Чудесная амнезия

Ты не помнила, как очутилась там, где сейчас находишься, и не доверяла происходящему, как бы это место не старалось, грея тёплыми солнечными лучами, проскачивающими даже через пышную листву высоких деревьев, капая холодными росинками на босые ноги и обдувая ветром, подхватывая им волосы и, словно в фильме, стараясь подобрать самый красивый ракурс, убирая их назад. — Т/и! Ты где, блин, ходишь?! — Ты повернулась на голос, уже зная, кто нетерпеливо зовёт тебя. Раф, кажется, даже запыхался, пока шёл к этому загадочному месту. Он снял с головы чёрную кепку, отбросил куда-то в сторону, расстегнул лёгкую спортивную кофту и её, несомненно, хотел выкинуть прямо на землю, только вот тебя этот расклад не устраивал. — Куда?! Болеешь же ещё! — Это сказала ты, но вместе с тем, это не сказано тобой. Ты не знала, что он болеет, скорее просто возмущена такому отношению к вещам, хотя, если так посмотреть, то где ж твоя обувь, м? Парень с мгновение смотрел на тебя… На светло-бежевую панаму, разместившуюся на макушке, на лёгкий красный сарафан, на серьёзный взгляд, но весёлую улыбку — а слишком восхитительно ты себя чувствовала, чтобы иметь полностью серьёзную моську. — Да что вы с Ле….до заладили-то: болеешь, болеешь… Здоров я. — В своей манере отозвался черепаха, но кофту, пусть и расстёгнутую, оставил на себе. Тебе вдруг подумалось, что на Рафа так повлияло, сделало более понимающим, что ли? Это всё ваша вылазка на ……. действует, как на лунатика наш спутник, или он, наконец, понял, что ему такими советами исключительно добра желают, а он, словно кактус, колется колючками — это его вспыльчивость и бунтарство, конечно. Ну, ничего, и кактусы, бывает, расцветают, а ведь растут не где-то в райских условиях, а в пустыне! Быть может, уже пора? Так долго скрывать в себе нечто, подходящее скорее на зверя, что точит маленькие острые коготки о стенки сердца каждый раз, когда ты его видишь… Только и успеваешь прикусить кончик языка, чтобы не сморозить глупость или не рассказать одну из ужасных шуток, которые на ….. тебе вполголоса шепчет, опасаясь гнева учи…., К..., потому как они действительно не то, над чем стоит смеяться. Ты решаешь, что жизнь одна, и вечно мяться, недоговаривать и стесняться — удел кошек, у них, в конце концов, в запасе ещё минимум восемь таких же, и то хвостатые на такую ерунду время не тратят. Вздохнув глубже, сжимаешь пальцы на ногах, захватывая пару травинок, медленно подходишь ближе. Наверное, сбитая с толку такой смелостью, хватаешь кончиками пальцев его кепку, и вот уже стоишь перед черепахой. — Раф, я… Парень почему-то не решается перебивать тебя. Хотя тогда, а, быть может, оно будет потом, довольно дерзко выгнал Донни, и из-за этого казалось, будто… Что-то не так. Неправильно, сыграно ради смеха. Некомфортно, одним словом. Удивлял этот внимательный взгляд чертовски красивых глаз, в котором не плескалось бунтарство и не горела бликами насмешка, по причине какой-то совершенно ужасной такое может придуматься, не меньше. — В общем, помнишь, недавно ты ругался, что М…й…к.. сломал твой ..леф..? Это была я. Он меня просто прикрыл. — И вот она, долгожданная свобода чувств, томившихся внутри и съедающих хорошее настроение на пару с совестью. Стоило раньше признаться, а то, спустя столько времени, становится совсем стыдно. Тебе вообще не нравилось ломать или портить чужое имущество, даже если никто и не ругал за это и даже относился с пониманием, но мозг будто сам ставил тебя на место потерпевшего, и оттого ты чувствовала до искусанных губ сильную обиду. А в этот раз даже утаила свой косяк... Лицо Рафа мгновенно вытянулось, в непонимании он нахмурился; твоё бы с радостью сделало то же самое — на пару секунд в этом странном месте пропал звук, и если раньше ты списала это на «показалось», то теперь точно знаешь. Кусочек лета, видимо, любит паззлы, раз делит информацию на маленькие части и некоторые прячет, а, может, нечаянно теряет, кто знает. Рафаэль, резко развернувшись, при том его кофта колыхнулась так, что собачка с глухим стуком ударилась о пластрона, уходит, хотя и уходом назвать это сложно. Он останавливается, что-то говорит… Неслышно. Ты хочешь подойти к нему, спросить, сколько времени ему понадобится, чтобы простить тебя за испорченную вещь, но всё, на что оказались способны твои ноги, так это чувствовать траву, которая, словно подчиняясь настроению черепахи, становилась всё более холодной. Ты вытянула руку, но не достала до панциря даже кончиками пальцев. А Рафаэль уходил дальше и дальше, не думая о том, что оставляет тебя в этом до жути прекрасном месте одну, или о чём-то ещё, крайне важном, что, по законам жанра, никак не вспоминалось…

***

Рафаэль пришёл, будто использовав телепатические способности и узнав нужное время вплоть до миллисекунд, как раз когда ты собиралась приступить к завтраку, любезно приготовленному специально для тебя и доставлено, но не поваром, а Донни. Третий день ты лежала в кровати, не выходила из его лаборатории без необходимости, да и вообще число твоих посетителей Дон сократил до минимума. После того, как ты, подавленная температурой, пролежала в постели весь день, а именно позавчера, контроль за тобой усилился вдвое. Да-да, именно вдвое — Раф и сам Донателло стали твоими личными няньками, хотя и первого-то к тебе не всегда пускали. Ещё заходил Леонардо, правда, всё те три раза ты спала, и личный шеф-повар, Майки, но его за излишнюю энергичность и сюси-пуси с обнимашками отправили смотреть телевизор, на что черепаха, подмигнув, сообщил, что всё равно скоро вернётся. Также Мастер Сплинтер спрашивал о твоём самочувствии, ты тогда, кстати, тоже спала, но узнать о том, что за тебя волнуются, приятно. Так что скучать не приходилось ни минуты. Но очень уж удивило тебя предложение Рафа о небольшой прогулке. Нет, он, конечно, поймав на себе недовольный взгляд Донни, пояснил, что за пределы логова вы не выйдите, потому надежды о Париже разрушились. Ну, и ладно, ты уверена, в этом удивительном месте найдётся альтернативная Эйфелева башня, построенная из книг Донателло, например, или коробок пиццы, если вспомнить о шутках между братьями, которые ты слышала прямо здесь, никуда не уходя и не переключаясь… о. Тв. Ты, проследовав за парнем, ожидала увидеть что угодно, но не гараж. Не вписывался он в их сумасшедшее (в самом лучшем смысле слова!) и невероятное логово. Эти слишком обыкновенные для его хозяев стены с парой плакатов рок-групп, тёмный пол, сделанный из чёрного крашеного дерева стеллаж с инструментами разного рода и разбросанными пустыми канистрами (а ещё пара металлических банок из-под газировки, одна из которых расположилась у твоих ног). Но вот в центре комнаты… — Настоящий зверь! — Любовно проведя ладонью по рулю, высказался Рафаэль, смотря на твоё лицо. — Но что-то в последнее время слишком резко тормозит… — Так, так, так. — Ты нетерпеливо оборвала его на полуслове, с ужасом представив одну ужасную картинку и тут же высказав, хотя скорее рискнув, опасение по поводу своих мыслей: — Хочешь сказать, что я — механик?! — Да какой из тебя механик! — Беззлобно фыркнул черепаха, улыбнувшись. — Скорее чайник. — Так для чего ты меня позвал-то? — В недоумении спросила ты, раскачиваясь на ногах. Мягкие серые тапочки, в отличие от каблуков, к примеру, это делать позволяли. — Ну, одну я тебя там не оставлю. — И плевать, отметила ты, что ты находилась бы сейчас под чутким присмотром солнышка, который с радостью делится своими замечательными книжками. Но, что ещё ты отметила, вид палаты-лаборатории и вправду наскучил, а тут, может, есть что поинтереснее. И ты всегда можешь просто уйти обратно. — А байк починить надо. Плюс, вот тебе и прогулочка. Буркнув что-то с недовольством — гордость, всё-таки! — ты отошла к большим картонным коробкам, внутри которых хранились явно ненужные вещи, но сами коробки не заклеены скотчем или чем-то таким, так что ты решила взять себе такое занятие. Приняв эти звуки за согласие, Рафаэль начал осматривать мотоцикл. А ты — вещи, оставленные до лучших времён или на выброс. Ты вытащила микроскоп и аккуратно поставила его на пол, потом нащупала колючий коричневый свитер, явно не твоего, но не подходящего кому-то из черепах по размеру, и положила рядом. Дальше шли несколько жёлтых и белых мелков, несправедливо, на твой вкус, очутившихся в коробке, и плохо склеенный суперклеем цветочный горшок. Ну, а потом… Шляпка. Бежевая панамка, примерив которую, ты поняла, что носила её ранее, и если это действительно то, о чём ты думаешь, то медлить нельзя. Так и не сняв панаму, ты подбежала к парню и, положив на сильное плечо руку, спросила: — Раф, тогда, летом, мы помирились?