Мой личный сталкер

      Ни для кого не секрет, что время, проводимое за монотонным занятием, имеет свойство тянуться часами. Каждый человек в своей жизни неизбежно сталкивается с подобной ситуацией. И в зависимости от характера и условий существуют разные подходы для облегчения участи. Например, где-то требуется прикладывать особые волевые усилия для концентрации: периодически посматриваешь на часы и, ворча себе под нос проклятия, стоически терпишь. В другом случае, а у кого-то и в силу темперамента, получается элементарно смириться и с достоинством перенести тягостные минуты каторги. Но бывает, когда находишь компромисс, и уже тогда мучительное времяпровождение превращается в приятный и весьма полезный процесс.       И в настоящий момент Лем Карлайл доказывал всему миру (а в первую очередь он убеждал самого себя), что при помощи воображения можно даже драить унитаз с неподражаемым богемным видом.       Когда уставшая после долгого суетливого дня мать возвращается к родному очагу, наверное, ей всё же хочется застать не очередную картину под рабочим названием «Мой сын занимался чем угодно — только не домашними делами». Если кратко резюмировать, то на повестке вечера стояло несколько вопросов, один из которых — почему гость по имени Джереми Грант не удосужился посетить их скромную трапезу?       «А, да. Оказалось, Джери сегодня не в настроении. Он заходил и сказал, что у него обострился геморрой, поэтому пришлось срочно ехать в аптеку за анальными свечами. Ну, сама понимаешь».       А вторым вопросом была пропажа заготовки к пудингу.       «Я не виноват. Джери сожрал пудинг».       Под лавиной бесконечных расспросов парень сдался, сознавшись, что и нежелание соседа ужинать у них дома, и съеденный десерт — результат его работы, а заключительным аккордом стало отправление виновника в исправительную колонию строгого режима. По предписанию суда отбывание наказания проходило в форме генеральной уборки при должном наблюдении.       Именно так Лем сделал вывод, что если все дороги ведут к Риму, то конкретно его дороги неминуемо ведут к туалету. Но с каких таких пор и почему? Под действием однообразных манипуляций с унитазом у парня получилось впасть в некое состояние гипноза, в течение которого было как раз достаточно времени, чтобы проследить одну закономерность. Начнём с того, что темноволосый парень познакомился с керамическим приятелем ещё с рождения. Имеется в виду, не когда приучают к горшку, а в буквальном смысле с рождения. Другими словами, первым, что он встретил в своей жизни, был слив унитаза в одном из роддомов, когда его мать по ошибке решила, что ей нужно срочно в туалет, а не то, что отошли воды и пора бы кричать акушера, тужиться и молиться за лёгкие роды. Услышав эту по истине драматичную историю своего появления на свет, парень уже в десятилетнем возрасте начал подозревать какой-то божественный замысел сортирного Бога. Иначе, как ещё объяснить, что освоение мира он начал непосредственно оттуда? Разве не конкретный намёк на то, чтобы стать пророком и нести в массы слово Сортирного?       Хотя карьеру в религиозной сфере Лем никогда не рассматривал, а вот написать великий научный трактат под названием «Унитаз. И его роль в повседневной жизни» или «От унитаза к унитазу. Всё заканчивается там, где начинается» уже интересная перспектива. Если удастся, то можно получить литературную премию, а в случае открытия, перевернувшего умы человечества, и до Нобелевской недалеко.       Но и это показалось труднодостижимой целью: Лем не мог заставить себя даже начать писать курсовую за семестр, так что с научными трактатами придётся обождать.       Однако открыть для себя неисчерпаемый источник вдохновения пока никто не запрещал, поэтому брюнет решительно настроился использовать такое бытовое и приземлённое занятие, чтобы окончательно абстрагироваться и постигнуть смысл жизни. Всего-то. Здесь ничего сложного. У него же на роду написан потенциал к унитазологии.       А вы замечали, как слив унитаза завораживает? Словно бездна в подсознании. Она тянула его всё дальше и дальше, глубже и глубже, сулила мистическое забвение, познание секретов мироздания… Это константа, извечная ось всей его натуры…       Может, это судьба? Может, в будущем Лем будет чистильщиком туалетов? И наверняка встретит свою настоящую любовь где-то рядом с общественной уборной? (Или уже встретил?) И не исключено, что умрёт он, сидя на толчке, как Элвис Пресли.       Да и в конце концов, кто в доме хозяин? Муж? Жена? Нет, не они, и даже не дети, и даже не кот. Настоящий хозяин в доме — это унитаз. Только ему можно выложить всё, как есть, и показать настоящий внутренний мир.       Тщательно промывая поверхность обода, Лем рассуждал о несправедливом обращении с этим уникальным изобретением, он хотел праведно бороться за их права и даже возвести бриллиантовый памятник в виде ёршика. И столько всего связано с обычным бытовым туалетом, что невольно задумываешься, а разве люди не рабы своих вещей? Но парень так и остался не понят всеми этими примитивными созданиями.       — Тебе конец, Лем Карлайл! — гневно раздалось прямо над ухом у студента, помешав тем самопознанию.       — Кажется, сегодня я это уже слышал.       — Смотри, как ты, бестолочь геймерская, постирал бельё?! Видишь, во что превратился мой топ?!       — Обычный синий топ, — признал очевидную вещь парень.       Лицо женщины скривилось от непередаваемых эмоций.       — Он был белый! Белый! Ты идиот!       — Упс…

***

      «Воскресенье» — замечательное слово. Даже подумав или произнеся его вслух, возможно спровоцировать выброс серотонина, за чем последует хорошее настроение и повышение двигательной активности.       По устоявшейся традиции воскресенье знаменовало собой начало новой недели.* Никого не смущало, что это выходной. Какими надо быть изуверами, чтобы начинать неделю с рабочего дня — это же так жестоко. Людская любовь к данному отрезку времени выражалась и воскресных новостях, и в воскресных обедах, и в воскресном покое. Такой предсказуемый мир, такой упорядоченный. Обязательно подводятся итоги, обобщаются события недели, делаются выводы, чтобы запечатать прожитое, повесить ярлычок для ясности и забыть.       Ярлычок Лемма гласил только одно слово, вернее, имя — «Джери».       Он думал о нём, когда вставал с постели. Он думал о нём, когда чистил зубы. Он думал о нём, когда выносил мусор. Он думал о нём, когда завтракал.       Джери, Джери, Джери — засело в его голове, как реклама.       «Приобретайте Джери. Только сегодня по выгодной цене и получите второго в подарок!» — вещал ведущий отработанным торжественным голосом внутри. И, стыдно признать, Лем не отказался бы от подобной акции.       Собственная концентрация на рыжеволосом парне методично раздражала его. Существовал миллион других вещей, о которых стоило бы подумать, но студент постоянно возвращался мыслями к асмо. Перед глазами вставало его лицо, затем брюнет скрещивал этот облик со своими ощущениями при поцелуе, и получалась совсем неприличная комбинация. Выглядело так, словно Лемма приворожили, заставили против его воли окидывать события недели критичным взглядом и вновь сводить всю суть к одному человеку. От этого не было спасения. Лемму страшно хотелось поставить в сознание фильтр, что не позволял бы протискиваться в голову непрошенным образам, сомнениям, побуждениям. Странная вещь — мысли. Говоришь себе «Не думай о Джери» и думаешь о нём ещё больше. Снова и снова.       Лем пытался отвлечься разговорами с матерью, продолжительной уборкой и стиркой. Даже помог вычистить лужайку от налетевших листьев и скинуть всё в компост на заднем дворе, заняв себя почти на полтора часа. Два или три раза он делал попытку сесть за свой проект по теории перевода и понимал, что это требует куда больше сосредоточенности, чем у него имелось на тот момент. Тогда Лем включался в Aion: пробегался по основным ежедневным квестам, дрался на арене, посещал данжи, однако отдалённой частью мозга он всё равно ловил себя на мысли, что даже в игре только и ждёт, пока рядом появится JeroNImo и начнёт доставать провокационными речами с двусмысленной направленностью. И чем чаще он разворачивал окно с Aion’ом, тем больше к брюнету подступало лёгкое разочарование от неразделённых ожиданий.       По необъяснимой причине администратор сервера сегодня отсутствовал в онлайне. Хотя возможно раньше он следил за игрой без посредственного участия в процессе. Вполне вероятно, что персонаж сталкера был просто проверочной марионеткой для новых функций, и, если асмо не числился в списке онлайна, это ещё не значит, что его нет. Всем известно, что администраторы и модераторы могут принимать обличие любого моба в игре, также они могут быть и совершенно невидимыми, следовательно, неожиданное появление JeroNImo можно списать на собственную внезапную прихоть в целях знакомства с Леммом на равных.       Нынешнее исчезновение сталкера оправдывалось и вчерашней встречей. Студент подозревал, что Джери не поверил отмазке про забытое накануне и теперь строит очередной план, как превратить его жизнь в Ад. В таком случае, Лемму предстояло собраться с силами, чтобы принять новую порцию ударов по своей репутации и ряду убеждений. Он предчувствовал начало следующего этапа войны. И у Лемма была необходимая совокупность информации для ответных действий.              Большинство увлечённых игровым процессом людей не следят за временем. Патология или адаптация биоритма — однозначно не скажешь, хотя для некоторых это уже образ жизни. В каком-то смысле, геймеры — народ неприхотливый, они не замечают смену дня и ночи, забывают, что не ели весь день, курят прямо за столом, громоздят пустые тарелки на всех поверхностях вокруг, и завершение дня характеризуется не чувством полноты от выполненных задач за сутки, а процентом пройденного в той или иной игре. В тяжёлых случаях — происходит частичная ассимиляция виртуального с реальным, пересмотр ценностей, изменение личности и зависимость.       У Лемма была традиция. Перед каждым кровопролитным сражением он накладывал себе гору еды, и на протяжении всего боя поглощал продукты, компенсируя таким образом напряжение. Мать не поощряла ночного потребления продуктов, она вообще не поощряла любое отклонение от суточной нормы, но с таким же успехом ей удалось бы отучить комара пить кровь, поэтому, что бы там родительница не говорила, парень ел, когда хотел и сколько хотел. В диетологах он не нуждался. Хлопья с молоком в три часа ночи? Запросто. Равиоли на завтрак? Да пожалуйста. Печенье с кетчупом сидя на унитазе? Просто супер. Тут главное приволочь что-нибудь съестное, пока не застукала блюстительница правильного питания, так как есть на ночь приравнивалось к просмотру порнографии.       — …Ну-у-у-у-у-у-у-у-у… Смотрите, у асмо тут вечеринка, — хрипло хохотнул в Team Speak Фармацевт, так в легионе звали их главного целителя-саппорта, по совместительству менеджера по продажам сорока лет. — Чаплин, иди первым.       — Подожди, ещё не все подошли, — серьезно сказал Чарли. — Так ты думаешь дерадикон будет на Восточной Сиэли? Лем? Ты тут?       Фактически лакая из кружки чай, так как руки были заняты делами поважнее, брюнет неопределённо промычал что-то. В данный момент эллийца больше волновало практическое воплощение ряда задуманных идей.       — Не знаю, — неуверенно заключил парень и развернул игровое окно. — Возможно.       — Чем ты занят? — с подозрением поинтересовался темнокожий.       — Какой гей-порно сайт мне выбрать? «Большой толстый член.com» или лучше «Карамельный проказник.com»?       В канале чата повисло растерянное молчание. Лем почти видел, как у Чарли перекашивает лицо, а у Фармацевта — непроницаемая мина отвращения. Оценив степень озадаченности в десять баллов по личной шкале шокового замыкания, парень задумался о политкорректности такого вопроса.       — Хм… П-повтори?.. — с нажимом на недоверие в голосе проговорил друг, будто ему только что сообщили о конце света.       — Слушай, тебе по слогам диктовать? Хорошо, — со смешком продолжил брюнет. — «Боль-шой тол-стый член.com». Записываешь? Потом «Ка-ра-мель-ный про-каз-ник.com»? Или «Без смаз-ки и пре-зер-ва-ти-вов.com»?..       — П-прости, как ты сказал? Какой лучше? — приятель постоянно сглатывал, так что в динамике слышалась дрожь при каждом слове.       — Какой лучше. Именно так и сказал, — подтвердил Лем и выжидающе расплылся в улыбке, надеясь, что не выдаёт себя. — Не торопись. Тут ещё «Ме-кси-кан-ский пер-чик.com». Это для любителей латиноамериканцев, наверное. Мне сложно определиться. Такой большой выбор.       — Подожди, Лем. Я не успел записать. Ме-кси-кан-ский чё? — вернулся к дискуссии Фармацевт с отчётливым звуком шуршащей ручки по бумаге. — Пер-дак?       — Перчик, — категорично поправил Лем под аккомпанемент истерического смеха Чарли. — Эй, ты там в порядке?       — Трей, мать твою! Он же издевается над нами! — прочистя горло, прорычал в чат танк. — Что за хуйню ты несёшь?       Целитель с довольным видом откинулся в офисном стуле.       — Выбираю гей-сайт, — не прекращая ухмыляться и пощёлкивая автоматической ручкой, заявил на полном серьёзе студент. — Ради грандиозной цели мне бы не хотелось размениваться второсортными вариантами. Я ищу нечто среднее между популярным ресурсом порнухи и форумом для знакомств, желательно — с тематическим уклоном. Сомневаюсь, что существуют порталы для склонных к преследованиям. Хотя если отнести это к разновидности ролевых игр, подобрать что-нибудь особенное не составит труда.       — Что ты задумал? — уже без недоумения, а с очевидным интересом спросил Чарли.       Погруженный в себя Лем непроизвольно блуждал взглядом по комнате, пока не задержался на окне, за которым вдали между домами тлел маленький огонёк длинношеего фонаря. Светящийся шарик изредка подмигивал, очевидно, заслоняемый случайно спархивающими листьями с близстоящих деревьев, при этом напоминая чуткий сторожевой глаз. На короткий момент парень посмотрел на себя со стороны и подумал, что ему стоит — просто извиниться, просто сделать это, перестать оправдываться и искать повода, чтобы всё равно делать по-своему. Присущая ему неуступчивость скрутилась в жёсткую спираль с совестью, выжимая внутренний эгоизм.       Он в тысячный раз прощёлкал автоматическим колпачком ручки, не сводя настроенного фокуса с заспанных домов напротив. Лем чувствовал себя маленьким ребёнком, что отвратительно напакостил и теперь боится сознавать вину даже под давлением обстоятельств, из принципа, глубокого надуманного убеждения, что он тут не при чём и что его нагло принуждают принять безосновательную ответственность.       Почему бы не прекратить страдания быстро, как оторвать пластырь, и не тянуть лишний раз, ввергая себя всё глубже в состояние гнетущего состояния тревоги? (Страха?)       — Лем, ты ещё здесь? — напомнил через наушники об оставленном без ответа вопросе друг.       Брюнет нехотя вернулся со сбитой траектории мысли и, задумчиво поведя головой, поспешил сказать:       — Мне понадобится твоя помощь.

***

      Порой принудительный характер социальных функций чувствуется особенно остро, например, в понедельник утром. Прозаичность этого понятия так велика, что его давно пора относить к разряду терминов в значении «межнедельная дезадаптация», по-другому — «понедельниковый синдром».       Сегодня, вопреки своим установкам, Лем намеренно не проспал. Он элементарно не мог позволить себе такую роскошь. За такую отработанную армейскую выправку похвалил бы самый суровый командир. А удивляться было чему. Во-первых, парень встал раньше прославленной строгим режимом матери. Во-вторых, заправил постель и оделся по форме. В-третьих, позавтракал сандвичем с сыром и точно к назначенному времени стоял возле машины, ожидая выезда на боевое задание. Миссис Карлайл даже не нашла к чему придраться. Пронаблюдав всё утро, как Лем бегал по дому на манер супергероя Flash, она сначала пришла в неописуемый восторг, затем — забеспокоилась. С чего такие кардинальные изменения в поведении? Новый способ угодить ей, рассчитывая, что ему будет причитаться меньше домашней работы, или тут что-то другое? В любом случае, женщина не тешила себя пустыми и наивными надеждами на резкое исправление отпрыска.       — И кто она? — с проницательным прищуром поинтересовалась старшая Карлайл первым делом, когда оба сели в автомобиль и выехали на подъездную аллею.       — Чего?       Вопрос заставил Лемма нахмуриться. Вынужденно отвернувшись от того дома с высоким забором, что он разглядывал на пути от их жилища, парень озадаченно пригляделся к матери и прочитал в её выражении определённый подтекст.       — Мам, у меня никого нет, — сразу отрезал брюнет, однако, заметив прежнюю неубеждённость, добавил: — Да с чего ты взяла, что я с кем-то встречаюсь? У меня с лета никого не было.       — Лем, дорогой, ты можешь пытаться провести кого-то ещё, но не меня. Я знаю тебя с того момента, когда ты был размером с маленькую дыньку. Если какие-то проблемы с девушками, поговори со мной…       — Я не буду говорить об этом.       — Почему?       — Потому что у меня нет девушки.       — У тебя кто-то есть, — продолжала настаивать женщина, когда автомобиль притормозил перед поворотом на шоссе.       Лем поморщился, будто ему предложили откусить лимона, и осторожно смерил её долгим внимательным взглядом. Разговор парню не нравился. Он напоминал о тех кратких попытках воспитательных бесед в период его переходного возраста, когда мать ни с того ни с сего вдруг принималась расспрашивать о девочках и как он к ним относится. Это те знакомые до боли разговоры, когда видишь, как твой родитель старается звучать тактично, а тебе самому хочется то ли провалиться под землю, то ли рассмеяться во весь голос, но вместо этого сдерживаешься и пытаешься переключиться на что-нибудь ещё. В данный момент Лем снова ощутил себя девственником, у которого только начало чесаться. С другой стороны, если подумать, далеко ли он ушёл? Девственником он уже не был четыре года, а вот яйца иной раз так зудели, что засунуть в морозилку не казалось странной идеей. Но ведь мать не принимает его за великовозрастного импотента? Тем более брюнет ещё в тот первый раз дал ей понять, что её консультации больше подходят для какой-нибудь тупой целки на променаде.       — Ты имеешь в виду, что если я был на вечеринке и меня притаскивают в отключке в три часа ночи, то я обязательно кого-то подцепил и дрался из-за этого?       — Нет, — женщина распрямилась и закатила глаза. — Лем, просто ты сегодня был такой весёлый с утра. Я об этом.       Парню не нашлось, что ответить. Лем внезапно ощутил, как губы сами по себе расползаются в непрошенной улыбке.       Весёлый? Хах.       Да. А мама знала, о чём говорит.

***

      Сразу после того, как они приблизились к университету, парень попросил остановиться возле шлагбаума. Попрощавшись, Лем переключился на необходимый сейчас настрой. Здание университета стало другим, новым, словно хранящим в себе что-то интересное и неизведанное, хотя возможно оно только так казалось, или Лем сам делал его таким благодаря задорному расположению духа. Фундаментом служила вдохновляющая перспектива испытать теорию на практике.       Вместо первой пары в понедельник была общая конференция в преддверии спортивного фестиваля на этой неделе. По большому счёту, от присутствующих в зале требовалось отнестись серьёзно к предстоящему студенческому мероприятию и следить за изменениями в расписании, чтобы не упускать пар, отведённых на подготовку под руководством кураторов. Затем инициативу говорить взяли на себя спортивные организаторы с кафедры физической подготовки, последовал подробный инструктаж, в ходе которого выяснилось, что основную движущую силу будут выполнять студенты. Требовались разделение на группы для очистки территории спортзалов и площадок, для работы над массой различных декораций на тему каждой дисциплины, для подготовки короткого выступления и для контроля порядка проведения. Предстояло много нагрузки, однако никого это не пугало, а, наоборот, заинтересовало. Ребята-активисты довольно оперативно определились с выбором нужного направления, другим потребовалось больше времени, однако к концу первой пары всем досталась своя роль в грядущем празднике.       В течение всей конференции, сидя на последнем ярусе вместе с Чарли, брюнет тщательно выискивал глазами мельтешение рыжего цвета. Если принимать во внимание статистику собравшихся, то пространство помещения заполнено исключительно учащимися с факультета иностранных языков. Джери написал доклад по его дисциплине, следовательно, соображает он в этом неплохо и связан по специальности с их курсом. Вторым откровением стало то, что, в случае переезда перед началом семестра этого года, асмо являлся первокурсником, даже несмотря на их равенство в возрасте. Фактически это значило, что Лем мог встречать рогу и раньше, но по какой-то причине не обращал на него внимания до последнего времени.       Гипотеза брюнета была проста и гениальна. Чтобы полностью понять мотивы сталкера нужно им стать. Рога может не бояться целителя, однако при встрече с другим рогой победителем выйдет тот, кто знает своё дело лучше.       «Первая заповедь сталкера: ты — тень своей жертвы».       С первых секунд, как парень переступил порог главного здания университета, он принял это правило за прописную истину и дал себе обещание следовать ему безукоризненно. Заповедь предписывала не выпускать жертву с прицела и всегда быть у неё на хвосте.       Заметив, наконец, знакомую макушку внизу среди прочих, Лем не спускал с неё взгляда до конца собрания.