Мой личный сталкер

      Ближе к четырём часам дня Лем и Чарли находились на полпути к дому Карлайлов. Пока Рено Дастер под управлением темнокожего продолжал нести их к цели, у обоих было время ещё раз поговорить о предстоящей вечеринке и возможном контакте с JeroNImo. У Лемма создавалось ощущение, что это за Чарли организовали слежку, сопровождающуюся непосредственным вмешательством в личную жизнь, или как ещё обуславливать повышенный интерес к его прошлой связи с преследователем?       Когда список тем для обсуждения исчерпался, парни отвлеклись каждый на свою собственную волну. Брюнет считал очень хорошим признаком, когда с человеком можно помолчать и не чувствовать напряжения. С Чарли думать о чём-то своём у него получалось естественно.       Сидя на переднем сидении и просматривая через приоткрытое боковое окно знакомые наслоения массивных этажек, Лем возвращался к записке, которую оставил в кармане и в течение учёбы попеременно проверял её нахождение, как единственное свидетельство о существовании давно потерянного человека.       Внешность города демонстративно менялась, как прокручиваемая лента с нанесённым витиеватым узором, состоящим из архитектурных вставок и мрачных торговых переулков, между ними циркулировали машины и пешеходы, оживляя рисунок движением.       Порой, когда машина останавливалась на светофоре, студент утыкался взглядом в кого-то одного, провожая того через дорогу, и, подозревая природу такого торможения, переводил внимание на что-нибудь ещё. Дорожные знаки, рекламные щиты, другие автомобили, да что угодно, лишь бы не думать о нём. А ещё лучше закрыть глаза, но и это не помогало.       Наоборот, перед ним то и дело возникал смутный образ человека. Лем попытался воссоздать детали и придать форму своему видению. Раньше он не задумывался о проблемах с воображением, — в детстве не испытывал его недостатка, но почему-то использовать возможности визуального представления получалось теперь не в полную силу. Вариант «сутулый задрот с очками» никак не приживался, а вместо жизнеспособного портрета упрямо выходил типичный асмодеянин. Брюнет подумал о синеватом парне, похожем на аватара с брекетами и пивным пузом. Не то, чтобы его испугало собственное больное воображение, но если задуматься о ситуации в целом, то JeroNImo вполне мог оказаться всего лишь плодом чьей-то фантазии, мифическим существом, выдуманным забавы ради. И возможно, что кто-то захотел претворить свою задумку в жизнь и разыграть Лемма посредством череды продуманных выходок, нападок и механизмов внушения. А сам мальчик из восьмого класса и вовсе не имел ко всему этому отношения, а стал таким же рычагом воздействия. Но Лем не улавливал в сценарии смысла, разве что попытки поиздеваться.       И всё же эта идея застала Лемма врасплох. Почему бы и нет? Чем больше он думал о том, что когда-то он удосужился сильно напортачить и подвести какого-то приятеля, который теперь добивается его извинений, тем сильнее крепло сомнение, что всё это по-настоящему.       Пальцы сами сжали клочок бумаги в углублении джинс. От мысли, что он жертва длительной аферы, парень испытывал болезненное напряжение. Он посмотрел на Чарли.       «Что если он тоже принимает в этом участие? А Мира? А Кит? Кому вообще верить?»       — Ты в порядке? — вопрос друга вернул Лемма к действительности.       — В порядке.       В лице Чарли проявилось недоверие, но он предпочёл промолчать.

***

      Как бы эгоистично не звучало, но Лем радовался, что большую часть суток его родительница пропадала на работе, по крайней мере, в данный момент, когда он заявился домой в компании приятеля. Столкновение двух таких сфер, как домашняя и учебная, представлялось нарушением привычного уклада образа жизни. И в зависимости от типа деятельности и оборота людей невольно приходится разграничивать свои реалии. Дома он играет роль непослушного сына, в университете — беспечного студента, среди друзей — общительного единомышленника, а наедине с собой — самого себя. И когда две его социальные среды пересекались, например, как сейчас, он не знал, какой линии поведения следовать. Выглядеть перед Чарли добропорядочным отпрыском или перед матерью приятным собеседником? И хотя он обладал гибкой психикой, а мама и Чарли встречались и раньше (в доказательство тому прозвище «Лемми», что вошло в обиход за пределами дома), рядом они не смотрелись ни под каким углом. Это как взять и соединить два полушария мозга — получится коллапс.       — Кофе будешь? — по-семейному предложил Лем, когда гость скинул обувь и прошествовал за ним наверх в комнату.       — Я есть хочу, — практически прохныкал студент, потирая свой голодный живот. — Что? Не смотри так.       Брюнет усмехнулся. Чарли ещё тот поклонник маминой стряпни. В первый раз, когда друг гостил у него, Миссис Карлайл в буквальном смысле покорила его сердце через желудок.       — Курицу или мясной рулет?       — Всего и побольше, — заказал довольный приятель. — А, кстати, пока у нас времени в избытке, можно я зайду с твоего аккаунта?       С секунду Лем раздумывал, стоит ли доверять тому своего персонажа. Всё-таки логин и пароль очень важная информация, о разглашении которой предупреждают на главной странице игры, да и кражи аккаунтов не редкость. Даже у самых уравновешенных людей в таких случаях крышу срывает. Как-никак, а качать своего чара дело сложное и затратное по времени, по-настоящему выматывающее.       — Хм…       — Да не буду я твоего чара красть, — возмутился парень. — Могу дать ключи от своего, если не веришь.       — Да пофиг. Бери, — отмахнулся брюнет и сел за компьютер, чтобы запустить игру.       В последние дни Aion стал вызывать у него специфическое отторжение. А всё из-за вечной суеты, в которую Лемма втягивают на пустом месте. Вернее, повод всегда находился, но принимать участие в баталиях, бегать по первому кличу в данжи и просто поддерживать свой статус великого и ужасного хила начало надоедать. Наверное, спонтанного фана не хватало.       Оставив друга познавать мир Атреи глазами целителя, он спустился на кухню. Ещё вчера мама попросила его переложить всю курицу из противня в контейнер, только в ходе перекладывания вся картошка каким-то образом перекочевала к нему в рот. За самоуправство парню досталось, но он не пожалел.       — Лем, вот честно, откуда у тебя столько апа?       — Граблю, убиваю, насилую. А честно, на распродаже у асмо набрал, а что?       Друг немного обижено хмыкнул. Лем убрал со стола весь хлам и подал сразу две тарелки с разными блюдами на манер официанта.       — Вкусите нашей эллийской кухни, господин. Драконический рулет и курица под соусом из бровей тараканов, — рекламировал он. — У мамы кулинарка вкачана до эксперта.       Чарли изобразил святое удивление.       — Респект. Небось плюс тысяча к магической защите.       Приняв вид истинного гурмана, парень актёрской походкой прошествовал до двери, затем, налив на кухне себе кружку кофе, вернулся обратно и уселся рядом с приятелем.       Наблюдать, как тот старается управиться с его целителем, было ещё тем зрелищем, в каком-то смысле мазохистским. Не очень-то приятно, когда твой персонаж то и дело помирает в руках неопытного. А спустя час Лем пришёл к выводу, что понять механику игры за другой класс это всё равно что переучиваться с тракториста на хирурга.       — Да хилься, мать твою! Сюда жми! Да не сюда, а сюда, дубина! Это вообще не то, придурок! — подпрыгивал на стуле Лем, размахивая руками, как рэпер под амфетамином. — Куда прёшь!! Не видишь, асмо в лорде!!! Ну, всё! Сейчас он тебя укатает!       Сначала Чарли ещё отвечал на злостные замечания, но его мозг благополучно улетел на трёхэтажном мате и спикировал прямо в нирвану с фразы «Ты не танк, а говновоз, блять!», после чего он перестал реагировать, продолжая сражаться с кучей асмодеянских врагов, которые, к слову, натурально смеялись над тем, как вездесущий и непобедимый HealerKill раз за разом складывает свои белые крылышки.       — Дай сюда! — не выдержав такой жестокой расправы, выпалил Лем и отобрал управление у друга. — Валите обратно в Асмодею, ублюдки красноглазые!       Чарли с открытым ртом созерцал знаменитого целителя непосредственно в деле, и со стороны это смотрелось очень эффектно. Матёрые асмо, что ещё недавно покатывались в чате с его беспомощности, теперь безостановочно падали в порядке живучести, и даже лорд не устоял под натиском, что казалось почти нереальным.       — Так, — повернулся к гостю парень и строгим голосом учителя сказал: — …больше ты не будешь играть за моего хила, танк хренов.              После внушительной встряски за игрой Лем успокоился и согласился с тем, что переборщил в своих выражениях. Извинившись перед другом за все сказанные грубости, он уступил тому место у компьютера, надеясь, что у него останется хоть немного апа, и ушёл совершать тринадцатый подвиг Геракла — мыть посуду, самостоятельно и без десятого предупреждения матери.              — Подожди-ка. А ты разве не собираешься наводить свой традиционный марафет? — спросил Чарли, дурачливо ухмыляясь, будто пришёл на кастинг шоу «Американский идол».       — Если под «марафетом» ты подразумеваешь ударить тебя головой об стенку, то как раз подумал об этом, — Лем не обратил внимания на последующий смех.       Проведя всё остальное время у монитора за интересным триллером, им теперь оставалось только выключить компьютер и убрать небольшой бардак, после чего они закрыли дом и поспешили к машине. Ещё предстояло заехать за Мирой, которая наверняка уже третий час насиловала зеркало своим отражением.       А ведь так оно и было. Когда Рено Дастер остановился у трёхэтажного дома с аккуратным газоном, Чарли посигналил, давая понять, что они на месте, но никаких признаков жизни не последовало ни через минуту, ни через пятнадцать минут, поэтому, проклиная девушку последними словами, парни принялись названивать ей.       — Хватит меня торопить! — раздражённо прорычало в трубку. — У меня порвались колготки, тональный крем размазался, а ещё эти грёбанные дни! И платье не сходится на спине! О, Боже, я жирная! Лем, я жирная? Только честно?!       Слушая непрекращаемый ахтунг в свой слуховой аппарат, Лемму очень сильно хотелось повеситься — его самоконтроль и так приказал долго жить, а тут ещё это.       — Я… эм…       — …Что мне делать? Я же уродина, — из телефона пошли сдавленные всхлипы. — И где мои прокладки?!       После слова «прокладка» Лем округлил глаза и вытаращился на проезжую часть впереди. Большинство тех девушек, с которыми он встречался, умудрялись намекать о цикличных проблемах тактичным образом. Брюнет признавал своё невежество в области женских штучек, и, хотя ему хотелось искренне подбодрить подругу и упрекнуть за такой детский сад, девичьи слёзы были не по его профилю.       Отстранив сотовый и повернувшись к Чарли с отрешенным выражением лица, Лем протянул трубку.       — Алло. Да. Да. Да, — сероглазый ещё с минуту смотрел, как его друг, подобно автоответчику, говорит «да». Затем темнокожий тоже округлил глаза, словно при запоре, и ошарашенно вылупился перед собой точно так же, как Лем минуту назад. — Что?! Женщина, ты что, с ума сошла?!       С той стороны искривлённого пространства доносились признаки рыдания, прерываемые неразборчивыми обрывками фраз. Пока Лем свыкался с грядущей вероятностью, что ему придётся выйти из машины, ворваться в дом и героически принять удар на себя, приятель продолжал слушать свежую порцию менструального бреда.       — Ладно. Хорошо. Я сказал, хорошо. Только успокойся. Мы всё сделаем, — последнее слово Чарли выдохнул почти с облегчением.       — Чего она хочет? — казалось, симптомы пмс передались и Лемму. — Она же не хочет…       — …Ага. Чтобы мы купили ей прокладки, потому что у неё каким-то волшебным образом они пропали, — закончил за него друг.       — В рот мне ноги…

***

      Что обычно делают парни перед тем, как окунуться с головой в пятничное веселье? Правильно. Они едут покупать прокладки своей подруге. Ничто так не поднимает настроение, как поход в магазин за гигиеническими принадлежностями — ко всему надо быть готовым. Презервативы, тампоны, туалетная бумага и другое снаряжение, связанное непосредственно с гениталиями, должны быть под рукой.       Лем познакомился с бытовым женским минимумом ещё в детстве: с десяти он ходил в отдел бытовой химии, с тринадцати мама спрашивала его мнение о новом бюстгальтере, а в девятнадцать он и вовсе перестал чему-то удивляться, но даже в те дни, когда у его родительницы случался явный сдвиг в поведении по тем самым причинам, Лем не наблюдал подобного всплеска гормонов, как у молодой сокурсницы. И так как у Чарли было гораздо меньше опыта в такого рода вопросах, ответственность за покупку правильных прокладок легла полностью на брюнета.       Парень подошёл к стеллажу, заваленному обилием выбора, и заметил подозрительный прищур стоящей рядом женщины с тележкой. Лем попытался отвлечься и сосредоточиться.       Он категорично отказывался верить, что наступает такой день, когда необходимо серьёзно задуматься над выбором между ночными и ультра тонкими. Обычные, нормал, макси, с крылышками и без, шелковистые и ещё, мать его, неизвестно какие. Он не понимал, в чём разница. Ночные, потому что их ночью используют? Тогда нужно купить ночные? А ультра тонкие? Почему нельзя сделать ночные ультра тонкие? Где-то тут припряталась всемогущая женская логика.       — Здравствуйте, не поможете выбрать мне? — послышался рядом крайне любезный и добродушный голосок.       Лем повернулся. Справа от него стояла невысокая старая женщина, немного сгорбленная, в каких-то разноцветных экзотичных платках, лицо в морщинах, а в глазах не то лукавый интерес, не то учтивое понимание.       «Неместная» — подумал Лем.       Таких брюнет встречал только на периферии города. Потом, когда до него дошёл смысл вопроса, он смутился.       — Эм, вам-то зачем? — спросил парень, прежде чем подумал.       — Ноги утепляю, — заявила женщина, как само собой разумеющееся, и хлопотливо развела руками.       — Хм… — только и смог выдавить из себя Лем, чтобы хоть как-то заполнить повисшую паузу над своим ступором, но не стал комментировать, посчитав, что у бабушки не все дома, раз она решила утеплять ноги прокладками. Он лишь надеялся, что перед этим она не использует их по назначению.       — Так что? Какие лучше взять? — не унималась старушка.       — Шерстяные.       — А разве такие есть?       — Если есть дышащие, то и шерстяные найдутся, — завидев искреннее негодование, Лем отвернулся.       Где-то внутри зарождался панический смех на грани безумия. Да что этой тётке от него нужно? Парень схватился за смартфон и позвонил Чарли, надеясь, что бабушка сообразит за это время уйти.       — Да? — голос друга выражал нетерпение. — Что так долго?       — Не могу выбрать.       — Господи! Да возьми из всех видов по одной, нахуй!       — Ты не понимаешь.       — Что?       — Ничего, — Лем обернулся, проверяя наличие чокнутой женщины в пределах видимости.       — Ты идиот?       — Да.       — Так и знал. Давай закругляйся, идиот, — буркнул в трубку приятель и отключился, даже не дав одногруппнику среагировать.       Брюнет обречённо засунул телефон обратно в джинсы и с невозмутимым видом подошёл обратно к стеллажу, где по-прежнему стояла и задумчиво оглядывала выбор старуха.       — Ладно, — Лем набрал воздуха в лёгкие и поспешно заговорил: — Не берите ультра тонкие. Они слишком токсичные. От ночных у Вас будет крепкий сон. Берите макси вот этой марки. Очень удачный выбор. Можно использовать как компресс. Всё.       Парень сам не верил, что может нести такую несусветную чушь на языке мудрой девушки-консультантки.       — Деточка, ну ты и дура, — с вялым недоверием заявила бабка. — Я ж пошутила.       Лем завис. Он не знал, что больше его шокировало: то, что женщина искренне верила, что перед ней девушка, или то, что старушка оказалась троллем.       — Но всё равно спасибо, — продолжала она уже с улыбкой. — У тебя будет очень красивый парень. Поверь моему чуткому глазу.       И Лем поверил. В то, что на свете много странных людей.

***

      Лемму всё же удалось благополучно приобрести пачку прокладок и ещё одну большую упаковку ежедневных, которые, как он знал, любит покупать его мама. Возможно, они незаменимы и Мире тоже понадобятся. Также парень подумал, что будет очень странным пойти на кассу с одними лишь женскими принадлежностями, поэтому в придачу прикупил Choco pie в надежде, что сладкое успокоит шальные нервы девушки.       Когда парни добрались до подруги, было уже восемь часов. Вечеринка, наверное, в самом разгаре. Несмотря на укоризненные взгляды со стороны друзей, Мира потратила ещё добрых двадцать минут на свои тайные приготовления, и только после этого им удалось покинуть спальный район.              Дом старого приятеля и капитана команды по футболу выглядел больше, чем тот, каким Лем его помнил. Вероятно, в корне подобного впечатления стоял переизбыток гостей, скопившихся как в, так и за пределами прямоугольного фасада с аккуратным белым забором и гравийной дорожкой. Само двухэтажное здание с первого взгляда являло собой типичное семейное гнёздышко, неспособное уместить больше положенного, но в данный момент стены вздрагивали, окна взрывались от переливов света, а газон, оккупированный посетителями, походил на выездной цирк.       — Это его… эээ… — Чарли припарковался чуть дальше от дома и присвистнул. — Хуя себе!       Лем выбрался из машины и, пока Мира поправляла макияж, а Чарли рычал на неё, направился к жилищу.       Уже при подходе к дому он поймал жесткий ритм басов. Мощный звук разрывал округу ужасающим рёвом в критическое значение децибел, заставляя переулок содрогаться с бешеной вибрацией. Ломаный скрежет электро, рычащий, чувственный и живой брейкбит, встретил у крыльца и ворвался в тело со всей силы, чтобы раскрошить мысли в порошок. У входа стояла большая группа беснующихся и неадекватных студенток — некоторые из них неистово целовались между собой, поглощая языки друг друга с таким аппетитом, будто это их последний шанс узнать, на что они способны в пылу пьянства.       По другую сторону одиноко торчал парень, абсолютно голый и с сигаретой в зубах. Он пялился в сторону девушек, совсем не стесняясь собственного вида.       — Здоров! — крикнул он Лемму, так как говорить обычным голосом сквозь подобный шум было невозможно, и дал знак, чтобы тот не загораживал обзор.       Брюнет только усмехнулся и прошёл внутрь, где его ждал ещё больший кураж. В центральном проходе скопились те, кто немного устал от движения. Громко переговариваясь и смеясь, студенты лениво дёргали головами в такт музыке. Когда Лем прошёл вглубь, то чуть не оглох, до такой степени колонки вбивались ему в уши.       В холле творилось сумасшествие. Дёргающиеся в конвульсиях тела пульсировали вспышками света: вспотевшие полуголые девушки, похотливые движения рук парней по их фигурам, в центре на плечах у одного из высоких юношей взгромоздилась танцовщица, что размахивала бутылкой со спиртным в разные стороны и что-то кричала, то и дело заваливаясь назад и чуть ли не падая.       Невольно подчиняясь этой вакханалии, Лем заулыбался. Внутри зародился импульс, требующий выпустить себя наружу вместе с адреналином.       Молодёжь по углам можно было невооруженным глазом разделить на кучки. Некоторые даже отвоевали себе законное место в лучших комнатах, самой громкой из которых сейчас была гостиная.       В одном из таких помещений собрались любители кальяна и всяческой дури, в другом буйствовали футболисты и их болельщицы, в третьем тусовались одни парочки, некоторые из которых предпочли перейти на новый уровень отношений, а в четвертом предпочли просто напиваться с помощью тупых пьяных игр.       На волне первобытного инстинкта Лемма принесло ближе к выпивке. Его внимание привлекла классическая шестидесятилитровая бочка непонятного пойла, над которой студенты уже вовсю делали кег стенд*.       — О-о-о-о-о! Лем! — брюнет потянулся за стаканом, но был подхвачен кем-то под локоть.       Перед ним стоял по виду уже прилично набравшийся Кит. В голубых глазах вспыхивало бойким огнём от игры света.       — Ну, че?! Давно пришёл?!       — Только что! — нагнулся к нему Лем, чтобы лучше слышать.       — Где Мира и Чарли?!       — Сзади где-то плетутся!       Неожиданно блондин рассмеялся, и парень заметил у него в руке стакан.       — Чё пьёшь?!       — А? А это! — Кит опять прыснул. — А хер его знает! Хрень какая-то! Будешь?!       — Ты чё обдолбался! — Лем не спрашивал, а утверждал. Дураку понятно, что в этом месте такое понятие как «норма» сильно искажено.       — Будешь? Кокос, трава, спиды? Всего и сразу?       — Не! Нахуй! — отмахнулся от знакомого Лем, не сдерживаясь в словах. — Лучше помоги кег стенд сделать!       Кит опять заржал, но согласился протянуть руку помощи в таком развлечении. Упёршись руками в бочку, Лем приготовился. Приятель же оставил стакан в руках у какой-то незнакомки и, схватив того за ноги, осторожно поднял над бочкой, что оказалось нетрудно, так как оба были одинакового телосложения. Другой парень, дежуривший всё время рядом, помог занять позицию и взял один из краников, затем открутил и направил к нему Лемма. Струя прохладного алкоголя, похожего на пиво, ворвалась прямо в горло. Ему пришлось глотать не переставая, захлёбываясь и проливая часть на пол, а на пятнадцатой секунде у брюнета закружилась голова.       — Хватит, — кое-как промычал он и скривился от попавшей в нос жидкости.       Оказавшись вновь на ровной поверхности, парень принялся откашливаться и благодарно принял полотенце. Последовал очередной приступ смеха со стороны Кита, который сейчас очень сильно напоминал Лемму повреждённый автомат с бесплатным кайфом и фонтанирующей энергией.       — Где Джереми?! — без вступления и подводящих речей обратился он к асмо, но тот не расслышал, и пришлось повторить, после чего блондин отупляюще уставился, кашлянул, прочищая горло, и вместо осмысленного ответа опять захохотал.       — Не… ха-ха-ха… знаю! — проглатывая слова, с трудом протянул Кит.       Скользнув по блондину оценивающим взглядом, Лем попытался определить, под какими веществами приятель, и заключил, что мозговая деятельность того угнетена безвозвратно, скорей всего, до второго пришествия восходящего солнца. Только брюнета это всё уже не на шутку настигало.       — Чёрт, — буркнул Лем и встряхнул одной рукой сокурсника. — Хватит ржать! Где Джереми?!       Активно расшатываемый другом блондин издавал прерывистый свистящий смех.       — Не-не-не з-з-з-з-зна-а-а-аю-ю-ю-ю…       — Асмо — говно! — прокричал ему в лицо Лем. — Асмо — булки!       С такого наезда Кит быстро пришёл в ярость.       — Чё?!       — Чё?! Спрашиваю в последний раз, где Джереми, иначе одной анальной трещиной ты не отделаешься, нигер!       Гнев сменился неоправданным стыдом, и парень виновато скривился под испытывающим взором Лемма, казалось, собираясь разрыдаться на месте.       — Не обращай внимания! — вклинилась между ними незнакомка, которой до этого Кит отдавал свой стакан. — Он колёса принял! Попробуй поискать айонщиков по комнатам!       Брюнет отпустил уже совершенно расклеившегося знакомого, понимая, что ещё немного и тому понадобятся не экстази, а антидепрессанты, и решил последовать совету подруги Кита.       Пройдя чуть вглубь помещения, через кухню, где у людей уже конкретно отказали тормоза и большая часть присутствующих обжималась прямо на стойках и тумбах, парень попытался прикинуть, в какой комнате могут находиться геймеры.       С каждой секундой Лем всё больше убеждался, что попал в другую вселенную. Молодёжь громоздилась на всех свободных местечках, буквально завешивая интерьер. На тумбочках обосновались девушки и юноши, взаимно заинтересованные ртами друг друга. В углу двое каких-то парней сошлись в драке, рядом с ними набирала обороты толпа, подначивающая пьяных балагуров к более серьёзным приёмам. Обводя взглядом беспредел во всевозможных его проявлениях, Лем чувствовал, как внутри неукротимо разливается тепло от выпитого алкоголя. И так как он выпил очень много и залпом, скоро парню грозил мощный приход.       Он нырнул между парочкой упоротых студентов прямо в гостевую и заметил знакомое лицо.       — Майлз!       Вдоль стены располагался длинный диван, обложенный и облепленный всё теми же неадекватными тусовщиками, среди них сидел не в пример трезвый парень, смуглый шатен с тёмно-карими глазами.       — Леммушка! — друг встретил его рукопожатием. — Садись!       — Где?! — Лем удивлённо обвёл софу однозначно без вакантных мест.       — Ща устроим!! — перекричал музыку сидящий рядом парень, которого Лем не знал. Он толкнул своего соседа локтём и проорал ему что-то в ухо. Тот слетел с дивана, как подорванный, начав обшаривать свои карманы, после чего ещё больше ужаснулся и убежал.       — Чё ты ему сказал?! — спросил брюнет, усаживаясь на освободившийся участок между незнакомцем и новоиспечённым крикуном слева.       — Сказал, что у него мобилу украли!       Майлз заулыбался, демонстрируя в руке телефон.       — Вернётся — отдам!       В течение пяти минут Лем безуспешно пытался запоминать имена людей, с которыми его знакомил шатен и подавляющей частью которых являлись известные асмодеянские геймеры. Узнав, что перед ними сам HealerKill, они принялись воодушевлённо пожимать его руку и хвалить за мастерство в игре. Вскоре к ним присоединился Кит и начал пихать всем в руки пластиковые стаканчики с требованием немедленно выпить, потому что, по его мнению, растрачивать время на трезвость — это истинное кощунство, но, глядя на такого забавного торчка, никто даже и не думал отказываться.       Опрокидывая уже пятый шот с текилой, брюнет стал ощущать себя в стане врага до тех пор, пока рядом не нарисовался Чарли.       — Ты Миру не видел?! — спросил темнокожий, протиснувшись ближе к дивану с двумя стаканчиками.       Лем неуверенно повёл головой и пожал плечами. В ситуации, когда с боку вечно наваливается Кит, лебезящий про несправедливо зажатых девушек и вспоминающий дедушкины поминки, а ему самому страшно хотелось повисеть на люстре, было сложно сосредоточиться на чём-то кроме очередного шота с выпивкой. Однокурсник недовольно покачал головой и продолжил поиски.       Казалось, грохот только усиливался. Бодрый ритм настойчиво вдалбливался в виски, призывая вступить с ним в контакт. Изучая на потолке причудливо расходящиеся блики от лазерной цветомузыки, брюнет не видел причин ему сопротивляться. Он давно потерял счёт времени и теперь пребывал в состоянии, близком к эйфоричному забвению.       Внимание давало сбои, оперативная память наотрез отказывалась отвечать на запросы. Последующая цепочка событий представлялась Лемму чередой неконтролируемых побуждений, возникающих раньше, чем он успевал даже задуматься, а стоит ли это делать. В голове бурлили бессвязные мысли, подталкивая его ближе к действиям сомнительного характера.       Кто-то что-то кричал, улыбался и смеялся. Лем отвечал на автомате, также бесконтрольно заливаясь хохотом. Далее беснующаяся толпа, принявшая брюнета с диким жаром двигающихся тел. Он чувствовал, как каждая кость внутри вибрирует, стимулируя не останавливаться. Это напоминало безумный скоростной слалом по бездорожью, от которого вскидывало и трясло.       В тот момент его засосало в водоворот пьяного угара окончательно, лица сменялись, как стоп кадры в такт учащённому пульсу. Одно, второе, третье. Лем не понимал, в каком направлении двигается или в каком направлении двигают его, всё происходило слишком быстро, как если бы он попал в штопор и неминуемо падал. И лишь на определённой секунде всё останавливалось и снова начинало кружиться, затягивая и выталкивая, пихая и крутя, превращая энергию в красочную бездну голых эмоций.       В потоке разгорячённых и хаотичных прикосновений брюнет отчётливо чувствовал чьи-то руки, что дотрагивались до него явно намеренно, в отличие от остальных. Стоило Лемму перехватить беззастенчивое касание до своего бедра, он поворачивался навстречу, чтобы не обнаружить ничего подозрительного, и тут же сзади снова обхватывали, привлекая к себе и сразу отпуская. Парень дезориентировано огляделся, ощущая неприятное покалывание, и направился через толпу, чтобы отыскать глазами дерзкую личность, которая так нагло его провоцирует.       — Где ты?! — продираясь сквозь извивающееся стадо и не отдавая себе отчёта, прокричал Лем в безуспешной попытке перекрыть музыку и голоса. — Где ты?! Где ты?!!       Он с силой отодвигал от себя незнакомых людей, месиво бесформенных туш, слитых коллективным сознанием в ведьминский шабаш и призванных встать на пути осязаемым препятствием.       — Где ты?! — собственный крик отдавался в голове эхом. — Где ты?! Где же ты, мать твою?!       Под тёмными слипшимися прядями горел лоб, за грудью клокотало сердце, раскатисто отдаваясь в уши. Лем безостановочно вертел головой, искал глазами, буровя каждую фигуру и профиль и готовясь принять новое прикосновение. Ещё одно, хотя бы одно. Он думал, что сможет словить нужное мгновение.       — Прости! — сбиваемый теснотой тел всё также проорал брюнет в потолок и с чувством густой агонии и безысходности задохнулся. — Прости меня!..       Он ощущал себя под властью спонтанного эффекта, вызванного алкоголем или чем-то ещё: смешанным и отчаявшимся, свергнутым и виноватым. Желание вернуть мимолётное касание было почти болезненным. Так близко, так недостижимо, где-то совсем рядом. И притяжение к неизвестному человеку прошивало на уровне потусторонней интуиции, способной заставить биться разум в истерике.       Брюнет хотел снова позвать, но его резко схватили за плечо и повернули.       — Лем! Что с тобой?! — перед ним стояла невысокая девушка с зачёсанными в тугой хвост рыжими волосами и встревоженным взглядом карих глаз.       Он не сразу опознал в ней Миру.       — Лем! — подруга потрясла его за плечи, разглядывая парня и ловя озадаченный фокус.       — Я… — Лем отпрянул, понимая, что ему очень плохо. Прежняя волна сошла, и с привкусом горечи накатил тошнотворный позыв. — Я… сейчас… блевану…       Нахлынувшее ощущение подняло желание немедленно прочистить желудок, и, бросив знакомую, он рывком устремился к лестнице, затем на второй этаж. Коридор показался парню бесконечным, но где-то в конце Лем явственно помнил туалет с прошлого раза, когда он гостил в доме друга. Его настойчиво тянуло в сторону, упирая в стену, а мутная дрожь с каждой секундой подступала всё больше и больше.       В конце концов, не выдержав этой пытки, он пристроился к одной из дверей, но там оказалась спальня, в которой уже осуществлялся всем известный ритуал размножения.       — Блять… — застонал Лем под звучные всхлипы из комнаты и серьёзно рассмотрел идею подарить свой обед этой парочке, но заметил рядом нужное помещение. — Неужели…       В благословенном облегчении он пинком распахнул сортир и припал к косяку, после чего мысленно стал уговаривать свой организм продержаться ещё немного. Привстать получилось, и, с трудом осилив последний метр, брюнет склонился над унитазом, осознавая, что тошнота застряла внутри.       — Что за… — выдохнул Лем, собираясь с силами и прогибаясь ближе, но волна словно отступала назад, — …фигня…       Самозабвенное очищение прервал звук хлопнувшей двери. В глухом пространстве туалета послышался чей-то смешок. ________________________________________ *Keg stand - пьяное развлечение. Берётся 60 литровый бочонок пива, ухватываемся за него руками, товарищи тебе задирают ноги выше головы, а в рот тебе суют краник и открывают его.