Мой личный сталкер

      «Добро пожаловать в анал!»       Ещё раз перечитав приветственное изречение, заботливо выгравированное чьей-то рукой на двери, Лем проследил глазами направление стрелки и в растерянности уставился на отверстие, где должна быть ручка. Указанное место обрисовывалось жирной задницей, которая так концептуально продолжала зияющую дыру. Теперь он точно удостоверился, что правильно разобрал последнее слово, и обменялся с друзьями настороженными взглядами.       — Может, аббревиатура?.. — хмыкнул Стэн.       — Я тоже об этом подумал…       — Вы серьёзно? И какая к примеру? — тоже усмехнулся брюнет.       — Ну… «Ахуенно Наркотическая Администрация Лузеров»?       — Это сильно… — присвистнул Чарли.       — А тебя оттуда недавно выписали, да? — в шутку предположил Лем и со смешком нагнулся, чтобы проверить, какие перспективы может открывать для него эта клоака.       — Лем, ты там пип-шоу надеешься застать? Боюсь на сегодня комендантша уже исполнила свой последний танец, — заметил Чарли.       — Фу-у-у…       — Заткнитесь. Я раздумываю, почему здесь нет ручки.       — Тут нет ручки, потому что никто не хочет портить авторскую задумку, — исправив невежество Лемма, вздохнул Стэн.       — Пойдём уже. Нас ведь ждут, — напомнил другой, давая понять, что пора бы вспомнить о первопричине их появления на пороге студенческого общежития.       — Кто ждёт? Глисты? — напоследок отозвался целитель и открыл дверь, про себя надеясь, что задница являлась обычным приколом, а не каким-нибудь тайным предупреждением.

***

      Если говорить о тех трёх корпусах, что составляли учебную основу университета, то Лем знал их сверху до низу и мог с закрытыми глазами отыскать всё: от постоянно закрытой кафедры физической подготовки до торчащих сосков дежурной медсестры. И последнее отнюдь не причислялось к списку его сексуальных фантазий.       Что касается всем известной студенческой общаги, здесь парень имел весьма смутные представления о её внутреннем устройстве, так как раньше не находил ни повода, ни желания побывать там. Виной тому, наверное, распространённое мнение, что в общежитии живут одни неудачники, и чем дальше ты будешь от него держаться, тем лучше. Лем никогда не воспринимал университетские слухи слишком близко к сердцу, но считаться с ними всё же стоило, поэтому предпочитал лишний раз не заходить в места с дурной репутацией.       В свою очередь, для осторожности существовал целый ряд предпосылок. Кто-то говорил, что общежитие построено на земле, где раньше находилось похоронное бюро, и не сдавшие сессию студенты помирают в тот же день, а их души, привязанные к этому месту, вечно бродят по коридорам. Другие утверждали, что студенты там поголовно заразны загадочными болезнями под фирменными названиями «хронический недосыпатус», «запойная депрессуха», «синдром повышенной трахательной активности», сюда же относились частые истерические состояния и особо опасный мозговой паразит «амёба бездельничная». Некоторые даже серьёзно верили, что тут существует зона аномальной активности, попадая в которую подвергаешься неизвестному виду излучения и в последствие неизбежно мутируешь в интеллектуальном и культурном планах. В целом, если опираться на мнение более адекватных людей, общежитие находилось в заброшенном состоянии, точно коммунизм на подступи к анархии. Так или иначе, Лемму ещё предстояло выяснить, что послужило опорой этим мифам и какой в них процент истинности.       Когда парни оставили застекленный внутрь тамбур позади, то сразу услышали, как откуда-то сверху мощной амплитудой ударяют басы тяжёлой музыки. Также пришлось задуматься, например, почему у входа стоит полузасохшая пальма, полностью завешанная ёлочными игрушками и гирляндами, притом у её горшка кучей навалены транспаранты и коробки всё с теми же рождественскими украшениями. Но самое забавное — это пристроенная поверх всего великолепия записка «ОДЕЖДУ НЕ ВЕШАТЬ!» Лемму и в голову не пришло бы вешать что-либо на несчастную пальму, тем более, что там даже места нет.       В глубине холла располагалась стойка ресепшена, по всем правилам обустроенная для приёма гостей. Здесь был маленький звоночек, облепленный жевательными резинками и таким образом превращённый в подобие дизайнерской фигурки, шкафчики с ключами, стопка листовок от «Лиги справедливости» и несколько последних изданий университетской газеты. Под прозрачным клеенчатым покрытием находились вырезки из журналов, рисунки студентов, их пожелания, прощальные слова, а также затёртые памятки для новоприбывших.       «Потерял ключи? Добро пожаловать в бомжи».       «Забыл, что вход закрывается в двенадцать? Приготовься ночевать под дверью».       «Пить и курить можно... НИКОГДА!»       «Хочешь ходить в туалет, как человек? Купи свой личный стульчак».       «Не смей обижать Бро!»       — Бро?       — Наверное, так кота зовут, — рассудил Лем и кивнул на сидящее в кресле за стойкой животное.       С виду кот был чрезвычайно похож на сиамского, только очень пушистый, оттого выглядел толстым. Яркие голубые глаза смотрели на брюнета упрямо и строго, питомец оставался недвижимым, внушая своим обликом сосредоточение. Парень тоже нахмурился в ответ. Совершенно ясно, что кот не собирается идти на контакт.       — А-а-а… — озарённо протянул Стэн. — Какой-то он суровый…       — Ну да. Он ведь Бро, а значит серьёзный тип, — подытожил Чарли и, помолчав, спросил: — А у меня одного ощущение, что мы зашли в данж и стоим перед неписем, чтобы взять квест?       На осмысление сказанного Чарли понадобилось некоторое время, так как Лем сперва даже завис. Он не мог решить, что больше его сбивает с толку: абсурдность самой идеи или то, что её предложил друг, в рациональности которого не приходилось раньше сомневаться. Он вообразил, что перед ним появилась панель персонажа с раскладкой скиллов, над их головами возникли ники, а над котом — голубой маркер, как и полагалось для нпц, располагающему доступными квестами.       — Любопытно. У меня тоже такое чувство, словно спонтанно забрёл в инст, — признался Лем, задумчиво почесав подбородок.       — В таком случае, как он называется?       Чистый интерес Стэна заставил озадачиться парней, и, заново переглянувшись для общности процесса, они с молчаливой пытливостью принялись размышлять над вопросом.       — Я думаю… «Общажная крепость», — первым высказался Чарли.       — «Храм греха»? — сделал попытку угадать Лем.       — «Анальное подземелье»? — добавил Стэн и тут же исправился: — «Лаборатория психов»?       — Нет. Здесь нужно что-нибудь такое… — неоднозначно произнёс темнокожий, и все трое одновременно посмотрели на кота, что по-прежнему подозрительно сверлил тех надменными глазищами.       — «Резиденция Бро», — наконец сделал заключение Лем, и остальные кивнули в поддержку варианта.       Вместе с тем, уже равнодушный к ним Бро зевнул, демонстрируя широкий оскал и как бы говоря: «Валяйте. Только катитесь отсюда нахрен». Он разлёгся в вальяжной позе, буквально растекшись своей шерстью по креслу, и приступил с достоинством вылизывать промежность.

***

      Так и не выпытав у кота благословения на прохождение данжа, огорченные данным раскладом парни были вынуждены искать дорогу сами. К слову, Лем не был уверен, как выглядит их конечная цель, поскольку Рон, его бывший наставник по Aion’у, нашёл интересным не раскрывать личность своего старого приятеля из общаги.       Поначалу Лем не планировал обращаться за помощью к Великому и Ужасному. Он не хотел впутывать даже Чарли, понимая, что некоторые из затей находятся на грани риска и к тому же затрагивают только его личные интересы. Однако парень быстро признал тот факт, что в одиночку претворить в жизнь деловую кампанию по отношению к асмо будет проблематично, и даже если бы получилось что-то сделать самому, вышло бы все равно не с тем эффектом, который он рассчитывал произвести. Именно поэтому он ещё раз здраво взглянул на свой проект со стороны, взвесил реальные возможности и только потом пришёл к выводу, что без должной поддержки рано или поздно облажается.       Не став больше колебаться, Лем позвонил знаменитому целителю. Раньше их отношения позволяли не церемониться, и студенту было приятно услышать, что ничего не изменилось.       Лем уважал Рона не только за его мастерство в игре, и дело было даже не в банальном сходстве характеров. Рон относился к тем людям, которым в силу обстоятельств пришлось очень рано повзрослеть. Они не говорили об этом, но несмотря на свойственное Рону шутливое дурачество, Лем интуитивно ощущал , что тот знает о жизни больше чем другие. В нём подкупают сдержанность и щедрость, чувство юмора и авантюризм. Рон часто больше слушает, чем говорит. Но самое главное — он обладает покровительственной натурой учителя. Только благодаря Рону он достиг таких высот, поэтому не жаловался на порой странные методы обучения. Он никогда не давал готовых ответов на возникающие вопросы, а стимулировал интерес к самостоятельному исследованию, предоставляя шанс думать и делать собственные выводы.       Может, оттого Лем доверял ему и не стал темнить, сразу же перевернув все подводные камни в своей истории про Джери. Он не утаил даже про случившееся на вечеринке и некогда существовавшую между ними связь. Рон, как и прежде, внимательно выслушал и не осудил за выбранную стратегию, но на прямой вопрос Лемма о правильности его поведения, ограничился шутливым комментарием:       «Хах. Поцелуй его ещё раз. Может, тогда понятней станет».       Лем посмеялся, отдав должное Рону за его дружеский подкол, но воображение само по себе решило рассмотреть данный вариант и мгновенно вызвало соответствующую реакцию в теле, которая зародилась палящим воспоминанием на губах и закончилась заинтригованным скачком пульса. Лем одёрнул себя как раз вовремя, пока кровь не начала отливать от головы вниз, и усмирил своего внутреннего похотливого демона. Хорошо хоть, что он ещё был дома, ему совсем не хотелось чувствовать, как его член начинает мешаться в джинсах с требованием срочно обратить внимание, а потом вспоминать всю таблицу умножения, чтобы подавить эрекцию.       Чёртов сперматоксикоз… Лем не позволит случиться недоразумению с Джери второй раз. Даже если на планете останутся одни геи, он скорее трахнет сам себя, чем переметнётся на голубую сторону. И он решительно настроен доказать это асмо. Пусть Джери покрепче пристегнёт ремень безопасности, потому что Лем собирается поставить ему шах и мат.       То же самое парень возразил и Рону, дав понять, что на самом деле он натурал, а поцелуй всего лишь результат его невменяемого состояния. Лем также не поскупился словами, чтобы предельно четко обрисовать другу свои идеи, так что саму просьбу о сотрудничестве Рон встретил с присущим ему энтузиазмом, полностью поддержав предприимчивый дух брюнета.       В состоявшемся между ними разговоре бывший целитель помог продумать все варианты и по ряду вопросов выдвинул подходящие решения. Один из его советов предписывал эллийцу посетить студенческое общежитие и найти парня по прозвищу Билли Джи.       И оставшись верным своим игровым традициям, Рон не стал конкретизировать, призывая Лемма проявить свою игровую сноровку и разыскать того парня без его помощи. Друг сказал, что и его местонахождение, и его внешность не отличаются постоянством. Студент не совсем понял, что имеется в виду, но не стал пытать Рона, раз тому так хочется сохранить в секрете некоторые подробности.       Сейчас, размышляя об этом, Лем поменял своё мнение. Теперь он снова хотел позвонить старому приятелю и спросить: «Слушай, Рон, ты в стельку пизданулся посылать меня сюда?»       В сравнении со вторым этажом холл можно было отнести к спокойному местечку, так как уже на лестнице грохочущая музыка бешеным эхом ударяла в стены. Ступив же на площадку, а затем и в коридор, Лем дезориентировался, как бывает от резкой смены звукового ритма в обстановке.       — Бля! — не сдержался Чарли и посмотрел на Лемма. — Да тут невозможно находиться!       — Забей! — закатив глаза, бросил брюнет.       Двигаясь по проходу, Лем все больше втягивался в нещадно долбящее гитарное железо и скоро узнал в экстремальном рёве металкор. Его насыщенное и в то же время мелодичное звучание в комбинации с ломящим хрипом вокала, что-то вроде Trivium или Bullet For My Valentine — он не был уверен, но мотивчик показался знакомым.       В пределах видимости то и дело появлялись естественные закономерности: на каждой двери висели таблички, в большинстве выражающие агрессивные и не очень предупреждения, а зачастую даже и прямолинейный посыл в стиле «Если собрался ебать мне мозг, то вали на хуй!» Там же хаотичным порядком выстраивались груды бутылок из-под пива, возле урн покоились скопища раздутых мусорных мешков в ореоле недолетевших или просто не поместившихся туда банок от коктейлей. На входе туалета жёлтым треугольником выделялся символ биологической опасности, чуть поодаль, в рекреации, расположилась классическая палатка на двух человек.       Лем сильно сомневался в уместности походного лежбища, да и кому вообще может понадобиться ставить посреди общежития палатку?!       Неужели одних комнат мало?       Обогнув импровизированное жилье, он встретился глазами с незнакомой девушкой, что сидела на небольшом диване возле окна и курила. Вернее, она была не на диване, а на парне, который удивительным образом умудрялся спать и держать в районе груди какую-то салатницу, видимо, заменяющую пепельницу.       — Привет. Ты не знаешь, где можно найти Билли Джи? — слегка повышенным тоном поинтересовался Лем. Они отошли достаточно, чтобы музыка позволяла говорить, однако неравномерно расходящаяся по этажу вибрация по-прежнему мешала.       — Не знаю. Скорей всего где-то здесь, — пожала плечами брюнетка и, выпустив краем рта дым, заправила лямку бюстгальтера обратно под майку.       Лем вымученно закатил глаза.       — Слушай, детка, мы тут вообще неместные. Нам просто нужен один кантик по имени Билли Джи…       — Я сказала, я не знаю. Не тормози, детка, — манерно передразнила интонацию Стэна студентка, стряхивая в салатницу пепел. — Знаешь, что? Я вообще-то не выспалась сегодня, и мне плевать где Билл. В последний раз я его видела в пятницу на вечеринке. А если тебе так нужен этот торчок, то можешь спросить у Алекса. Только я бы не советовала сейчас соваться к нему.       — Полегче. Мы же не дикари. Давай обсудим всё… — попытался наладить отношения Чарли.       — Нечего обсуждать, — снова отрезала девушка, на этот раз растянув влажные от блеска губы в нарочито неестественной улыбке.       Парень под ней возмущённо заёрзал во сне, и та поправила накренившуюся «пепельницу».       — Ладно. Где нам найти Алекса? — чудом сохраняя любезный вид, обратился с обходным вопросом Лем.       — Где Алекс? — уже по-настоящему ухмыльнулась брюнетка. — Ты уверен, что хочешь сейчас пойти к нему? После вчерашнего… — затушив сигарету, девушка с озорным смешком подалась вперед и продолжила: — Короче, Сара его бросила уже, наверное, в сотый раз. Я считаю, он настоящий придурок, если всё ещё бегает за ней. Мог бы и привыкнуть.       — Да-да, я понял. Но где он находится? — нетерпеливо закивал Лем, жестом показывая, чтобы та перешла сразу к сути.       Студентка фыркнула и подняла руку, чтобы постучать пальцем в такт скоростному гитарному риффу.       — Это он и есть. Не помню номер его берлоги, так что просто идите на звук и всё.              Следуя указаниям вздорной брюнетки, троица вернулась обратно к лестнице. По пути им попался какой-то рисковый парень, совместивший катание на роликах и влажную уборку. Вылетев из-за угла со шваброй на перевес, он махнул ею в опасной близости от лица Лемма так, что студент даже ощутил в носу отвратительную смесь отходов и хлорки.       — Вот же пидор, — прошипел эллиец.       С каждым шагом навстречу цели угрожающе вздрагивала грудная клетка, а от натиска дикого скрима у парня уже сминало перепонки, поэтому при очередном брейкдауне он с усилием потеребил ухо, дабы проверить, не оглох ли окончательно. Лем попытался представить, какие же там сабвуферы, раз половину этажа рвёт как в Аду.       После нескольких мощных ударов по двери никто не ответил. Неудивительно. Чтобы не выглядеть слабаком, он стал колотить с удвоенной силой, грезя, как его кулак по инерции влетает в рожу незадачливому Алексу и отправляет прямым рейсом в ебучие колонки. Наверное, прошло не меньше минуты. Лем успел подумать, что участвует в какой-то незапланированной репетиции в качестве барабанщика или попал на шоу «Угадай мелодию!», пока дверь не распахнулась и перед ним не предстал виновник слухового насилия.       — ЧЁ БЛЯТЬ?!       На отдаче вопля Лемма чуть не снесло назад вместе с остальными. Голос напомнил ультразвук, по силе способный привести к контузии, а вот его обладатель заставил парня в полной мере испытать такое необычное чувство, как разрыв шаблона.       На первый взгляд, он — типичный экземпляр меломана с явной приверженностью к металлистам. Для общей суровости фоном выступали высокий рост и, несмотря на худощавое телосложение, заметная подтянутость. Отросшая чёрная шевелюра небрежно обрамляла лицо, в неопределённой степени расколотое пирсингом. Примечательными были чёрная стрелка, рассекающая бровь, металлический шарик в носу и ещё по две таких же серёжки в нижней губе. Как продолжение к аксессуарам, руки и шею сплошь покрывали характерные татуировки в виде черепушек, крестов и демонических абстракций, — парень походил на холст, раскрашенный декоративной росписью. На прикрытых безрукавкой и рваными джинсами участках кожи также угадывалось продолжение узоров, что, несомненно, составляли как минимум две трети его тела. Картину замыкали чокер с лезвием на шее, с десяток металлических браслетов и чёрные ногти.       Образцовый фанат, если не считать выходящую в данный момент за рамки физиономию. Воспалённые от слёз глаза, яростно раздувающиеся ноздри и стиснутая в критическом напряжении челюсть, — Лем назвал бы это воплощением мужской истерики.       — ЧЁ НАДО БЛЯТЬ?! — повторил хозяин комнаты, перекрывая мощь долбящей музыки.       — ВЫРУБИ СВОЁ ГОВНО! — в не менее «радушной» форме отреагировал Лем.       — ЧЁ?! — тот хотел что-то добавить, но был самопроизвольно прерван отрыжкой, которую тут же подавил.       Смерив парня оценивающим взглядом, Лем пришёл к выводу, что этот Алекс ко всему прочему ещё и пьян. Вернее, не пьян. Он нажрался в конкретное металкорно-брутально-американское дерьмище.       — ЛЕМ?!       На беспокойное обращение Чарли студент махнул рукой и показал жест «Всё окей», после чего протолкнул упитого металлиста внутрь и, захлопнув за ними дверь, первым делом отыскал источник шума. В помещении воцарилась благоговейная тишина.       — Ты кт-то? — Алекс массивно икнул, и его тряхнуло так, что для равновесия пришлось ухватиться за спинку кровати.       «Мастер по фэн-шую».       — Крёстная фея, — решил поиздеваться Лем, при этом продолжая осматриваться.       Небольшая комната с двумя койками и рабочими столами, один из которых полностью был отведён под акустическую систему. На кровати, что ближе к окну, громоздилось месиво из старых упаковок пиццы, бутылок пива и грязного белья. Тут попахивало перегаром с примесью чего-то протухшего.       — Тебя прислала эта сука?       — Нет. Мне нужно знать, где Билли Джи, — Лем напрямую встретил враждебно-бешеный взор голубых глаз и вздохнул, когда парня снова сотрясло от спазма диафрагмы. — Чёрт.       Брюнет как раз вовремя подхватил того, чтобы не дать приложиться об пол, и помог сесть на ближайшую постель.       — Где Билли Джи?       — Отвали, чел. Я не знаю. — Алекс почесал лоб, рассеянно огляделся, точно что-то искал, но, видимо, не завидев необходимого, в отчаянии уткнулся лицом в ладони. — …на… видит… ня…       — А?       Чтобы расслышать неразборчивое мычание, Лемму пришлось наклониться ближе, хотя внятности добиться было по-прежнему тяжело.       — Нена… видит меня…       — Кто?       — Сара, блять! Кто же ещё?! — Парень раздражённо вскинулся в сторону гостя, как если бы сказанное им являлось общеизвестным фактом и своим невежеством вошедший проявлял неуважение к хозяину комнаты. — Она ненавидит меня! Она мне так и сказала! Сказала, что я жалкий кусок дерьма, который не достоин её. Что я даже о себе не способен позаботиться. И что я всего лишь ошибка в её жизни. Как тебе это? Нравится, когда с тобой годами играют, а потом выбрасывают?! Нравится, когда тебя игнорируют?! Я для неё теперь не существую! Пустое место! И это после всего, что между нами было!..       Алекс говорил очень громко, активно жестикулируя, и с таким жаром, что лишнего слова не получалось вставить, не то что усмирить поток речи.       — …Променяла наши отношения на так называемый кураж! Видите ли я её свободу ущемляю… Да с какого хуя ущемляю?! Я пытаюсь предоставить стабильность! Пытаюсь создать крепкую связь! И что получаю?! «Ой, ты мне не подходишь. Нам лучше расстаться». Окей. Но зачем тогда снова возвращаться ко мне? Зачем?!       Казалось, парня не на шутку прорвало. Проклятия хлестали, как нашедшая выход на поверхность вода, и под её напором вырывался фонтан неиссякаемого гнева.       — Я не понимаю, что со мной не так? В чём я виноват? Она заявила, что я трус и тряпка. Что со мной скучно. А может, она сама трусиха и боится серьёзных отношений?.. Господи, я не понимаю, что ей нужно…       «Господи, ты уже так заебал меня…»       Лемму потребовалось приложить определённые усилия, чтобы вызвать заинтересованность в своём выражении. Правда, непроизвольно сдвинутые брови выдавали некоторую натянутость.       Алекс продолжал говорить, а Лем продолжал изображать семейного психолога. Меряя шагами комнату, парень изливал душу, очень долго и практически не прерываясь, лишь изредка вставляя паузы на очередном риторическом вопросе. Довольно часто тот сдабривал свой монолог забористым матом, что в некотором смысле даже забавляло Лемма, хотя сама суть проблемы улавливалась с трудом. Брюнета больше волновал финал этой истории, что всё никак не проглядывался в хаотичном повествовании нового знакомого. И вскоре это начало утомлять.       Парень считал себя достаточно терпеливым слушателем, но кому понравится, когда тобой злоупотребляет незнакомый человек? Будь Лем сознательно настроенным на какую-то цель психологом, это ещё имело бы смысл. Однако в данном случае он не был готов расследовать характер чьих-то взаимоотношений, выявлять первоисточник конфликта, судить, кто прав, а кто — нет. Ему было всё равно.       «Ле-е-ем, а ведь при близком рассмотрении ты личность не из приятных…» — напомнил ему из дальнего уголка кто-то голосом Чарли.       «Даже представить не могу, как такой, как ты, мог мне понравиться…» — мгновенно присоединился к нему второй.       «Он конченый циник. Я тебе говорила, Джер», — эхом наслаивался ещё один женский.       «Он не стоит того… Не стоит тебя…»       От напора непрошенных мыслей в голове стало тесно. Впрочем, раздражение быстро схлынуло, и при всей своей наглядной отрешённости Лем теперь смог проявить немного участия — он просто инертно кивал головой, сохраняя молчание, что Алекс принял за признак сосредоточенности.       — …Я старался быть лучше для неё. Я хотел сделать её счастливой… Я не знаю, что делать… Я запутался… — в досадном опустошении простонал Алекс, и Лем, наконец, расслышал в его интонации иссякший запал.       — Забей.       — Что?       Лем поднял глаза и сцепил их взгляды в немой контакт, таким образом выигрывая достаточное время, чтобы придумать ответ. Для стойкости последующих слов Лем встал с кровати и выпрямился.       — Типичный комплекс неполноценности. Твоя девушка неуверенная в себе и нуждается в периодических доказательствах твоих чувств, что заставляет её находить повод для встряски отношений. На мой взгляд, признак незрелости, так что найди способ побороть её непостоянство… Например, разнообразь жизнь чем-то новым, расширь сферу общих интересов… и больше внимания. Женщины любят это… Либо ищи другую. Практика показывает, что на запущенном случае лучше сжигать мосты. Иначе так и застрянешь в своем круговороте.       На лице Алекса расцвело если не облегчение, то внушительный просвет глубокой мысли, словно Лем только что направил его на путь конфуцианства.       — Постой… Эм…       — Спасибо, — промычал тот и безотлагательно сгрёб брюнета в крепкие объятия до хруста костей.       — Отпусти.       — Я обожаю тебя. Ты такой добрый.       — Я сказал… от… пус… ти… — выдавил сквозь зубы Лем, изо всех сил пытаясь отстранить от себя металлиста, и через секунду понял, что тот сотрясается в беззвучных рыданиях у него на груди.       «Да-да, поплачься мне в жилетку. Я же прям горю от накопившейся нежности».       В противоположность требованию эллийца Алекс ещё больше прижался к нему, точно и не думал отпускать, при этом от его истеричных вздрагиваний у Лемма возникло желание просто врезать между глаз. Но тут же вернулось неуютное ощущение, заставившее подавить враждебный позыв и вместо того сдержанно похлопать парня по спине.       — Тихо-тихо… Всё хорошо… Успокойся… — приговаривал брюнет, не веря в то, что он сейчас серьёзно настроен проявлять сочувствие.       Может, это не он? Может, в него кто-то вселился? Потому что, если задуматься, когда Лем вообще в последний раз разделял с кем-то горе?       Между тем поглощённый своими переживаниями Алекс не замечал со стороны гостя противоречивого недовольства. Его затуманенный алкоголем разум считал, что всё имеет смысл, по крайней мере, в данный момент. И неважно, что парень, имя которого он даже не потрудился узнать, на самом деле невосприимчив к его проблемам. Неважно, как поверхностны его слова. Алекс не понимал этого. Он настолько проникнулся иллюзией заботы, настолько расслабился от необъяснимого тепла, что находил его лучшим другом на свете.       Да. Конечно, на вид парень смазливый, но, чёрт возьми, от него исходит сила, уверенность, которой хочется доверять. А это то, что нужно. Алексу требовалось что-то надёжное, что-то устойчивое, так как он чувствовал себя крайне слабым. И по необъяснимым причинам он готов был полностью вверить себя незнакомцу.       Скорей всего, именно поэтому он увлёкся и совершенно утратил всякое понимание о сохранении дистанции. В таком состоянии общеизвестные рамки приличия размыты, и, пользуясь проявленной благосклонностью, Алекс пренебрег ими. Он не допускал, что своим откровенным поведением и так нарушает личное пространство.       — Прости… Я такой жалкий… — простонал он, и поток всхлипов подступил к его горлу с новой силой.       А тем временем Лем старался дышать. Хватка металлиста то ослабевала, то вновь сдавливала его плотным коконом. Он терпел. Но до то момента, пока не почувствовал, как Алекс (наверное, забылся) тискает его зад.       Зад, к которому до последнего момента прикасались только девушки и он сам. Зад, предназначенный в его понимании только с одной целью — срать.       Идеальный. Гетеросексуальный. Зад.       ЕГО ЗАД…       «Добро пожаловать в анал!» — отозвался в его мозге дьявольский смешок, и пророчество выжгло в сетчатке глубокий отпечаток с кровавыми кровоподтёками, как заглавие к фильму ужасов. За кадром послышался холодящий нутро вопль несчастной жертвы (дефлорации), и где-то внутри Лемма разверзлась бездна в преисподнюю. Ему показалось, что его глаза закатились и смотрят внутрь черепной коробки, точно на задней стенке можно было найти адекватное объяснение происходящему. Он был одновременно далеко отсюда и слишком близко к реальности, так что остро ощущал своё тело. Особенно ту точку, которую смачно смяла чужая рука.       Чтобы среагировать, реестр сознания начал в срочном порядке подбирать подходящий для данного случая опыт, однако в прошлом ничего схожего с этим не имелось, поэтому брюнета категорично замкнуло в подвешенном состоянии.       «Дыши, Лем, дыши…»       Лем не злился. Сначала на долю секунды он почувствовал лишь дискомфорт в виде красного сигнального огонька, что подобно пропущенному звонку на автоответчике, призывал прочитать входящий вызов. Парень мысленно нажал на кнопку, и на циферблате высветились цифры таймера.       «Дыши, Лем…»       В точке отсчета стремительно росла чёрная дыра, затягивающая в себя душевное равновесие Лемма. Затем произошёл Большой Взрыв.

***

15:46

Комната №15 в университетском общежитии.

      Лин поставила на стол кружку с кофе и в который раз прислушалась. Никакого шума. Неужели. Последние три часа она проклинала Сару за то, что та устроила очередной разрыв своему парню. Притом ей не требовалось лично находиться в их компании или поблизости, чтобы узнать об этом. Всё становилось очевидным, когда парочка устраивала концерт для всего общежития. Можно даже было делать ставки, на какой фразе Алекс выйдет из себя, хотя сейчас развлечение утратило свою остроту в связи с участившимися рецидивами.       Студентка вздохнула, благословляя прелесть тишины, и уселась красить ногти на ногах. Настроение заметно улучшилось. Такими темпами она сможет расслабиться и у себя в комнате и не придётся идти в кафе, чтобы заняться учёбой.       Лин окунула кисточку в ярко-красный бутылёк и взялась за дело. В такие моменты она любила помечтать о чём-нибудь, подумать, отвлечься. Время только для себя — идеально как в отношении тела, так и души.       Внезапно её уши протаранил оглушающий нечленораздельный вопль соседа справа. На самом деле это было «ТВОЮ МАТЬ», но Лин не разобрала. Её кисть самопроизвольно дёрнулась, прочертив кисточкой красный след вниз по всему пальцу.       Она замерла. Секундное замешательство сменилось гневом и чувством нарушенного эстетизма её левой ноги.       — Сучонок… Я больше не вынесу этого… — проклятие вырвалось из девушки против воли.       Это была последняя капля. Под силой её крепкого удара по столу разлилось немного кофе, после чего, на автомате бросив колпачок от лака в кружку, Лин метнулась к двери.

***

15:45

Коридор на втором этаже.

      — …Не уверен, что это как-то повлияет на её объективность в отношении меня.       — Издеваешься? Да после такого Толлин просто обязана поставить тебе по курсовой «отлично» и досрочный зачёт по практике. С её-то положением она может и не такое устроить…       — Ты так говоришь, будто все её критерии оценки находятся исключительно ниже пояса… — со смешком заметил Чарли, глядя на подначивающее выражение Стэна. — Не. Я думаю это было дело одного раза, и вряд ли Гвен станет заморачиваться из-за меня.       Однокурсник с улыбкой пожал плечами и уткнулся в телефон. Чарли знал, что хотя это и выглядит, точно приятелю больше нечего сказать, но на самом деле тот просто не видел смысла спорить и предпочёл остаться при своём мнении.       Чарли жалел о случившемся. Меньше всего ему хотелось ставить под угрозу налаженную в течение первого курса репутацию. Нет. Он не принадлежал к оппортунистам. Просто нашёл своё место в этом маленьком мире под названием «Университет». Ещё больше ему не хотелось смешивать личную жизнь с учёбой. Сам по себе случайный секс приятен, но только секс. Отношения как таковые, считал Чарли, отвлекают, поэтому сознательно настроился не заводить серьёзной связи, пока не получит диплом.       Однако, как это бывает, жизнь преподносит сюрпризы. Сначала Лем впутался в дурацкую конфронтацию с бывшим одноклассником, повёлся на глупые провокации в игре и теперь не желает смотреть правде в глаза. А он сам попал в совершенно неудобную ситуацию со своим куратором Гвен Толлин. И куда, спрашивается, всё катится?       «Вдребезги», — вдруг подумал Чарли, едва ли понимая, к чему была эта мысль.       Неожиданно раздавшийся крик со стороны двери, в которой не так давно сгинул Лем, заставил его опомниться и обменяться настороженными взглядами со Стэном. Обоих сковало напряжение. После того, как тот покинул пределы безопасной зоны, парни, соблюдая чисто мужской протокол, дали ему возможность разобраться со всем самостоятельно. С того времени прошло почти пятнадцать минут. И только сейчас, когда они это поняли, им удалось сообразить, что уже давно пора было вмешаться.       — Чёрт, — ругнулся Чарли как раз перед тем, как из комнаты по соседству выбежала незнакомая девушка. Ворча что-то себе под нос, она быстро прошаркала до ближайшей комнаты справа, и принялась колотить своими маленькими кулачками по двери.       — Ты меня достал! Я тебя убью, чёртов сукин сын! Алекс!       — Это плохая идея, — попытался одёрнуть её Стэн.       — Он прав. Лучше пропусти нас, — согласился Чарли и подошёл к девушке, стараясь своим внушительным видом убедить её поверить.       — Нет уж! Я устала от этого грёбанного дурдома! С меня хватит! — категорично махнула та, занесла руку для второго раунда угроз, и в следующую секунду дверь опередила её метким ударом по лбу, протаранив, снеся и контрольно впечатав в стену. Толчок был таким сильным, что Чарли и сам инстинктивно шарахнулся подальше.       С рёвом Годзиллы к ним вылетел тот самый парень, косящий под металлиста. Сперва он был похож на тронутую по всем фазам жертву сумасшедшего учёного, которую только что препарировали на органы, а затем на шизофреника с манией преследования.       — НЕТ! ПРОСТИ! — Даже не обратив внимания на расплющенную им соседку, обитатель комнаты шмыгнул мимо Чарли и бегом ринулся по коридору.       — Что за… — хотел было озвучить общий ступор Стэн, как следом из комнаты выбежал Лем.       — ТЕБЕ ПИЗДЕЦ! — С озверевшим безумием на лице тот также проигнорировал друзей и сорвался с места в направлении, куда стремительно уносился Алекс.       В течение нескольких секунд Чарли молча переваривал то, что произошло на его глазах.       Он не знал, что его поразило больше. То, что у выскочившего к ним Алекса под глазом нарисовался красный след от удара, или то, что за ним появился Лем. Сам по себе приятель не вызывал вопросов, однако его вид испугал эллийского танка… Он ещё никогда не видел его таким… вне себя? У Чарли даже не было подходящего слова, чтобы описать выражение лица одногруппника. Гнев? Бешенство? Безумие? Или всё сразу в виде самой неистовой смеси?       Он поспорил бы на что угодно, что в Лемма вселилась нечисть. А может, это и была нечисть, какой-нибудь оборотень или демон, который решил устроить локальный апокалипсис?       — Э… Что это было? — Стэн снова переглянулся с Чарли и спохватился, чтобы помочь девушке встать с пола.       — Уничтожу этого козла… Точно убью… — простонала блондинка, держась одной рукой за ушибленный лоб, а другой — за плечо парня.       — Хьюстон, у нас проблемы, — полусерьёзно заключил Чарли, кивнул приятелю, чтобы тот позаботился о пострадавшей и бросился догонять остальных.

***

15:47

Комната отдыха.

      Давно Саймону не снился такой реалистичный кошмар, тем более с участием зомби. Совершенно ясно, что виной тому просмотренный накануне фильм и впечатлительная натура. В итоге парню снится, как наступает зомби-апокалипсис и он делает всё, чтобы выживать в опасном, жестоком мире, наполненном кровожадными монстрами. Причём поначалу у него неплохо получалось управлять развитием событий: подворачивалось удобное укрытие, возникали нескончаемые припасы и оружие, даже ночь никак не наступала. И Саймон не придавал значения этим мелочам.       Всё шло хорошо, пока при попытке угнать машину на него не напала агрессивная группа оживших мертвецов. Окружая парня, вонючие твари рычали, хрипели, тянули к нему свои руки, норовя вонзить зубы в свежую плоть. Слишком правдоподобные ощущения, чтобы быть частью сна, и достаточно омерзительные, чтобы испытать животный страх за свою жизнь. Саймона охватила паника. Видя, как зомби теснят его, не оставляя шанса на спасение, ему хотелось проснуться, но этого не происходило. Проклятые уроды хотели сожрать его целиком.       — УЁБОК! — прокричал ближайший к нему мертвец.       Парень шокированно уставился на этого упыря. Не может быть. Они же не умеют говорить! Только рычат, хрипят и хрюкают…       — ИЗВИНИ! — простонал другой, и в его голосе чувствовалось неподдельное раскаяние.       — НЕТ!       — НУ ИЗВИНИ-И-И-И-И!       Вскоре оба зомби позабыли о Саймоне и принялись увлечённо выяснять свои отношения, пока сама добыча рассматривала тех в молчаливом недоумении. Разъярённый зомби, что начал первым, без конца матерился. Он матерился немыслимо, смело, с феноменальным экспромтом, так что Саймону даже стало жаль второго, который только и делал, что извинялся. Интересно, что ж они там не поделили?       — Ребят, меня на всех хватит. — Решил помирить мертвецов парень, однако тем не было дела до его пацифистских намерений.       Обидно как-то. Ты тут готов пожертвовать своим прекрасным невинным телом на благо разрешения конфликта и восстановления их зомбийской дружбы, а им самым наглым образом плевать. Неправильные зомби!       — Детский сад… Вам бы успокоиться, мальчики, а то у меня голова от вас болит, — вмешалась мертвячка сбоку. — Так и Саймона разбудите…       Заслышав своё имя, парень резко открыл глаза и с облегчением понял, что его кошмар действительно оказался плодом подсознания. Частично. Он по-прежнему лежал на диване в холле с пепельницей-салатником у подбородка (так вот откуда этот запах) и курящей Сэнди, что пристроилась у него в ногах.       Протерев слипшиеся веки, Саймон убрал миску на пол и огляделся. Зомби из его сна оказались обычными неадекватными людьми. Роль извиняющегося упыря играл Алекс, а вот второго он не знал, хотя часто видел в коридорах универа. Тут же вспомнилось, что на прошлой неделе тот довольно часто упоминался в разговорах, как «тронутый на всю голову извращенец» и «псих в платьице». И кажется, это он был на том плакате третьего корпуса. «Лига справедливости» посвятила целый день на то, чтобы сотворить разоблачающий стенд в его честь. Точно он. Смотря, как брюнет скалится и прожигает штормовым взглядом Алекса, что обхватил Сэнди в качестве щита, Саймон убеждался, что в некотором смысле тот и правда ненормальный.       — Лем! Что, мать твою, случилось? — В рекреацию ворвался ещё один незнакомец, темнокожий и с дредами.       Заметив, как этот Лем отвлёкся на вошедшего, Алекс кинулся к лестнице.       — СТОЙ! Ёбнутый пиздюк! Я с тобой не закончил!       — Лем!       — Я всё равно убью тебя!       — Лем, хватит!       Даже не собираясь обращать внимания на знакомого, брюнет побежал следом, за ним — темнокожий.       — Идиоты, — вздохнула Сэнди, проводив тех усталым взглядом, и Саймон с ней согласился.

***

15:48

Первый этаж.

      В этой жизни Бро, как высокоинтеллектуальное существо, достигшее бессмертия и духовного равновесия, любил только три вещи: покушать, поспать и поглазеть на что-нибудь интересное. К интересному относились явления, связанные со странными созданиями, которым посчастливилось быть порабощёнными его кошачьей расой. В данный момент он как раз проводил наглядно-экспериментальное изучение подопытных в естественной среде и уже достаточно исследовал их повадки, чтобы прийти к выводу, что те — примитивный вид, застрявший на первобытнообщинном строе.       К слову, Бро обладал не только незаурядным умом, критическим мышлением и пушистым хвостом, но также в совершенстве владел гипнозом и практиковал его в повседневной жизни. Захватывать сознание людей стало его хобби. Тем не менее, он до сих пор не мог разъяснить для себя многие непонятные мелочи в быту. Например, сейчас со стороны коридора доносились голоса, сравнимые разве что с доисторическим кличем.       Повышенная активность существ привлекла Бро. Он всегда интересовался их дикарским поведением, поэтому даже отвлёкся от регулярных гигиенических процедур, чтобы посмотреть, чего такого учудили его подопытные.       Через две секунды Бро стал очевидцем уникального примера охоты особей внутри одной популяции. А выглядело это так: Объект А (высокий, темноволосый самец с декоративным окрасом) убегал от Объекта Б (средний рост, тоже темноволосый самец).       На бешеной скорости они пронеслись через коридор в другое крыло. Бро принюхался. Судя по характеру запаха, один из объектов испытывал сексуальное возбуждение. Действительно занимательный случай.

***

15:48

Заброшенный склад.

      Пока персонаж качал профу, Билл старался сосредоточиться на конспекте, так как завтра намечался важный семинар, от которого зависел его зачёт в будущем. При всём желании информация не усваивалась. Парень отвлекался на игровой чат, изредка отвечал, потом опускал глаза в тетрадь и перечитывал одно и то же предложение, совершенно не понимая его смысла. Написанное представлялось полнейшим бредом, набором букв. К тому же Билл не мог разобрать свой почерк. Это «с» или недорисованная «q»? Походу дела, его рука заикалась так же, как и он сам.       Билл потянулся, размял шею и снова уткнулся в лекцию. Распахнувшаяся дверь и нагрянувший без спросу Алекс отвлекли его.       — Спрячь меня!       — Ч-ч-ч-что?..       Не дожидаясь согласия, сосед проскользнул в санузел, как раз вовремя, когда дверь хлопнула второй раз. В помещение влетел парень приятной внешности, покрасневший и явно не в духе.       — Где он?!       Билл кивнул в сторону туалета и только потом сообразил, что друг явно не хотел, чтобы до него добрались. Прежде чем он успел отозвать своё разрешение к штурму, за взбешённым брюнетом появился темнокожий парень, бросил что-то вроде «извини» и собственноручно принялся снимать осаду с уборной.       Некоторое время Билл молча наблюдал за тем, как гости через дверь выясняют отношения с его бывшим соседом по комнате. Геймер ещё раз вспомнил, почему съехал от приятеля. Виной тому эмоциональная нестабильность последнего, которая, подобно ауре, создаёт вокруг неблагоприятную атмосферу для такого отшельника-одиночки как Билл. Он может ко многому привыкнуть, но не к человеку, разводящему под кроватью мутирующую плесень и способному в один день расстаться с девушкой, потом сойтись, снова расстаться, сделать неудачную попытку суицида с проглатыванием мыла и выдать это под видом интересного эксперимента в рамках научного исследования.       После того, как Билл оборудовал подвальное помещение для жилья, то забыл про громкую музыку и всех обитателей общежития. Но рано или поздно те всё равно беспокоят его. В конце концов, он не только Билл, но ещё и Джи.       — Д-д-д-дайте угадаю. Его опять брос-с-с-сила Сара?       До этого момента занятые запугиванием неприятеля гости вспомнили про существование зрителя, в чьи границы только что нагло вторглись. Парни переглянулись, словно выбирали, кто будет здесь вести переговоры.       — Да. Ты его знаешь? — Не долго думая, в роли дипломата выступил брюнет.       — Его все з-з-з-знают. Если его снова бросила С-с-с-сара, то лучше его не т-т-т-трогать, — Билл недовольно скривился. Он ненавидел заикаться перед незнакомыми людьми.       — Прости, что вот так завалились. У нас было дело к нему, но возникли некоторые проблемы, — заговорил темнокожий, пока недовольный его формулировкой происходящего сероглазый хмурился. — Кстати, я — Чарли. А это — Лем.       — Билл. Друзья н-н-н-называют меня Джи.       — То есть Билли Джи?       Билл кивнул, и на его глазах оба парня моментально переменились, сразу позабыв про запершегося в туалете Алекса.       — Тебя-то мы и искали, — с облегчением в лице обратился к нему Лем. — Я от Рона. Он сказал, что ты сможешь для меня кое-что сделать.       Упоминание о старом приятеле всколыхнуло в геймере былой задор первого курса, как они устраивали на парах забастовки, рисовали на стенах компрометирующие стишки про учителей и питались одной пиццей. Парень совсем забыл, что умел раньше веселиться. Только теперь, на пятом курсе, присущие ему флегматизм и робость одержали верх, загнав его обратно в раковину затворника.       Забавно, как ни к чему необязывающее знакомство переросло в приятное общение. Когда к ним присоединился ещё один парень по имени Стэн, Билл решил, что не плохо бы устроить своих гостей поудобнее и предложить кофе. Давно у него не было посетителей.       В течение разговора у него поднялось настроение. Эти ребята оказались достаточно весёлыми, а Лем, как выяснилось, был близок с Роном в игре, отчего у Билла возникло желание узнать этого парня получше. Он заметил, что они с Роном даже похожи в чём-то: уверенная речь, сильный взгляд, при этом несколько скупая мимика, однако достаточная, чтобы передать внутреннее состояние.       — …Может, Алекс и придурок, но вы его п-п-п-п-простите.       — Неважно. Думаю, я ещё найду время, чтобы вправить ему мозги. Тем более мы сюда пришли из-за него, — брюнет достал из папки фотографии, быстро перебрал их и протянул одну Биллу.       На снимке был один из коридоров университета, заполненный студентами и преподавателями, на переднем плане стояли двое смеющихся парней. Видимо, они не заметили, что их кто-то фотографировал.       — О, я п-п-п-понял. Ты хочешь стереть с его лица у-у-у-улыбку?       — Не только, — Лем задумчиво посмотрел на оставшиеся у него в руках фотографии.       — Он хочет, чтобы ты устроил ему веселый денёк, — с отзвуком раздражения добавил Чарли, но, поймав недовольный взгляд приятеля, пожал плечами.       — Мне всё равно, как это будет, — после непродолжительного молчания сказал брюнет. — Я хочу, чтобы его отчислили.