Мой личный сталкер

      Если вам когда-нибудь приходилось задумываться о подлинности тринадцатого знака зодиака, то сейчас вы можете откинуть все сомнения и смело поверить в то, что он на самом деле существует. Более того, в любое время под ним можно заново родиться. И чтобы это определить, не надо быть астрологом, достаточно быть студентом. Воистину Homo Studentus почти что мифическое существо и достоин занять почётное место в одном ряду с другими созвездиями на небосклоне.       А быть студентом может каждый в силу своего образа жизни, который потом перерастёт в особое состояние души, что в свою очередь способно стать неотъемлемой частью характера.       Не зря же есть понятие «вечный студент», — по своей сути он же новатор, человек, ненасытный в своих интересах и крайне жадный до ярких впечатлений. Пожизненно молодой и свободолюбивый энтузиаст, так же гениален, как и глуп, в чём-то даже сумасшедший. Обладает богатым спектром эмоций, заразительным смехом и неисчерпаемой кипучей энергией, что фонтанирует через край. Его речь своеобразна и отражает амбициозность, внешний вид разнообразен от эксцентричного до невзрачного, а обязательные атрибуты — наушники и зачётка, что пахнет пивом.       Месторождающим оплотом новой расы является языческий храм — университет. Это маленькая страна чудес, где правят халява и силы зла в лице вышестоящего деканата. У её жителей свои менталитет, язык, культура, традиции и даже мифология. Как правило, здешние легенды передаются от курса к курсу вместе с допотопными тетрадями с конспектами.       Также это ещё и информационное гнездо, где ни на секунду не прекращаются увлеченные споры и пересуды последних новостей, ведь ещё одной особенностью студентов является способность поглощать все слухи взахлёб с горящими от любопытства глазами. Для них, что ни день, так водоворот событий, так очередной ворох сплетен, без которых они уже не представляют жизни. Это питает их, точно пища для аквариумных рыбок, хлеб насущный или мана небесная. В основном здесь гуляют байки, как отголоски мелких оказий, иногда истории рассказывают и сами преподаватели, которым приходилось сталкиваться с интересными случаями в своей практике. В целом, многие происшествия могут взбудоражить стены университета, но чтобы посеять в улье настоящий переполох, нужно нечто экстраординарное.       Например, сегодня можно было стать свидетелем появления новой легенды о парне-который-сломал-все-компы. Первыми из первых, кто столкнулся с неисправностью, были работники бухгалтерии и приёмной, секретари и слушатели лекций по информационным технологиям, что проходили в непосредственной близости к вычислительной технике университета. Быстро среагировав, те же преподаватели выставили студентов за двери кабинетов, чтобы устранить результат чьего-то розыгрыша, но некоторые затруднения сразу дали о себе знать. Во-первых, при любой попытке выключить технику естественным способом открывалось окно, в котором выскакивал бешеный хомяк и покрывал наглеца немецким матом, а после принудительной перезагрузки он требовал отрезать яйца Джереми Гранту. Во-вторых, провокационная надпись оказалась всего лишь верхушкой айсберга самодельного вируса, который за считанные минуты проник в локальную сеть и, обойдя защиту, дальше по всем компьютерам, так что принять меры при всём желании получилось не сразу. В-третьих, парализовав операционные системы, он вызвал ощутимый сбой деятельности учреждения от электронной библиотечной картотеки и расписания до каморки студенческого самоуправления и редакции местной газеты.       Телефон системного администратора разрывался от сердитых требований немедленно разобраться с проблемой, пока ещё есть время. После обеда проклятый хомяк-фашист захватил даже ректорат, а к концу третьей пары происшествие приобрело статус масштабного уровня, после чего состоялось небольшое заседание в конференц-зале. Личность злоумышленника оставалась неизвестной, однако профессор Риддер утверждала, что почти уверена в том, что это дело рук нескольких второкурсников. На просьбу предоставить доказательства она ответила, что пока не располагает достаточными уликами. Тогда администрация пригласила на допрос пострадавшую сторону, учащегося, на которого и было сделано предположительно ложное заявление, Джереми Гранта. Вопрос был поставлен так, чтобы узнать, имеются ли у студента недоброжелатели, способные на подобные прегрешения. Первокурсник заявил, что понятия не имеет, кто его так подставил, но пообещал при любом подозрении обратиться к нужному человеку. В конце концов, было принято решение закрыть все аудитории с компьютерами до полной ликвидации вируса и последствий от него.       Задачу поручили команде техподдержки, которая к тому времени успела покрыться плесенью в своей берлоге. Сначала айтишники думали, что не случилось ничего серьёзного, и на каждый звонок задавали встречный вопрос: «Вы пробовали выключить и включить?» При накоплении ряда однотипных обращений они были вынуждены взять ситуацию под контроль и принять активное участие в деле, чтобы снять с компьютеров угрозу и узнать имя виновника.       Таким образом, университет в мгновение ока встал на уши. Под действием широкой огласки он гудел от деканатов до низов «Лиги справедливости», и у всех на слуху было одно и то же: «Кто-то сломал все компьютеры и грязным способом опозорил бедного мальчика с первого курса», «Джереми Грант? Никто не знает, а он точно гей или это просто шутка?», «Господи, как некультурно. А что если у него и правда генитальный герпес? К нему же теперь за километр никто не подойдёт», «Вы видели его? Как можно издеваться над таким парнем? Мне его искренне жаль». На волне учинённого беспорядка злободневная тема разрослась до размеров массовой шумихи, сравнимой с настоящей сенсацией.       Ещё больше всех волновала загадочная личность, что привела к инциденту. Большинство склонялось к версии, что это девушка (или парень), кинутая Джереми Грантом. Менее романтичные натуры настаивали, что автор проказы какой-то хакер, с которым Грант что-то не поделил. В любом случае, обсудить и поспорить теперь было о чём ещё долгое время, а это главное.       Университет, подобно капризному божеству, быстро менял свои настроения и мог в любую секунду отдать благосклонность кому-то ещё. Но в данный момент он был щедр, так что Лем наслаждался тайной славой, что свалилась на него, и не мог не торжествовать, слушая, как на каждом углу то и дело обсуждают результат его «маленького» предприятия. Чтобы манипулировать стадом всего-то и стоило, что запустить в аквариум жирный кусочек наживки, остальное произойдёт по инерции.       Но и это не было сегодня пределом парня. Увенчавшийся успехом план возымел над ним эффект не только полного удовлетворения и приподнятого настроя, но и открыл настоящий источник новых идей. Ради этого брюнет даже уломал Чарли прогулять третью пару, чтобы претворить в жизнь некоторые задумки. Пока большая часть студентов сидела в кабинетах, а руководство разгребало последствия вируса, было достаточно времени. Чарли досталась скромная роль стоять на стрёме, после чего темнокожий обнаружил на полу коридора размашистую надпись баллончиком краски «ДЖЕРЕМИ ГРАНТ — ТРАНССЕКСУАЛ!» Не очень оригинально, подумал он, зато с каким старанием и аккуратностью его друг нарисовал буквы.       Следующий пункт в их программе заставил эллийского танка ещё раз усомниться в адекватности целителя. В инструкции к презервативам не упоминались случаи с непрямым использованием, однако это не помешало Лемму развесить их разноцветной гирляндой в шкафчике асмо. И, наверное, всё же не стоило приклеивать к дверце огромный банан, облеплять его пёстрыми детскими наклейками с пони и радугой и вешать стикер «Трахни себя этим».       Лем напоминал Чарли мелкого проказливого полтергейста, что пакостил по мелочи лишь бы привлечь к себе внимание. Но надо отдать ему должное, делал он это с удовольствием, достойным игрового азарта.       — Что теперь? — поинтересовался Чарли, когда прозвенел звонок с пары. — Может, пойдём поедим? Вся эта возня пробуждает во мне зверский аппетит.       — У меня тоже, — согласился довольный собой брюнет.       Вдвоём они спустились на первый этаж и поспешили в направлении столовой, чтобы первыми успеть на раздачу, хотя, в каком-то смысле, торопиться было не к чему. Основной сток студентов преобладал там во время большого перерыва. И по мере того, как занятия сменяли друг друга, помещение пустело. Только привитая проворливость с первого курса не позволяла им пренебрегать скоростью передвижения.       В каких-то двух шагах от дверей Лем невольно затормозил, а затем и вовсе остановился, так и зависнув на входе. Если зрение не обманывало, то он видел Миру. Да, это была она. С каких-то полсекунды парень соображал, что же именно заставило его напрячься и врасти в пол. Всё та же девушка с красными волосами и пирсингом в брови. Ничего не изменилось. Но она тащила за руку, именно тащила силой, его. Джери.       «Пятая заповедь сталкера: даже при самой плохой игре продолжай улыбаться».       Лем физически ощутил, как мускулы лица разом напряглись, готовые изобразить улыбку, хотя в лучшем случае вышел бы туповатый оскал имбецила с подтекающей слюной. Главное, сохранять спокойствие, говорил он себе, и чем ближе подруга приближалась к ним с асмо на буксире, тем сильнее он казался себе глупым со стороны.       — Она с Джери? — удивлённо озвучил его мысленный вопрос приятель, только вышло не достаточно правдоподобно.       «Она с... Джери?» — дублировал про себя фразу Лем, и во внутренней речи было произнесено как раз в точку, с характерной интонацией недопонимания.       — Всё! С меня хватит! Я устала от того детского сада, что вы здесь двое развели, думая, будто это весело! Должно быть вам кажется, что таким образом у вас получится самоутвердиться, да? Конечно-конечно… Только посмотрите! — Мира отшвырнула от себя руку Джери, словно тот был ей противен, и вызверилась сначала на него, а потом на Лемма.       От шквального наезда студент застыл. Он поймал себя на том, что впервые видит её такой злой, и перед тем, как рыжеволосый отвернулся, успел заметить что-то в его взгляде, но пока не смог определить, что конкретно.       — Переизбыток тестостерона? Распирает изнутри доказать запредельную мужественность? Приспичило членами померяться на радость собственному самолюбию, я права?! Что вам мешает перестать строить из себя крутых сталкеров и поговорить, как нормальные люди?! Я обращаюсь к вам обоим, — довольно резко прервала свою речь девушка и обвела выразительно серьёзным взглядом собравшихся рядом парней.       Лем молчал, опустив глаза.       Долгое время Мира тоже молчала, пока держать паузу дольше стало невозможно, затем проговорила уже без прежней агрессии:       — Тебе, Лем? Что тебе мешало перед ним извиниться, когда ты перестал греть свою трусость возле самообмана и вспомнил предательство шестилетней давности? Зачем ты начал ему уподобляться? Очень мило с твоей стороны было подхватить дурацкую эстафету и продолжить гнуть своё. Гордыня взыграла, да? А совесть закусила так больно, что яйца отгрызла и не позволила признать себя виноватым?       При этих словах Лем резко вскинул голову, чтобы встретиться с ней глазами и прочитать там больше сожаления, чем обвинения. Девушка вздохнула и повернулась к Джери, который к тому времени выглядел абсолютно непричастным к её монологу, и, если парень не ошибался, его поза была нарочито сдержанной, а лицо непроницаемым, будто он здесь лишний.       — Вы понимаете, что от этого всего разит дешёвым позёрством? По мне, так петушиные бои и не более. Перестаньте думать о себе. И подумайте вот о чём. Может, вначале это и правда выглядит забавной гонкой, кто кого умоет и сможет облить грязью с ног до головы, пока у вас обоих не останется ничего общего, кроме тупого желания презирать друг друга. Вы оба трусы, которые не могут поговорить и разобраться во всём. И ещё кое-что, что вам нужно обязательно знать. Даже при самом сильном желании вам не убежать от самих себя.       — Ты закончила? — почти сразу, чуть не перебив, но будто из вежливости дослушав, первым делом спросил Джери.       Лем перевёл взгляд на него, почувствовав всё ту же неестественность, как если бы рыжеволосый хотел поскорее закрыть тему и не дать кому-то задуматься над сказанным дольше положенного, как если бы он чего-то боялся и это что-то было важным.       — Заткнись. Это зашло слишком далеко, Джер. Я больше в этом не участвую.       — Джер?       — Да, — вызывающе подтвердила Мира. — Я всегда его так звала.       У брюнета невольно приоткрылся рот.       — Чего?       — Вот чёрт, — весьма кстати подал голос забытый до последнего времени Чарли и наклонился к другу. — А ты ещё не понял?       «Не понял чего?»       Нахмурившись, парень принялся настойчиво сверлить Миру и Джери на предмет более конкретного объяснения. Второй смотрел в ответ с насмешливым интересом.       Когда Лемму удалось визуально сблизить их, тогда до него с запозданием дошло самое главное во всём этом. Оба рыжие. Оба кареглазые. Оба жуют жвачку.       — Она твоя сестра, — подвёл итог брюнет и вдумался в свой вердикт.       «Да вы издеваетесь!»       — Двоюродная. А ты, кстати, тормоз, — усмехаясь, вслух заметил асмо.       — Засунь свои комментарии себе в задницу, — тут же прорычал в его сторону Лем и обратился к Мире: — Мне нужны детали.       — Что ты имеешь в виду?       — Она не обязана перед тобой отчитываться, — предупреждающе начал за сестру рыжеволосый, тем напоминая эллийцу, кто здесь настоящая угроза из них двоих.       — Я имею право знать, — с нажимом сказал Лем и сложил руки на груди, отвечая тем же, не разрывая зрительный контакт.       — По-моему тебя просто злит сам факт быть одураченным. Обидно, что всё время подсказка была у тебя под носом, а ты её не замечал? Так случается, когда намеренно избегаешь очевидных вещей, — Джери наклонил голову и в своей манере прищурился, точно искал слабое место.       Подобное невербально сообщило Лемму определённый смысл и заставило против воли продолжать неотрывно смотреть в ответ.       Он знает.       Парень отчетливо ощутил, как медленно, но верно к лицу приливает кровь.       Он знает, знает, что брюнет соврал, сказав, что не помнит о случившемся в проклятом туалете, и теперь провоцирует сознаться. Словесная ловушка окутала Лемма тонкой паутиной, вынуждая лихорадочно придумывать, как скрыть правду, как не выдать себя на физическом уровне. Лем спохватился.       — А по-моему это ты злишься, что впервые удача не на твоей стороне. Так тебе понравилось стать всеобще известной личностью? — в лице Джери проявилась тень суровости. Студент принял это, как сигнал поднимающегося раздражения, и продолжил: — Нет? Радоваться надо, ведь популярность сейчас в моде, а ты вот явно войдёшь в тройку фаворитов Лиги. Слава впереди герпеса пошла. Теперь отбоя от поклонников не будет. Жаль только все они предпочтут предохраняться. Но не волнуйся, я припас целый набор презервативов в подарок, — парень с поверхностным дружелюбием улыбнулся.       — Не совершай классическую ошибку всех умников. Не думай, что нет людей умнее тебя. А насчёт выходки, я сочту её за комплимент. Слишком много внимания в одночасье к моей скромной персоне.       Их прервал страдальческий стон Чарли.       — Даже мне начинает казаться, что ваше PVP затянулось по времени. Почему бы не признать ничью и не подписать договор о перемирии?       — Вот именно, — громко подхватила Мира. — Вы меня хоть немного слушали? Или в вас как влетело, так и вылетело? Я предложила выход из ситуации, а вы продолжаете нагло его игнорировать. Поговорите уже без пафосного маскарада.       — А тебя никто не спрашивал, актриса-перевёртыш, — грубо отчеканил ей Лем и в порыве вскинул руку. — И о чём нам разговаривать? Как ты себе представляешь? В виде светской беседы за чашечкой латте? Если не видишь, мы уже общаемся. Можешь сделать свои выводы.       — Он конченый циник. Я тебе говорила, Джер, — выдохнула Мира.       — Значит, циник? — прямолинейно посмотрел на неё Лем, чувствуя, что сейчас в очередной раз сорвётся.       «Вторая заповедь сталкера: друг твоей жертвы — тоже жертва».       — Конечно, я циник, предатель и трус. Хорошо. Но я не дурак. Не кажется, что я действую по праву самозащиты? Так вот, не надо меня недооценивать. Если твоему братцу приспичило со мной развлечься, то пожалуйста. Прежде чем всё это начинать, надо было подумать о последствиях. Окей, я принимаю вызов. Теперь у нас обоих есть весомый повод поиграть в эту игру на двоих. Неважно уже, кто тут асмо, а кто эллиец. Кто первый нарушит правила, идёт на хуй. Только не стоит потом делать из меня козла отпущения и морализировать.       — Хватит, Лем… — тут же вставил Чарли и дёрнул его за плечо к себе, встряхнул. — Это уже не смешно.       — Ты кое-что упускаешь. Это всё ты начал ещё шесть лет назад. И теперь должен ответить за свои ошибки. Ты хоть представляешь, какого это? Ты даже не знаешь…       — Замолчи, — мгновенно оборвал сестру Джери. — Что бы ты ни говорил, всё равно будет по-моему.       — Сомневаюсь.       — Можешь не сомневаться…       — Всё бесполезно, — снова вздохнул Чарли на манер целомудренного монаха.       Несмотря на пацифистский настрой друга, Лемма до чёртиков подмывало добавить что-нибудь ещё, в конце-концов, отправить вдогонку хотя бы парочку аргументов, приправленных дозой желчи, но его вовремя удержал внезапный налёт внешнего насильственного присутствия вперемешку с дурманящими духами с ванилью.       — Мальчики-и-и-и-и, а мы только освободились. Как здорово опять встретиться, — не в пример жизнерадостно к общей атмосфере пропело под ухом.       Одновременно к этому прибавилась чья-то рука, что схватила его за локоть.       — У вас тут вечеринка? Познакомите? — сразу потребовал к себе внимания неопознанный компонент вмешательства.       — Что ты здесь делаешь? Разве мы не обсудили всё? — быстро заговорил Лем.       Между ним и Чарли стояла та первокурсница-фотограф, с которой им предстояло следующую неделю тесно работать и которую парень надеялся не видеть до завтрашнего дня.       — Почему вы не заняты делом?       — Ну-у-у-у, мы решили, что на сегодня уже хватит…       Неважно. Было уже неважно, что она там пытается сказать. Для брюнета её трель звучала белым шумом, заслоняющим действительно важные сейчас вещи. Он посмотрел на Джери, перед которым ему жизненно важно было сохранять прежнее амплуа, возможно уже разрушенное стихийным появлением (как там её зовут?).       Сложно приписать к нему хотя бы каплю заинтересованности сложившимся положением. Лем даже подумал, что асмо резко завесили саваном равнодушия. Разве не эллийцу присуждался по праву вид двуличного злодея-предателя? Но, надо признать, рыжевато-каштановые волосы, что как мягкие перья у декоративной птицы заканчивались маленьким хвостом, и роспись вкраплениями разномастных веснушек и родинок делали Джери под стать насмешливым, точно хитрым пересмешником.       — Я смотрю, ты быстро состав сменил, — сказал рога и приподнял брови.       Фраза вызвала у Миры похожую реакцию.       — Ты только не кипятись, но я тут девушкой обзавёлся, так что можешь оставить свои жалкие пидорские замашки до лучших времён.       — Ага, — асмо снисходительно ухмыльнулся, после чего и вовсе расплылся в улыбке. — Окей. Как её зовут, Лем?       Мира с нездоровым интересом изучала девушку. Лемму вдруг захотелось вздёрнуть её вместе с братом на виселице и закончить всё злодейским торжествующим хохотом, однако сначала следовало ответить.       — Дафна, — он приобнял за плечи ничего непонимающую первокурсницу, демонстрируя минимальную привязанность. — Даф, это Джери — умственно отсталый транссвестит. Он сбежал из приюта для больных генитальным герпесом и теперь ищет смысл жизни. По случайному стечению обстоятельств я стал его духовным наставником, и теперь он меня преследует.       В преддверии долгожданных эмоций сталкера Лем осторожно посмотрел на того, однако Джери только скучающе достал из кармана упаковку жвачки, так непринуждённо и машинально, как достают пачку сигарет долгосрочные курильщики.       — Ты же понимаешь, что выглядишь, как полный идиот, больше чем пытаешься меня им выставить перед другими. Кстати… — рыжий ловко вытащил длинную пастилку и стал разворачивать. — …раньше, чем через сутки, у тебя закончатся идеи, и ты сделаешь мне одолжение, если найдёшь в себе силы признаться кое в чём.       — Не понимаю, о чём ты… — при этих словах Лем опустил глаза.       — Понимаешь, — рыжеволосый прикусил пастилку и в один большой шаг преодолел разделяющее их расстояние так, что брюнету пришлось попятиться, дабы не столкнуться в упор.       Вторая половина жевательной резинки провоцирующе торчала у самого носа, призывая Лемма разделить угощение. В дурман ванили вмешался мятный освежающий оттенок, отчего эллиец не смог подавить волну мурашек по спине. Воспоминание всплыло нежданным ощущением тепла внизу, и парень подумал, что какой должно быть он горячий, если даже прохлада мяты превращается дыханием асмо в нечто вульгарное. Через мгновение Джери полностью втянул пастилку в рот и продолжил.       — У тебя неплохая выдержка для целки-ДД, но техника немного хромает. И не напрягайся так. Всё равно рано или поздно сдашься.       Не хватило каких-то пары сантиметров, чтобы между ним и Леммом упал последний невидимый предел, но рыжеволосый как нельзя вовремя отстранился и, кивнув Мире, чтобы та следовала за ним, направился в столовую.

***

      В пустующем по большому счёту помещении, казалось, всё замерло — воцарился своеобразный тихий час. Те остатки студентов, что ещё сидели по углам, давно закончили с обедом и предпочли проводить бесценное время затишья, беседуя на отвлечённые темы.       Квадратные белые столы застилал предвечерний свет, откуда-то из подсобок за окном раздачи доносился характерный шум кухонной техники, одинокий стук приборов и негромкий смех в зале, иногда приглушённые голоса с коридора. В этот период здесь было уютно, в самый раз для сброса тяжести дневной суеты.       Только один фактор, на первый взгляд мелочь, создавал Лемму неудобство. Вместе с Чарли и Одри он занял место в глубине зала возле небольшого, но красивого аквариума, где с чинной грацией дрейфовали плоскотелые скалярии. А прямо за ними, через три стола, обосновались асмо уже в составе трёх человек. Сначала брат и сестра пили чай с пирожными и о чём-то болтали, не привлекая внимания и порой бросая будто случайные взгляды в их сторону, но когда к ним присоединился Кит, разговор приобрёл заметно оживлённый характер. Что такого забавного им рассказывал блондин, отчего парочка то и дело давила спонтанные смешки? Задаваясь этим вопросом, парень не давал себе покоя и мало-помалу накручивал в голове клубок подозрения.       — Смотри, Чарли, стан врагов что-то замышляет, — с богобоязненной интонацией произнёс Лем, изображая священный страх. — У-у-у… Неужели устроят нам массовое закидывание сосисками?       — Необязательно, — сварливо покачал головой Чарли, как если бы в шутке одногруппника подразумевался реальный заговор. — Ты мне скажи по факту, ты и дальше собираешься идти у них на поводу?       — Давай я лучше скажу какую-нибудь хрень, а ты так громко засмейся в их сторону, типа я супер прикол рассказал, — предложил парень и снова повернул голову, чтобы увидеть, как асмо опять прыснули после слов Кита. — Только посмотри на него. Он похоже веселится. Ну ничего, недолго ещё осталось.       — Тебе не надоело? — поинтересовался Чарли, но друг его проигнорировал.       — А это тот парень, про которого все говорят с утра? — Одри задумчиво отпила кофе, рассматривая троицу. — А он серьёзно гей или это просто слухи?       — Он не просто гей. Он настоящий Сатана из гомосексуальной преисподней, — исправил девушку брюнет. — Ночью он выходит из своей обители и сосет у парней, обращая тех в демонов похоти.       — Ничего себе, — блондинка удивлённо подняла брови, и Лем с трудом подавил рефлекс контрольного удара руки по лицу.       — Лем, я так и не спросил. Тот вирус… как ты его смог написать всего за пару дней?       Заставив себя оторваться глазами от лагеря врагов, парень недоумённо уставился на приятеля, словно тот сделал невозможно парадоксальное заявление.       — Я по-твоему крутой хакер?       — Нет, но… Откуда тогда?       — Помнишь, в прошлом году одного парня с физико-математического исключили со скандалом прямо перед заключительной сессией пятого курса?       От наката благоговейного трепета у темнокожего мгновенно расширились глаза.       — Рон Железная Башка? Ты его знаешь?!       — Он же Рон Великий и Ужасный. Он же Студент-который-посмел-припираться-с-Риддер, — утвердительно кивнул Лем, пододвигая к себе упаковку с клубничным йогуртом.       — Откуда ты его знаешь? Он же даже в игре был легендой! Он гонял асмо, как тараканов, мочил их целыми альянсами без помощи лорда и натягивал нубов так, что те бросали игру на следующий же день! — Чарли так завёлся, что в предельном интересе пододвинулся к другу и стал требовательного изучать того. Только Лемму доставило определённое удовольствие наблюдать, как его однокурсник сгорает от любопытства, и он не спешил делиться подробностями. Даже Одри приоткрыла рот для немого участия.       — Давай я тебе кое-что расскажу, мой дорогой танк, — с видом загадочного мудреца произнёс парень и откинулся на стуле. — Но для начала задам один вопрос. Почему всего за полгода я попал в десятку топа Бездны?       Чарли покорно принялся размышлять.       — Ну-у-у… Я, конечно, всегда подозревал в тебе потенциал, но за полгода стать хорошим игроком даже самые настойчивые не смогли бы. Хотя ты типичный задрот. Впрочем, как и все мы.       — То есть это очень странно, что я выбился в топы так быстро?       Подперев ладонью подбородок, Чарли постучал пальцем по щеке.       — Но-о-о-о… Это же невозможно. Ты не мог сойтись с Роном! Он был одиноким волком среди нас.       — И вот здесь начинается самое интересное, — довольный собой ухмыльнулся брюнет. — Как известно, Рон тоже был целителем-дамагером. А ветку ДД у хила считается прокачивать неблагородным делом, так как это означает, что тебе откровенно плевать на своих друзей в игре. Такие целители и не целители вовсе, я прав? Всё потому что мы не способны долгое время хилить свою группу и практически бесполезны для общего дела. Нас не любят брать на осады, нас не любят брать в данжи, в конце концов, нас элементарно не терпят за подобный эгоистический подход к игре. Целителя-дамагера по праву называют изгоем.       — Ну это все знают. Раньше целителей-ДД вообще в легион не брали, — продолжил рассуждать за друга Чарли. — Говорили «либо иди меняй ветку на саппорт, либо проваливай». Но ведь Рон был как раз первым, кто породил культ одиночки. Он общался с ограниченным количеством игроков, и нередко после его появления мог решиться ход всей осады. Тогда и возникли первые последователи, однако я слышал, что он не желал никому помогать и делал всё порой без видимых причин. Ещё я слышал, что он был читером.       — Это неправда, — отрицательно покачал головой Лем. — Рон никогда не использовал недоработок сервера. И он был уникальным игроком даже не потому, что он открыл в целителе-ДД скрытое преимущество, а потому, что следил за игрой лучше любого админа. А познакомился я с ним случайно. Тогда я ещё не знал, как играть и что делать. Для меня это был целый новый мир неизвестного. Я шатался по локации нубов, пытаясь сориентироваться. Матёрые геймеры запросто могли пройти эту локацию за один час. А мне потребовалось целых три дня. Знаешь же, что многие не любят читать текст квеста и даже не спешат разбираться?.. Им лишь бы всё по-быстрому, лишь бы вкачаться, не задумываясь. Но я не торопился. Я терпеливо изучал управление, пока не понял основы, внимательно читал задания квестов и незаметно для себя проникся историей Атреи. Я полюбил игру, как может полюбить человек красивую сказку, и мне было важно тогда не драться, а наслаждаться самим процессом.       Первый раз я увидел Scream, когда попал в Бездну, и ещё подумал, что ник у него слишком пафосный для целителя. Но, надо сказать, я заинтересовался. Как раз с этого уровня и должен ведь начинаться выбор ветки развития персонажа, но я был не готов выбирать, да и не понимал самого принципа. Мне казалось это несущественным.       И в тот момент Рон спросил у меня, кем я собираюсь быть, саппортом или дамагером? Я честно ответил, что не знаю. Тогда он поинтересовался, чего больше я хочу в игре, авторитета или зрелища? На этот раз прежде чем написать в чат, я решил проанализировать его слова и задумался, каким путём я чаще всего иду по жизни. В сущности, я никогда не слыл душой компании, но и аутсайдером не считался, для меня оптимальный вариант — это нечто среднее. Поэтому я сказал, что привык придерживаться индивидуального подхода, то есть неважно, по каким стандартам там принято оценивать местных геймеров, главное оставаться самим собой: уважать свои вкусы и подстраивать стиль игры в зависимости от ситуации.       — И что было дальше? — давая понять, что весь внимание, Чарли кивнул продолжить. Он забыл про остатки еды и вольготно развалился на столе.       — Если Рон и удивился, то незначительно, хотя отнёсся с интересом к моей интерпретации, после чего мы ещё немного поговорили, и выяснилось, что он полностью разделяет мои взгляды. «Чтобы научиться играть, нужно научиться импровизировать» — примерно так он охарактеризовал своё кредо. Также он кратко ознакомил меня с преимуществами веток целителя и предложил стать наставником.       — Серьёзно?! — однокурсник с чувством стукнул себя по лбу. — Он в самом деле был твоим наставником, а ты даже ни разу не обмолвился об этом?!       — Рон вёл отшельнический режим игры, поэтому попросил не распространяться. Но раз сейчас он не играет, я не думаю, что это неправильно, — пожал плечами Лем и облизнул крышечку уже второго по счету йогурта. — Если говорить вкратце, то всего за месяц он научил меня всему. И теперь, когда я тебе рассказываю всё это, мне кажется, он уже к тому времени планировал уйти, поэтому напоследок сделал хорошее дело и передал весь имеющийся опыт. Так ведь и должен поступать настоящий учитель: делиться тонкостями ремесла на закате своего пути.       — Да-а-а-а-а… — протянул темнокожий. — А я и не подозревал, что между вами есть какая-то связь. Но ты так и не объяснил, причём тут Рон.       — Он талантливый хакер. В университете его способности недооценивали, и Риддер бесилась из-за его наглости на парах. Ты же знаешь, что она не терпит отклонений от установленной нормы. Но по уровню неприязни Рон вне конкуренции. Так вот перед экзаменами на десятом семестре она нашла, к чему придраться на зачете, и после случился какой-то скандал. Рон не из тех, кто мирится с произволом. В общем, как это непечально, его отчислили накануне выпускных.       Сейчас он работает в команде хороших программистов и не жалуется. Я связался с ним, попросил помочь с сюрпризом, а он был только рад вывести из строя весь универ. Как в старые добрые времена, хорошенько поработав, за ночь мы создали наш совместный шедевр. Мне оставалось лишь правильно всё подстроить и запустить.       — Хм. Однозначно, вы переборщили. Техподдержке теперь спать не дадут, пока вся сеть не вернётся в нормальное состояние.       — Угу. Может, наконец, перестанут пить пиво в подсобке и займутся работой, — хмыкнул Лем.       — Эм, Одри? — позвал Чарли девушку, что, казалось, уже приличное время пребывала в прострации.       — А? Что? Я прослушала конец истории. Так кто такой Рой?       Парни почти синхронно вздохнули.       — Не пора ли тебе заняться чем-нибудь другим? — риторически произнёс брюнет.       — Точно. Мне же надо зайти к преподу насчёт курсовой. Как неохота. Может, ты со мной сходишь, Лем? Ну, пожалуйста-а-а-а…       В приторно умиляющем выражении блондинки читалась мольба.       — Нет, — категорично отказался Лем. — Но с какого такого вы пишите курсовую на первом курсе?       — У нас все пишут в этом году. Причём у одного и того же препода. Ладно, мне надо спешить. Я и так уже опоздала.       — Как вовремя, — загадочно произнёс брюнет и улыбнулся девушке напоследок.       «Третья заповедь сталкера: любая мелочь — это лазейка».       — Что ты задумал? — тут же спросил его Чарли, когда Одри покинула столовую.       — Не скажу, — комично поджав губы и приподняв брови, заявил Лем. — Пока не скажу. Ты будешь ванильный пудинг?       — Нет. Бери.       Довольный разрешением, парень с превеликим удовольствием открыл упаковку и в очередной раз машинально повернулся, чтобы украдкой посмотреть в сторону вражеского стола, где до сих пор переговаривалась троица. Как раз в этот самый момент рыжеволосый асмо тоже поднял глаза, и Лем перехватил его тайком брошенный взгляд. Брюнет невольно оцепенел — внезапное пересечение застало врасплох. Но не это обескуражило. То, что произошло сейчас, можно было сравнить с телепатией.       «Ты действительно теперь ненавидишь меня?» — прочитал он и заметил то же самое, что уловил гораздо раньше при их стычке в коридоре, только сейчас смог распознать колорит колючего взгляда Джери. Там была неуверенность. Немного тревожная — букет беспокойства с хорошо скрываемой надеждой.       «Нет», — мысленно послал ему ответ Лем, сам не разбирая, что же в данный момент происходит. Их разделяло не такое большое расстояние, пять метров, но и этого хватило, чтобы породить короткое замыкание, при котором прошла искра. Искра, что моментально заставила наэлектризоваться воздух между ними.       Будто тоже почувствовав странность возникшего контакта, Джери быстро отвернулся к сестре; наклонив голову и завесившись чёлкой, он запустил пальцы в волосы.       Наблюдая простой жест, Лем также нехотя вспомнил до сих пор яркое тактильное ощущение — как он трогал эти волосы в темноте. Мягкие и приятные на ощупь. Даже сейчас, словно забытым отпечатком на коже, прикосновения вспыхнули на уровне сверхтелесной памяти. Он припомнил, что во время поцелуя пряди ласково касались его лица, струились между пальцами, когда он притягивал парня к себе, и брюнету захотелось хотя бы ещё раз дотронуться до них. Неважно, как и в каком контексте.       «Кому он уже успел рассказать о поцелуе? — подумал студент. — Без сомнения, Мире и Киту. А вдруг ещё кому-нибудь?»       Джери слегка повернул голову в его сторону, однако, это выглядело ненароком, и он продолжил смотреть в другом направлении.       «Забавно. Делает вид, что ему неинтересно, — отметил про себя Лем и стал на автомате размешивать пудинг, когда к нему неожиданно пришла весьма занятная идея. — Хех. Посмотрим, как ты проигнорируешь это!»       Брюнет быстро окунул десертную ложечку в стаканчик, чтобы зачерпнуть как можно больше пудинга. Когда прибор был полностью облеплен бежевато-белой массой, Лем подался на стуле назад и принялся терпеливо ожидать, точно снайпер перед ответственной миссией.       Поглощённый поеданием шоколадного батончика рыжеволосый пока что не обращал на него внимания, и студент недовольно скривился.       «А ну обернись!» — со всей силы отправил тому ментальную угрозу парень, и асмо, будто по-настоящему услышав его, сначала нахмурился, а затем посмотрел туда, где сидел эллиец.       Не собираясь упускать нужный момент, Лем приблизил ложечку ко рту, и, сохраняя прочный зрительный контакт, осторожно дотронулся языком до самого кончика, пробуя и слизывая краешек. Он на секунду остановился и плавно облизнул губы перед тем, как продолжить.       До этого выглядя совершенно невозмутимым, Джери медленно свёл напряжённые брови к переносице, будто насильно удерживал выбранную маску, однако глазами неотрывно следил за брюнетом.       Будучи удовлетворённым даже такой сдержанной реакцией, Лем напротив подарил откровенно призывный взгляд и снова прикоснулся к ложечке. На этот раз он провёл языком по углублению, старательно счищая сладкое лакомство, и, с должной аккуратностью смакуя каждый миллиметр, перешёл к боковой грани, направился вниз к перемычке и обратно вверх.       От бесстрастия рыжеволосого не осталось и следа. Даже из-под полуопущенных ресниц и на такой дистанции Лем прекрасно разглядел, как у асмо потихоньку начинают проявляться признаки румянца. В широко распахнутых глазах стояло если не удивление, то стойкая смесь замешательства со стыдом.       «О да, детка. Тебе нравится — я же вижу, — торжествовал брюнет, не прекращая своё издевательство. — А как тебе это?»       С неподдельным наслаждением парень чувственно обвёл верхнюю часть и погрузил прибор в рот, плотно сомкнул губами, после чего потянул его, мучительно медленно скользя выше. Достигнув верхушки, Лем отпустил ложку и для завершающего штриха прикусил кончик.       Парень отложил основательно вылизанный предмет в стаканчик и с интересом повернулся к Джери. Лицо последнего окончательно оттаяло под действием густой краски, выставляя весь эмоциональный потенциал рыжеволосого на показ. Если Лем не ошибался, то примерно так и называют эффект «насиловать глазами». Завидя шокированное выражение асмо, которое напоминало физиономию пойманного за просмотром порнухи мальчика, брюнет даже в некотором смысле смутился.       Через секунду Джери зажмурился, будто ему стало больно, а щёки смешно раздулись. Парня перекосило, и он выгнулся под стол, дёргаясь всем телом, тут же на помощь подоспел Кит и принялся стучать тому по спине.       Лем не сдержал смешка. Оказывается, до этого асмо успел прилично откусить шоколадного батончика и запить еду чаем. Видимо, кусок так и не полез в горло.       — И что это было, позволь спросить, — вернул студента к реальности голос Чарли.       — Развлекаюсь, — ухмыльнулся другу эллиец, не переставая вслушиваться в откашливания неподалёку, что звучали для него музыкой.       — Ты хоть понимаешь, как это смотрелось?       — Естественно, понимаю.       — Уверен? А теперь скажи, что у тебя ассоциируется с белым и вязким?       C удовольствием потягиваясь на месте, Лем застыл, потом его осенило, и он в отвращении взглянул на стоящий перед ним стаканчик с ванильным пудингом.       — Бля-я-я…       — И не говори, что это я извращенец, Лем, — подытожил Чарли, растирая виски, точно его постигла внезапная мигрень. — От твоих приколов не то что смешно, а плакать хочется.       — Не преувеличивай, — закатил глаза парень.       В кармане завибрировал телефон, и он торопливо достал устройство, чтобы проверить входящие.       «Давно уже тренируешься? Продолжай в том же духе. Тебе ещё пригодится в будущем», — гласило сообщение со знакомого номера.       Быстро проинспектировав соседний столик, где Джери уже спокойно доедал свой батончик и набирал что-то в мобильном, Лем поспешил напечатать ответ.       «Лысый проснулся? Значит, тебе пора наведаться на свой любимый сайт дрочка.сom».       «Зачем? Лучше я просто трахну тебя».       Прочитав последнее послание, брюнет моментально покрылся пятнами и, не задумываясь, ответил:       «Поцелуй меня в задницу, урод!»

***

      — Ма-а-ам? Я дома!       Лем скинул в прихожей обувь и прошествовал на кухню, на ходу разминая шею — накопленная усталость давала о себе знать.       Выдался очень насыщенный понедельник, не менее насыщенный, чем на прошлой неделе, но определённо гораздо более приятный по ряду событий. Сегодня он контролировал, если не всё, то многое: ему удалось выполнить программу-минимум и даже сверх положенного. Кроме того, ничего не мешало парню оценивать ситуацию прямо на месте и получать преимущества. Он подмечал мелочи, старался тонко анализировать поведение людей и делал выводы, например, теперь Лем точно знал, что не так уж хладнокровен Джери, как это выглядело вначале. Может, он и рога, скрытный и смертоносный, но под его маской просматривается неуверенность, которую можно по-своему использовать.       На ходу зачерпнув горсть орешков из миски на столе, он огляделся. На холодильнике висела записка, сообщающая почерком матери об очередной командировке и напутствующая соблюдать правильный распорядок дня, что в принципе не удивило Лемма.       Внутри агрегата уже дожидались контейнеры с едой. Самое время поднять уровень сахара в крови и закончить этот день излюбленным занятием, жестокой расправой над асмо в игре.       Соорудив в тарелке многоэтажный бутерброд, парень поспешил к компьютеру, напевая себе под нос весёленький мотивчик про скейтера. (Откуда он взялся у него в голове?)       «Ничего, Джери. Как ты там говорил мне? Чтобы сблизиться? Чтобы довести меня до одержимости? Ещё немного, и твоя одержимость в лице меня будет сниться тебе в кошмарах».       Лем упоительно улыбнулся и ввёл в окно игры свои логин и пароль, чтобы зайти. К его неудовольствию обычно быстрый интернет давал сбои, и загрузочный экран простаивал дольше обычного, пока не выдал ошибку.       — Фигня, — выдохнул брюнет и повторил запрос.       На мониторе высветилось сообщение: «Извините, Вы забанены на неопределённый срок до выяснения подробностей. Причина: ПОШЁЛ НА ХУЙ, КАРЛАЙЛ!»       Лем зажмурился.       Затем он снова открыл глаза, чтобы засвидетельствовать всё те же строчки, приписывающие ему бан и посыл в нужном направлении.       Продолжая гипнотизировать надпись с фактически отсутствующим выражением, парень чувствовал, как где-то внутри образовалась шкала термометра; у основания зародился импульс, что в считанные секунды взметнулся вверх. Уровень стремительно рос, пока не достиг критической отметки, и тогда ртутный показатель гнева окончательно лопнул. И никакой душевный термостат не спас парня от перегрузки.       Бешенство. То, что произошло дальше, было локальной вспышкой бешенства с реальной угрозой для человеческой жизни. Не помня себя, брюнет забарабанил кулаками по клавиатуре. Разбитые клавиши со звонкими щелчками вылетали из гнёзд, как старые зубы из-под руки стоматолога. Его трясло так сильно, что локти задевали лежащие рядом предметы, которые тут же оказывались на полу вместе с чашкой чая и тарелкой. Перевёрнутый бутерброд проделал незамысловатый вираж, растеряв всё содержимое, и приземлился к остальным участникам погрома: ручкам, учебникам, степлеру и органайзеру.       — Я! УБЬЮ! ТЕБЯ! СУКА! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! — истошно матерился Лем вне себя от злости и схватил несчастную клавиатуру, чтобы с размаху отправить её в стену.       Ещё немного и потекла бы пена изо рта, а глаза налились кровью.       —Молись, асмо… — переводя дыхание, прошипел парень и метнулся обратно к монитору.       Надо собрать клавиатуру обратно. И желательно, чтобы та работала, иначе её постигнет ещё более жестокая кара.

***

      Вечная мерзлота — она дарит глубокий беспробудный сон, как проклятие сомнамбулы. Укрытая белоснежным покровом местность простирается далеко к подножиям скал, что запирает этот уголок от чужих глаз.       В центре, словно причудливый скелет, изо льда поднимается выступ, формируя невысокую платформу, где расположилась крепость Альтгард. Прочная каменная стена с угловатыми смотровыми башнями по периметру образует ровный круг, внутри которого находятся здания. Подобные грубым утёсам они тем не менее выражают лаконичность и суровость своих жителей. Как костяной нарост, над ними высоко возвышается купол, его изломанные прутья тянутся к каждой башне, заканчивая сложную конструкцию посередине Вратами Бездны. Для мрачного прибежища это сравнительно яркий источник света, однако недостаточно интенсивный, чтобы победить сумрачное обличие крепости.       Там, где снежный покров истончался, начиналась промёрзлая земля. Узкие тропинки ведут в разных направлениях, струятся дальше в пробитые в скалах туннели, навстречу лесам Маэлан, в которых обитают экзотичные создания. По всему региону простирается чистое и хрупкое сияние, что порождают странные светящиеся растения, появившиеся здесь сотни лет назад после великой катастрофы.       Среди обычной хвои в этом лесу стоят увитые жилами толстые стволы деревьев, что увенчаны похожими на пагоды широкими ветвями. Облепленные льдом и снегом они напоминают гигантские белые грибы, с которых свисают лианы с фонариками на концах. Сюда их повесили местные обитатели, чтобы те освещали дорогу во тьме.       Рядом с одним из таких грибов у самых корней, вгрызающихся в мерзлую почву, притаился асмодеянин. Казалось, он так долго сидит здесь, что его тело полностью неподвижно, а сам воин всего лишь замерзшая статуя. Но холод выдавал его дыханием, вырывающимся в виде призрачных облачков пара.       Как долго убийца оставался здесь, неизвестно. Возможно, это место было его единственным укрытием, хорошо скрытым от людского взора, чтобы отдохнуть и подумать в одиночестве. Молодой даэв поднял голову, встречая летящие с неба хлопья снега — их колкие прикосновения таяли на тёмно-синей коже, становясь влагой, пока полностью не растворялись. Он обнял себя руками, чтобы согреться.       Нарушив покой, в мерцающем мраке послышался чей-то слабый голос.       Cindy-chan: Админ-сама! Админ-сама! Я нашла Вас, наконец-то.       JeroNImo: Хм? — парень удивлённо повернулся к внезапной гостье.       К нему подбежала совсем крохотная девушка, такая миниатюрная, что её можно было перепутать с ребёнком. Нежно розовые волосы, аккуратно собранные в два хвостика, оставляли по бокам тонкие пряди, что ложились на совсем ещё юное личико. Для здешней погоды девочка была одета слишком легко: всего лишь тонкое платье и высокие белые ботфорты, но это и немудрено. Даэв сразу распознал в ней одну из волшебниц, которые славились тем, что носили лишь тканные туники. Магия защищала их от любой угрозы и стихии.       Cindy-chan: Я писала Вам в приват, но Вы не отвечали…       JeroNImo: Прости. Обычно я ставлю в игнор низкоуровневых игроков. Конечно, это неправильно, но я сегодня не в настроении помогать.       Cindy-chan: Но мне всего лишь нужен купон на питомца. Модератор сказал, что Вы можете мне дать грифончика.       JeroNImo: Грифона? Ладно. Что-нибудь ещё?       Cindy-chan: Нет, но… Почему вы сидите здесь один? — девочка достала из инвентаря купончик, и в следующее мгновение рядом с ней материализовался маленький грифон, похожий на собачку с перьями и клювом. Он чирикнул и принялся весело прыгать вокруг новой хозяйки, виляя хвостом.       JeroNImo: У меня был не самый лучший день.       Cindy-chan: Админ-сама! Вам нельзя грустить, кто же тогда будет нам всем помогать в игре? — асмодеянка присела на выступающий корень и одёрнула питомца, когда тот попытался ухватить её за конец гривы. — Хватит, Пончик! Фу!       JeroNImo: Ну, кажется, я не совсем грущу. Скорей всего, я занимаюсь самобичеванием. В моём случае это обычное дело, — убийца упёрся локтями в колени, чтобы подпереть голову, и меланхолично вздохнул. — В последнее время я слишком часто сомневаюсь в правильности своих поступков. И меня это раздражает.       Cindy-chan: Всем нам иногда приходится сомневаться. Но лучше сомнения, чем чрезмерная уверенность, — хитро улыбнувшись, волшебница выставила перед собой пальчик, дабы привлечь внимание собеседника. — Каждый день мы должны чему-то учиться. Даже если сегодняшний день не принёс ничего хорошего, то всё равно чему-то научил.       Даэв задумчиво поднял глаза на девочку, и губы дрогнули в тёплой усмешке.       JeroNImo: Этот день научил меня только тому, что надо быть ещё внимательней к людям.       Cindy-chan: И что? Это ведь хорошо! — вскинулась асмодеянка, смешно подняв кулачки. — А можно ещё Вас попросить кое о чём?       JeroNImo: Да. Раз уж ты тут выслушиваешь мой рефлексивный бред, я помогу, — сказал асмо и погладил грифона по мягким перьям.       Волшебница радостно вскочила со своего насеста и закрутилась вокруг, как юла.       Cindy-chan: Админ-сама, моя просьба может показаться Вам очень-очень странной, но не могли бы Вы для меня встать раком?       JeroNImo: Эм… Зачем? — парень недоумевающе воззрился на девушку перед собой, лицо которой уже через секунду исказила отвратительная гримаса.       Cindy-chan: Как зачем?! Чтобы я мог засунуть тебе в анал двадцать килограмм тротила и подорвать твою задницу к херам, пидарас!       Слова волшебницы заставили рогу застыть, выкатив глаза.       JeroNImo: Лем?       Cindy-chan: Нет, сука, я твоя анальная кара! — девочка достала из-за пазухи дубинку в форме рождественской карамельки и встала в боевую стойку. — Быстро разбанил меня, иначе утром ты обнаружишь у себя под дверью кучу говна!       Молча пронаблюдав спектакль, персонаж убийцы быстро встал и дёрнулся в направлении Лолиты.       Cindy-chan: Чё? Не можешь ударить меня, да?! PVP ИЛИ ЗАССАЛ?       JeroNImo: …       Cindy-chan: Молчишь, трус? Говори говорю!       JeroNImo: …       Cindy-chan: ЭЙ! Ты ещё здесь? Или слинял уже от компа в ужасе?!       JeroNImo: Я набираю кодировку, придурок. — Через секунду маленькая асмодеянка оказалась полностью голой. — А теперь топай отсюда, пока не замёрз, голожопый нуб.       Cindy-chan: Не дождёшься! КУДА ПОБЕЖАЛ?! ВЕРНИСЬ!       Даэв стремительно удалялся прочь от обнажённой Лолиты, оставляя на снеге неглубокие следы.       JeroNImo: Догони меня, если сможешь, дебил! — кричал он, сбегая всё дальше вглубь леса.       Cindy-chan: ИДИ СЮДА!       JeroNImo: Давай-давай! Повиляй голой задницей!       Cindy-chan: Заткнись и разбань меня немедленно, или пожалеешь! — ответно неистовал транссвестит, не отставая за недругом.       JeroNImo: Заставь меня!       Cindy-chan: Не уйдёшь от меня, ничтожество! Я порву тебя! Уничтожу-у-у-у-у-у-у-у-у! ВЕРНИСЬ, КОМУ СКАЗАЛ!!!