Мой личный сталкер

      День начался прямо противоположным образом предыдущему. Только брюнет мысленно досчитал до ста пятнадцатого асмо и словил первый кайф в объятиях Морфея, как нагрянуло проклятое утро вторника. Парню казалось, что он и глаз не успел сомкнуть, а механизм общественной жизни снова натянул на него ошейник и приказал «Служи!». Лем плавно сполз с кровати и принялся с покорностью хорошего пёсика выполнять команду. В целях взымания платы за расстроенный биоритм в голове тотчас пробудилась кукушечка, что как подвыпившая заправская шлюха, без конца материлась и требовала вернуть ей законное ложе. Парень сварил кофе, заправился энергетиком, но внутренний моторчик также не желал заводиться, даже со второй дозы кофеина он лишь характерно барахлил, кряхтел, пока окончательно не отказался работать за жалкое пособие.       После того, как Лем прокачал до тридцатого уровня нового персонажа за сторону асмодеян, чтобы добраться до JeroNImo, и прогонялся за ним полночи, так и не выбив возвращения аккаунта в рабочее состояние, в его настроение неожиданно вмешалось что-то новое. Какое-то время парень зверствовал: его эго алчно жаждало подпитки, сохранения прежнего уровня праведного гнева, чтобы продолжать следовать плану А за поруганную честь. Он думал, что его счетчик отторжения к человеку только начинает накручивать неприязнь, но внезапно для себя осознал, что это неправда. В определённый момент на стойком убеждении придерживаться выбранной модели поведения изменилась некая переменная. Да, Лем чувствовал, что всё ещё злится. Вернее, он должен злиться — так подсказывала извращённая гордость. Он лишь исполнял её волю.       А тем временем в мысли успел просочиться озорливый огонёк. При всей внешней сердитости брюнет вчера от души повеселился, и не с тем злорадным хладнокровием, а в самом положительном смысле. Обзываясь, порываясь устроить словесный мордобой, придумывая самые невозможные угрозы в адрес Джери и выслушивая от того не менее широкий спектр эпитетов, он незаметно для себя увлёкся. Увлёкся настолько, что забыл про время, увлёкся так сильно, что не мог заставить себя оторваться от компьютера даже на секунду. Он прыгал в обличие голой асмодеянки вслед за рогой, а потом без конца перекидывался с ним изощрёнными издёвками. Голова бурлила в бесконечном хаосе, вразнобой порождая наиглупейшие идеи и фразы, что были бы способны задеть соседа; глаза неистово горели при каждой его неоднозначной реакции, а в сердце вышагивал ритм жгучего интереса на пике азарта. Лем словно заново открывал для себя игру. Или человека.       Когда к нему пришло подобное откровение, парень опомнился. С ним что-то происходило, неизвестная метаморфоза вмешивалась в его свойства натуры, где-то внутри она уже захватила маленькую ячейку и сейчас будто замерла, ожидая нужного часа.       Именно это и стало причиной бессонницы. Лем испугался.       «Почему… я постоянно думаю о нём?»       «Устал. Скорей всего, я просто устал».       «Нет. Здесь что-то не так. Всё из-за того, что я не могу разобраться, чего хочу. Это я так собираюсь примириться с совестью, что ли? Извиниться? Неа. Брось эту чушь, Лем».       «А что тогда? Найти компромисс?.. Блять. Да я рассуждаю, как слабовольный дрыщ!»       «Я ему вообще ничего не должен. И может, бросить уже всё это? Игнор ему подойдёт больше. Снова нет! Игнором я только доказываю, что я надутое чмо!»       «А тебя его мнение волнует? Нет, конечно».       «Так какого хера ты думаешь о нём, идиот?!»       «Хватит!»       Под утро мозговой буфер распух и заметно мешался в черепной коробке, не давая уснуть, пока моральное истощение не взяло своё. Эллийцу удалось поспать от силы два часа, и неудивительно, что после первого крика будильника реальность уронила на студента большой булыжник. Парень был разбит и ужасно хотел в постель.       — Привет, рожа, — вяло кивнул самому себе в зеркало Лем и стал умываться.       Хорошенько окунувшись в прохладную воду, чтобы взбодриться, он по привычке решил оценить свой внешний вид.       Несмотря на недосып, лицо оставалось по-прежнему привлекательным, в чём-то ещё до сих пор подростковое, но всё же строгое, как отголосок требовательного отношения к себе. Предельный контраст чёрных волос со стальными глазами компенсировал мягкие черты.       Брюнет хмыкнул, припоминая, что будучи старшеклассником довольно часто стоял вот так перед своим отражением в ванной, отрабатывая эффективные способы подцепить подружку.       — Салют, — дежурно отправил приветствие Лем и плавным движением провел пальцами по волосам, аккуратно задел чёлку, отводя её назад. — Как делишки?       От увиденного Лем шокировано приоткрыл рот. Ведь ещё вчера всё было, как обычно! На лбу сбоку находилось маленькое красное пятнышко.       — Твою мать… — простонал он, внимательно разглядывая прыщ. Если он таким образом ещё раз задерёт чёлку перед кем-нибудь, то гарантирован провал. Теперь и так тупой день без сомнений безвозвратно испорчен.       «Во всём виноват Джери! Он подрывает мой иммунитет. Если я от него не избавлюсь в ближайшее время, то весь покроюсь фактурным узором!» — в бешенстве подумал Лем и даже серьёзно прикинул, где можно закопать воняющий труп асмо.       Он наскоро обшарил полку с косметикой матери, отыскал два разных тональных крема и задался серьёзным вопросом, а стоит ли? За девятнадцать лет он ещё ни разу не пользовался женскими средствами. Есть ли смысл нарушать традицию из-за одного-единственного прыща?       «А если кто-нибудь увидит?»       «Ты чё, баба, что ли?!»       Парень зашёл в тупик. Почему существуют аварийные инструкции при пожаре, при эвакуации, для опасного груза, а для быстрого устранения несовершенств кожи нет?       «Аварийная инструкция при появлении прыщей:       Шаг Первый: Забей.       Шаг Второй: Перечитай Шаг Первый, идиот!»       И Лем забил, но частично, он всё же уложил волосы так, чтобы прикрыть свой недостаток, благо длинная чёлка позволяла, после чего собрался и с увесистыми пакетами мусора в каждой руке покинул дом.       Перейдя улицу, парень направился прямиком к большим контейнерам, что находились дальше по дороге перед поворотом. Уже на подходе он уловил странный звук, словно что-то равномерно скользило по асфальту далеко позади. Примерно так звучат тележки из супермаркета. Это что-то стремительно надвигалось в его сторону, грозя вскоре догнать. Перед тем, как проверить, Лем поднял крышку бака и закинул в него мешки, точно в эту же секунду та рванула обратно, едва не прищемив ему пальцы. Под глухой удар парень рефлекторно отпрянул на безопасное расстояние, и перед ним метеором пронеслась ярко-медная вспышка.       Брюнет ошарашенно всматривался в стремительно удаляющуюся фигуру на скейтборде, пока та не пропала за углом, и лишь потом вспомнил, как дышать. Лем сморгнул — ему привиделось или он и правда узрел живое доказательство своей прошлой гипотезы? Надо же какие чудеса проницательности существуют: Джери и правда скейтер.       Лем озадаченно почесал макушку, ему не хотелось зацикливаться на этом, хотя в голове он уже отметил жирной галочкой, что просто так рыжему выходка с рук не сойдёт.

***

      Ещё не было и восьми часов, но как только вставало солнце, город начинал кишеть. Подобно урбанистическому растению, которое пожирало его энергию, он потягивался и расправлял огромные лепестки-небоскрёбы, дышал с ядовитой отдышкой в виде выхлопов с двойной дозой углекислого газа, массивно вибрировал, разгоняя себя от корней до самой верхушки, и даже издавал звуки, похожие на симфонию плотоядного оркестра. Как результат его фотосинтеза, люди хаотично и ускоренно циркулировали. Сетчатая ткань из рекламных щитов и мигающих вывесок, дорожных знаков и светофоров, навесов остановок и изысков архитектуры наполняли просторы. Точно потрескавшаяся кожа, сухая в некоторых местах и раскрашенная татуировками зебры, асфальт готовился принять проклятие растаптыванием тысяч ног. Несмотря на всё это, растение никогда не засыхало, продолжая взаимодействовать с окружающей средой.       Наблюдая эту знакомую до боли карикатуру, Лем добрался до метрополитена, и первым, что бросилось ему в глаза, было столпотворение народа, ожидавшего прибытия поезда. «Посчастливилось» же застать утренний час-пик во всей красе: слишком много людей, суеты и шума, здесь даже хуже, чем снаружи.       Влившись в поток пассажиров, подхватившим его быстрым течением, студент пытался поудобней устроиться, когда напор усилился, начав буквально вталкивать вперёд. Сзади послышались чьи-то недовольные голоса и ворчанье. Лем с раздражением заёрзал в надежде отвоевать хоть немного личного пространства и само собой, не преуспел. Давка настолько усилилась, что не оставляла ни единого шанса на сопротивление. С каждым новым человеком внутри становилось невыносимо тесно. Со всех сторон толкались, активно закатывая начинённый людьми рулет в плотную массу. Это доводило Лемма до точки кипения.       — Убейте меня кто-нибудь… — тихо застонал эллиец себе под нос и почувствовал, как что-то твёрдое и плоское напирает ему в бок.       Повернув голову, он обнаружил рядом до боли знакомую физиономию.       — Ты… — хотел было «вежливо» поздороваться Лем, как стадная стихия резким толчком дернула их дальше вглубь, чтобы распластать по стенке вагона. — Убери от меня свой скейт, бля! Мне больно! — не сдержался парень.       — Заткнись, Лем, — приглушённо рыкнул Джери в ответ, хотя не выглядел обиженным грубым обращением и действительно старался отодвинуться подальше.       Толпа утрамбовывалась в геометрической прогрессии, полностью сводя его попытку на нет, затем заставила асмо ещё раз навалиться обратно, задвинув брюнета в самой нелепой позе.       Лему правда было очень больно от доски, которая являлась в данный момент единственной преградой между ним и соседом. Она будто увеличивала вес вдвое. — Убери скейт.       — Уверен?       Посмотрев в лицо рыжеволосому, которое ещё никогда не было в такой опасной близости, студент кивнул.       — Ладно, — выдохнул асмо, и тогда Лем понял, как пренебрёг куском дерева.       Когда первокурсник соизволил сдвинуть доску в сторону, его тело вдавилось с такой силой, что даже через двойной слой одежды можно было ощутить потенциально крепкое телосложение.       — Твою мать, — с трудом выдавливал слова протеста Лем, тщетно отодвигая того от себя.       — Не дёргайся. Так только хуже, — снова шикнул прямо в ухо Джери и ухватился за поручень как раз вовремя, чтобы сохранить равновесие, когда состав начал своё движение.       Лемму повезло гораздо меньше. Он лишь успел вцепиться в край толстовки недруга, но давка и так не позволила бы ему совершить триумфальное падение. Опомнившись, парень убрал руку. Пассажиров качнуло и силой общей тяги вжало в одном направлении, тем ещё крепче впечатав двоих парней в поверхность.       От осознания полной беспомощности в голове всё перемешалось. Эллиец чувствовал, что ещё немного, и к нему подступит паника. Нет, он не мог ехать в метро будучи вжатым в асмо, просто не мог, мать вашу! Это хуже, чем торчать в вонючем туалете с незнакомцем. И он не был пьян, чтобы принимать факт того, что Джери практически лежит на нём в вертикальном положении. Как назвать подобную позу, Лем не знал. Даже пресловутое понятие «интимной близости» здесь не опишет полностью его нахождение относительно другого парня. Самым подходящим было бы сказать, что у них первичная стадия петтинга, а ещё хуже представить, что ему придётся пребывать подобным образом целых полчаса.       «Нет. Я сплю. Я до сих пор сплю. И какого хера мне снится он?!»       — Лем?       «Заткнись! Тебя здесь нет!»       — Ты в порядке?       «Изыди, зло!»       — Лем? — чуть более настойчиво повторил тёплый голос с отзвуком некой заботливости. Господи, почему его имя произнесено так необычайно притягательно в исполнении знакомого тембра?       — Нет, — прошептал брюнет, втискивая между их телами ладони и в диком напоре нажимая на грудь Джери. — Нет, чёрт возьми. Я нихера не в порядке... А знаешь в чём проблема? Я еду в ебучем метро… в ебучий час-пик… и в обнимку с ебучим асмо…       Внезапно внизу что-то завибрировало, заставив парня проглотить слово и вместе с тем насторожиться. Это был не его телефон, хотя аппарат настойчиво резвился в том месте, где соприкасались их бедра. От навалившегося и совершенно необъяснимого стыда Лем чуть не пискнул вслух.       — Достань его, — на ухо попросил он и, стараясь не вдумываться в двусмысленность фразы, подвинул ногу. Джери многозначительно фыркнул, так что брюнет почти четко уловил саркастичное «Есть, сэр». Но несмотря на, казалось бы, отсутствие малейшего взаимопонимания даже в такой мелочи, асмо сразу же сориентировался. Последующий набор телодвижений рассматривался Леммом, как своеобразное надругательство над своей персоной, и обстановка метро усиливала в нём это ощущение.       И пока рыжеволосый осторожно вытаскивал сотовый, продолжая соблюдать якобы ещё существующую между ними дистанцию, брюнет сделал заведомо безуспешную попытку абстрагироваться. Соприкосновения пробуждали в Лемме очень нетрадиционные ассоциации, например, с тантрическим сексом или танцем двух юных тел, способным найти отклик у знатока Камасутры, а ещё больше это напоминало парню практический курс по йоге, где их просят принять парную позу «Рыбы».       — Ну? — тут же позвал в реальность Джери, отвечая на звонок.       Лем навострил уши и смог отчётливо расслышать закадровый ответ.       — Здорова, Джер!       — У тебя новая дебильная фишка звонить с утра пораньше?       — Рассла-а-а-абься, — протянул незнакомец из трубки. — Тебе ещё рано выёбываться. Почему ты вчера не был на споте? Испугался?       «Где-где? На споте?* Каком именно?»       — Угадать слабо? Подсказка: это не твоё дело. И я прекрасно помню про уговор, так что заткнись и жди, скам.       — Сколько ещё ждать? Признайся, ты сдрейфи-и-и-ил…       — Бля… — грубо оборвал того Джери, отчего брюнет вздрогнул. — Смирись с тем, что в жизни есть вещи поважнее твоих закидонов с фанерой. Сегодня или завтра буду на месте.       — Ловлю на слове. И кстати, это ты скам, а не я!       — Скоро мы это выясним, поверь, — вздохнул сосед, словно беседа длилась как минимум час.       — Угу. И не забудь взять Миру, — хмыкнули на том конце громче обычного.       — У тебя с ней ничего не будет, ясно?       Разобрать встречную фразу собеседника Лемму не дал очередной сигнал вызова, только на этот раз вибрировал его собственный карман.       — Черт… — ворчал парень, повторяя комплекс телодвижений по аналогии асмо. Последний явно усложнял задачу, и не только до неприличия тесным контактом, но и вороватой усмешкой на губах, через которую теперь говорил. — Кто?!       — Йоу, чувак. Как дела? Ты скоро? — бодро поприветствовал телефонный вторженец, в котором Лем быстро признал Чарли.       — Привет. Дела просто заебись. Я буду через… где-то двадцать минут, — отчитался он, вмещая в слова максимум подтекста, и был рад, что друг мгновенно поймал скрытое сообщение.       — Окей-окей. Я понял, — хохотнул в трубку сокурсник и отключился, после чего последовал невыразительный смешок слева.       — Знал бы он, в каком ты сейчас положении.       — Лучше молчи. И так известно, насколько тебе всё это нравится, так что обойдусь без твоих дурацких комментариев.       — Ну-ну. А хочешь один секрет? — вкрадчиво поинтересовался Джери, устраиваясь поудобнее после очередной остановки, и Лем нехотя заглянул тому в глаза. — Если ты об этом подумал, значит, стоять так нравится в первую очередь тебе самому.       — Сам придумал — сам поверил… — незамедлительно отреагировал брюнет. Он намеревался добавить какое-нибудь оскорбление, однако большее, на что его хватило, это просто отвести взгляд и не видеть привлекательное лицо.       — Но я всё равно прав.       — Как проницательно. Только я, кажется, предупреждал тебя прикусить язык… Блять!       Не успел Лем вернуть устройство на место, как новый звонок не заставил себя ждать. На самом деле, в более подходящем настроении парень даже посмеялся бы над собой, но терпение с ним не сотрудничало. Да в конце-то концов, у всего должны быть свои пределы!       Стиснув зубы, он призвал на помощь самообладание, а затем силой мысли попытался проклясть желающего попортить ему нервы. Уже наловчившись, брюнет тут же достал телефон и взглянул на дисплей, который проинформировал о том, что следующим страждущим общения будет его мать.       «Кайсинель, забери меня отсюда!» — прощально взмолился парень, после чего сделал глубокий вдох и нажал приём.       — Доброе утро… мам… — неуверенно начал Лем, при этом стараясь говорить очень тихо, чтобы сосед его не расслышал.       — Доброе утро?! Лемми, ты точно в порядке? Уже второй день ты ведёшь себя, словно собираешься мне сообщить, что у тебя девушка и она беременна. Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь! Я больше не могу теряться в догадках. Эта неясность меня убивает, дорогой.       Студент сдавленно заскулил.       — Алло? Лемми, говори громче и не мямли. Я ничего не слышу.       — Лемми… О, да, — всхлипнул рядом асмо, и парень понял, что тот еле сдерживает себя, чтобы не засмеяться на весь вагон. Он чувствовал, как на лбу начинает собираться пот.       — Я… э-э-э… Слушай, мы можем об этом поговорить в другой раз?..       — Лемми, милый, почему ты не позвонил мне вчера вечером? Или хотя бы утром? Я же волнуюсь, как ты там без меня…       — Это не телефонный разговор, — более твёрдо повторил брюнет.       — Что-то произошло? Только не уклоняйся от ответа. Я хочу знать, что с тобой происходит.       — Я в полном порядке, мам. Тебе не о чем беспокоиться, — на другом конце повисла короткая пауза, и Лем принял ее за признак недоверия. — Я абсолютно серьёзен… Ай!       Из дальних углов активно продирались к выходу на станцию, отчего пассажиров словно перебирали, как сардин в банке. Процесс и так далеко неприятный, а тут ещё какая-то женщина пышных форм без стеснения расталкивает локтями, при этом не удосуживаясь попросить прощения. Под её натиском Джери непроизвольно толкнуло обратно, и он вовремя успел упереться рукой в раму, чтобы не упасть.       — Прости.       — Кто там рядом с тобой? Ты не один?       — Я в метро. Да, общественный транспорт предрасположен к скоплению людей, мам, — не без сарказма заметил брюнет и в преддверие дальнейших нотаций закатил глаза.       — Ах, вот оно что! Почему ты мне сразу об этом не сказал?       — Я пытался…       — Надеюсь, мои предчувствия всего лишь результат смены часовых поясов. Дорогой, прошу тебя, съешь хотя бы часть того, что я приготовила, хорошо? И не забудь убраться в прихожей… И постирай носки… И всегда носи с собой презервативы! Я не планирую становиться бабушкой в ближайшие пять лет!..       — Хватит, пожалуйста, хватит, — в полусдавленной молитве простонал парень.       — Извини. Я перезвоню тебе вечером, — уже без былого возбуждения проговорила старшая, однако ненадолго. — Ах, да! Ты так и не нашел время, чтобы зайти к Джереми?       — Мам!       — Всё-всё-всё. Я поняла. До вечера, Лемми.       С облегчением отстранив сотовый, парень путем отработанных манипуляций спрятал его обратно и отвернулся. Смотреть на Джери представлялось извращенной перспективой, если бы Лем повернулся, то асмо мог обратить внимание на его пунцовый окрас, чего тому никак не хотелось. Но брюнет был искренне благодарен за то, что после компрометирующего разговора тот предпочел тактично молчать.       Парень ещё раз на собственном опыте убеждался, что для самовнушения требуется больше чем желание. Ему хотелось просто не думать о Джери, хотелось просто забыть о происходящей глупости, хотелось искренне верить, что лицо по-прежнему привычного человеческого цвета, а не залито краской в приступе стыдливого беспокойства за свой имидж.       Ещё тяжелее было отгонять от себя смысл навязчивого откровения: даже во сне и даже какой-то маленькой частью себя Лем не располагал к принятию существующего в данную секунду противоречия. Но понимал, сейчас он и Джери пребывают внутри чего-то запретного, как будто, прильнув к нему, асмо создал изолированную сферу только для них двоих. Казалось, его руки неслучайно находятся по обе стороны от тела брюнета, таким образом, он отгораживал Лемма от других людей, и только вопреки здравому смыслу и первичному набору сенсорных ощущений, парень сознавал, что это не сон и всё происходило взаправду.       Джери продолжал молчать. После телефонного звонка старшей Карлайл он не произнёс ни слова, хотя по всем канонам Лем ожидал от него если не поток издевательств, то по крайней мере парочку подколок. Однако ещё больше его заботили плывущие в беспорядочность мысли.       Заполненное до отказа пространство вагона давило не так сильно, и Лем расслабился, он почти смирился с тем, что быть прижатым к Джери уж куда более приятней, чем к какой-нибудь бабке, пропахшей наполнителем для кошачьего туалета.       Состав двигался плавно, высвобождая отовсюду заточенные колебания, передавая примитивным набором толчков бессловесное обращение ко всем пассажирам о возможной аномалии. На мгновение в салоне дрогнул свет, словно они прошли через невидимую помеху.       Изнутри будто выкачали весь воздух, и парня затопила невесомость. Асмо был теплым, насколько может быть именно теплым, а не горячим человек. Его тело так плотно соприкасалось с телом брюнета, что даже объятия нельзя назвать столь же интимными, и через обострённое восприятие эллиец четко улавливал чужое сердцебиение, каждый толчок и каждое сокращение мышцы, оно было бешенным, как у загнанного в отчаянии зверя, и так близко, что можно перепутать со своим. Он чувствовал, как сильно напряжен рыжеволосый и как натянуты его нервы, он слышал тянущий спазм внутри живота, видел, как пульсирует кровь в области шеи, и если это безумие, Лем мог поклясться, что слышит чужие мысли.       В тот момент ему стало душно, и внутренности закрутило виражом при новом повороте состава. Брюнет зажмурился, чтобы прогнать наваждение, но вразрез этому ощутил на коже горячее дыхание другого парня. Легкие воспалились, вызывая жжение в груди. Это было слишком близко, непоправимо приятно, как поцелуй ветра. Вместе с тем ускользающая из сознания нить реальности укорачивалась, пока иллюзия приватности полностью не обвила Лемма наслаждением. Уже не та мнимая искра, как раньше, это показалось ему настоящим, надёжным ощущением, и это ощущение было правильным.       Остановки сменялись в ускоренном темпе, возвращая чувство времени. Лем старался удержать себя в руках, чтобы не выдать рваным вздохом своего состояния. Он простоял бы так ещё вечность, просто впитывая мятный запах и слушая стук сердца через одежду. Забывшись, парень дернул кисть вверх и уцепился за толстовку Джери. Ему казалось, что тот был чересчур тесно и совсем запутался, чего сейчас ему хочется: отодвинуть спутника или, наоборот, не дать отстраниться. Асмо, видимо, счел жест за знак неудобства и подвинулся чуть правее. Лем слышал его тяжёлый выдох, и новое дуновение тронуло шею. Он был уверен, что тот хотел сказать что-то, но очевидно передумал. И только тогда до студента с запозданием дошло, что Джери ужасно неудобно так стоять, поэтому он такой напряжённый.       — Скоро народ разойдётся, — прошептал Лем, неуверенный, что вообще следовало произносить что-то.       — Не сомневаюсь, что ты этого хочешь.       Ладно. Может, у Джери был план о том, как правильно сломать его или научить исправлять свои ошибки, или просто очередной способ провокации, но несмотря на это парень интуитивно знал, что прикосновения не говорят о природе фальши — по голосу Лем ощущал, что тот улыбается и скорей всего переваривает в своей рыжей голове какие-то развратные мыслишки.       Не прошло и пяти минут, как вагон в самом деле стал пустеть, предоставляя всё больше свободного места. В неопределённой степени это спасло общее положение парня, теперь можно было хоть дышать полной грудью и не беспокоиться о затёкших мышцах. Джери почти не смотрел на него, если не считать тех якобы очень непредвзятых взглядов, что тот кидал, пока терроризировал пальцами телефон. А ведь ещё легко отделался.       Раздумывая об этом, Лем сам не заметил, как цепочка мыслей породила странную идею о паронормальной способности, иначе как ещё объяснить, что он практически слышал мысли асмо? Может, он телепат? Брюнет хмыкнул.       Только была бы ещё способность вовремя ловить себя на глупостях и делать хоть что-нибудь, чтобы контролировать дальнейший маразм. Студент, сам не зная, зачем, вообразив себя мастером астрального контакта, со всей пристальностью выкатил глаза на Джери.       «Слушай меня. Я — Лем Карлайл, приказываю тебе немедленно сдаться и признать себя ослом. Встань на колени и скажи, что безмерно сожалеешь, что связался не с тем человеком».       Но надежды о квалификации супергероя не оправдались. Оторвавшись от сотового, сосед снова посмотрел исподлобья и перехватил попытку ментального вмешательства. Первым делом рыжеволосый прищурился, затем обернулся, видимо, подозревая, что зрительный посыл предназначается не ему, после чего Лем увидел в его взгляде тот самый эффект невербального ответа.       «Ты это мне?»       «Да, тебе, бля!»       «Хватит так пялиться на меня», — успел прочитать эллиец перед тем, как Джери поджал губы и отвернулся.       «Ага! Значит, испугался. Жалкий слабак!»       Парень победоносно ухмыльнулся, повис одной рукой на высоком поручне и потянулся. Оказывается, при определённых условиях с Джери даже в «гляделки» можно играть.       Когда нужная станция была достигнута, Лем вышел наружу одним из первых и двинулся на максимальной пешей скорости по улице, ведущей к территориям университета. Его догнал уже достаточно знакомый звук тележки, однако на этот раз брюнет не собирался мешкать и повернулся, чтобы встретить рыжеволосого верхом на доске. Последний ловко затормозил аккурат возле него и, ударив ногой по вогнутому краю, заставил скейтборд вернуться к хозяину.       — Я бы мог и без твоей помощи добраться до первого корпуса, знаешь ли, — ядовито усмехнулся Лем.       — По-моему быть таким недотрогой уже выходит за рамки, — Джери продолжил путь, как ни в чем не бывало, и брюнет невольно последовал за ним.       — О чём ты?       — О твоём притворстве. Ты же обожаешь делать вид, что тебя мало что интересует. Кстати, между нами, выглядит очень правдоподобно, но я же знаю тебя гораздо лучше других. Так что, если снимешь маску эгоцентричного козла, будет легче, поверь.       — Это что? Твой способ цеплять цыпочку с помощью чудес психоанализа?       Асмо расплылся в спонтанной улыбке, от которой Лемму стало не по себе.       — Слушай, ты же знаешь о таком явлении, как языковой барьер? Ну, когда люди говорят на разных языках, и чтобы понять друг друга, начинают активно жестикулировать, придумывать разные способы донести смысл своих слов до собеседника? Я имею в виду, ты не умеешь общаться с людьми, как без межрасового чата в Aion’е.       — О, заебись, какой ты вывод сделал. Так значит, ты думаешь, что если я не лажу с тобой, то я неисправимый социопат? Так что ли? — заметив, как Джери вымученно покачал головой, он опередил: — Ты пытаешься вести переговоры. Окей. Пока ты не поднимаешь против меня свой пистон, я вполне сговорчив.       Спутник пожал плечами, и Лем удивился, почему тот снова молчит, словно обдумывая что-то. А ведь Джери довольно часто держит паузу. Так делают люди, у которых больше мыслей чем слов. Возможно, рыжеволосый предпочитает бесполезной болтовне полное её отсутствие. В любом случае, про себя брюнет оценил это качество. Лем ненавидит людей с развитым пустословием. Лучше одна короткая фраза в самое яблочко, чем огромный набор расплывчатых предложений.       Тишина между ними затянулась, уступив место незабвенному шуму с проезжей части. Они шли мимо торгового ряда по левую сторону: магазинчики со снеками, небольшой бар с прохладными коктейлями, любительская парикмахерская и овощная лавка, прямо впереди переход и шлагбаум, за которым отчетливо виднелся скромный университетский парк с фонтаном.       Лем осторожно посмотрел на Джери, на его строгий профиль, на сосредоточенное выражение, где крылась активная работа мысли. Парень часто щурится, — брюнет заметил это, — но сейчас это можно было списать на слепящее солнце. Ещё брюнет задумался о том, почему тот вечно жует жвачку, и решил спросить об этом.       — Я бросил курить. Месяц назад. Мира сказала, что это помогает отвлечься от сигарет, и она оказалась права, только эта фигня ещё может использоваться как слабительное, — асмо улыбнулся краешками губ, и Лем тоже не сдержался, но, вспомнив кое-что, тут же затормозил.       — Чёрт!       — Что?       — Я забыл наушники дома… Вот дерьмо…       Джери рассмеялся:       — А может, ты просто перепутал их со шнурками?       — Хватит ржать. Это несмешно, — от переизбытка чувств Лем схватился за волосы, однако вовремя сообразил о погрешности на лбу в виде прыща и убрал руки. Джери, кажется, и не собирался угомониться.       — Слушай, всегда есть вариант вернуться домой.       — Да пошёл ты со своими мудрыми советами.       — Почему ты их на подвязках не носишь или хотя бы приклеенными к ушам пожизненно?       Парень хотел было по-новой облить соседа матом, когда и сам рассмеялся.       — Заткнись или я…       — Или что? Задавишь меня своим авторитетом, да?       — Ты спёр мои наушники! — Лем с напускной враждебностью воззрился на Джери.       — Я не…       — Я сказал, верни мои наушники!       — Нет.       — Отдай их!       — Обратись в бюро потерянных наушников, — на полном серьёзе сообщил тому рыжеволосый, но в следующую секунду по непонятной причине нахмурился, внимательно разглядывая сокурсника.       — Что опять? — в замешательстве от резкой перемены поинтересовался Лем.       — У тебя это… — продолжая разглядывать его, асмо неопределённым жестом указал на свой нос, — … кровь.       Брюнет отвернулся и дотронулся чуть повыше губ. На пальцах остался красный след.       — Блин. У меня не шла кровь из носа с пятнадцати лет.       — Голова не кружится?       — Вроде нет, — шмыгнул носом Лем.       — Не делай так. И голову не запрокидывай. Только хуже будет. Пошли, — Джери махнул в сторону фонтана, и они обогнули шлагбаум. Пока первокурсник доставал из сумки похожий на бинт кусок ткани, Лем успел испачкать всю ладонь.       — Эй, ты уверен, что смывать кровь прямо тут нормально?       — Да посрать на это, — чистосердечно выдал Джери, подавая самодельный компресс.       Усевшись на ступенчатый обод фонтана, Лем приложил его к носу и пронаблюдал за соседом. Тот так же уверено соорудил из бинтов ещё одну тряпку и как ни в чем не бывало принялся протирать свою доску. Скейтборд был черным с изображением существа, похожего на мистическую обнаженную женщину с фиолетовой кожей, чешуёй и серебряными волосами, позже Лем узнал в ней асмодеянку. Она словно обнимала плоскость, страстно и самозабвенно, цепляясь когтями за края, вжимаясь всем телом.       — Классный скейт, — прогнусавил в качестве благодарности брюнет.       Рыжеволосый снова сощурился и на секунду внимательно посмотрел в воду, что играла бликами.       — Классно, что ты сказал это, — тихо произнес он, переведя взгляд на Лемма, затем сел рядом и прежде, чем эллиец успел что-то сказать, протянул руку, чтобы дотронуться большим пальцем до переносицы.       — Здесь не болит?       — Нет! — возмущенно прорычал парень и при попытке отодвинуться подальше выронил окровавленный бинт в воду. — Блин!       Кусочек материи раскачивался у кромки, точно водоросль, и от него по поверхности красным цветком расплывалось пятно. Лем не смог достать бинт, так как руку стальной хваткой перехватил асмо, чем заставил посмотреть себе в глаза. Чуть не задохнувшись от такой дерзости, он застыл.       — Вода от этого чище не станет, — коротко произнес Джери и, подхватив сумку, встал. — У меня четыре пары.       — Чего? — уже в спину спросил Лем, когда тот быстрым шагом направился через парк ко двору первого корпуса. Оставив разбор очередной асмодеянской шарады на потом, он покинул насиженное место и взял вещи.       И всё же, что тот имел в виду? Какие четыре пары?       Лем недовольно уставился на ладонь, на которой среди разводов красной печатью остались контуры пальцев Джери.       — Фрик, — фыркнул он себе под нос и поспешил на первую пару.