раф, и от этого он стал ещё недовольнее, хотя, казалось бы, куда уж больше? — А что в той кружке? — Всё же подсказала ты, кивком указывая в сторону стола с экранчиками. Может, как раз для тебя оставили, а он тут не слушает! — А, там кофе. — Отмахнулся Рафаэль, даже не взглянув в ту сторону. Подсказала, блин. — Ну, так что там с чаем-то? — А для его приготовления, дорогой брат, тебе придётся выйти на кухню! Му-ха-ха! — Злобно посмеяться у Донни, конечно, не получилось, но неприкрытое злорадство тут всё же есть. И ты с гордостью, точно он твой сынок, научившийся конструировать машину времени, улыбнулась. Правильно, Донни, так и надо с наглеющим народом! Недовольно пробубнив что-то о несостоявшихся личных беседах Раф, подходя к двери, отпёр её и впустил таки черепаху. — Ладно, работай, пока я делаю чай. — Снисходительно разрешил Рафаэль, скрываясь в коридоре. — Обязательно! — Охотно согласился Донни, легко улыбаясь, будто и того смеха за дверью не было. Интересно, у них тут всегда так весело?