Мир в четырех стенах

Голова раскалывалась. Все тело ныло от свежих ран и ушибов. Альфе было неизвестно, сколько времени он вот так вот пролежал рядом с открытой дверью обители Джамиля. Он с трудом поднялся и присел на полу. Повязка, прикрывающая правый глаз, смочилась кровью, так же солоноватый привкус ощущался во рту, а лицо покрылось спекшимися корочками. Одна ладонь адски горела и будто пульсировала, пошевелить хотя бы одним пальцем не представлялось возможным. Мысли были затуманены. Что же вообще произошло? Он пошел проверить Джамиля, потом позвонил Санад, который приперся из Тегерана вместе с этим ублюдком — Хайдаром, он их выпроводил, а потом… Саддам подскочил на ноги, тут же запинаясь и морщась от боли. Хватаясь свободной рукой за стену и косяки, он вошел внутрь комнаты с заколоченными окнами. Она была пуста и, судя по запаху, никого в ней не было вот уже несколько часов. Губы альфы сжались в тонкую нить и задрожали. Он еще раз судорожно огляделся, в надежде высмотреть хоть кого-нибудь. Но факт оставался фактом — дверь нараспашку открыта, комната пуста, а его Джамиль сюда уже больше никогда не вернется. — Проклятье! — Во весь голос закричал альфа и с силой ударил кулаком здоровой ладони по стене. Из его единственного глаза хлынули слезы, а плечи стали вздрагивать от каждого всхлипа. Это конец. Точно конец. Брат и мерзкий альфа все узнали и больше не вернут ему его омегу. — Он мой! — Не переставал орать Саддам. — Они не имеют на него прав! Его ноги подкосились и альфа упал на колени, продолжая избивать одним кулаком несчастную стену. Он в голос рыдал и материл внезапно нагрянувших альф, которые разрушили его маленький уютный мир. Мир с таким родным и любимым Джамилем. У них должен был родиться ребенок! Самый лучший малыш! За него он готов был собственноручно придушить всех своих мужей и детей. Потерянный глаз — не такая уж большая плата. На трясущихся ногах Саддам поднялся и вышел из комнаты. Во всем доме стояла очень подозрительная тишина. Не было ни снующих туда-сюда детей и услужливо семенящих омег. Если Санад и Хайдар забрали еще и их, то Саддам точно из-под земли достанет ненавистных альф и прикончит с особой жестокостью. Не из-за каких-то чувств к мужьям, а из гордости. Он больше не тот младший брат, которого можно спокойно шпынять и в чем-то ограждать. Все так же придерживаясь за стену, Саддам прошел по длинному коридору. Стены немного плыли перед глазами, а боль в ладони все никак не давала покоя. Нужно было возвращать рассудок и думать, что же делать дальше. Альфа медленно прошел в светлую просторную гостиную и увидел сидящего на диване Абида. Лицо омеги выражало крайнее спокойствие. Он старательно подворачивал рукава черной рубашки Саддама, которая выглядела на нем просто огромной. Из-под обрезанных джинсов альфы выглядывали тонкие лодыжки. Когда Саддам вошел, омега поднял на него взгляд, но лицо по прежнему не выражало ничего. — Почему ты без хиджаба? — Тихо зарычал альфа, но к мужу не приблизился, хотя очень хотелось отвесить ему смачную пощечину. Вопрос супруга Абид проигнорировал. Он откинул на одно плечо прямые черные волосы, струящиеся до самых бедер, и слегка пригладил их, поправляя выбившиеся волоски. Его нетипично светлая для араба кожа очень контрастировала на фоне черной одежды и шевелюры, а такие же черные брови, казалось, были нарисованы углем. Закончив поправлять на себе одежду, омега встал и, бросив на мужа лишь короткий взгляд, достал из-за дивана спортивную сумку и закинул на плечо. Он все также молча развернулся и направился к выходу. — Куда ты собрался?! — Вновь рыкнул альфа и, превозмогая боль во всем теле, двинулся к Абиду и схватил того за запястье, сильно сдавив его. Омега шикнул и попытался отдернуть руку, но тщетно. — Ухожу, — прошипел омега и вновь предпринял попытку освободиться из хватки мужа. — А я тебя куда-то отпускал? — Тяжело ухмыльнулся Саддам и дернул омегу на себя. Их лица оказались почти вплотную прижаты друг другу, а взгляды встретились. — Где остальные омеги? Где мои дети? — Какая теперь разница? — Спокойствие Абида было просто непрошибаемым. — Будто тебе когда-нибудь было до нас дело. Ну, а сейчас ты все равно не жилец. — На последних словах омега открыто усмехнулся. Не выдержав такой наглости от некогда покорного Абида, Саддам забыл обо всем и с силой ударил мужа свободной рукой по лицу. Ладонь тут же отозвалась новой вспышкой боли, а альфа заскулил и тут же подтянул к себе травмированную конечность, отпуская супруга. Омега же лишь слегка отшатнулся. Ему-то уж точно не привыкать к боли, он испытывал ее ежедневно на протяжении вот уже семнадцати лет. Увидев страдания альфы, за которого с такой радостью когда-то выходил замуж, Абид открыто улыбнулся и тихо засмеялся. Если чему его и научила жизнь с Саддамом — так это жестокости. Решив, что побег немного подождет, омега присел на корточки перед свалившимся на пол мужем и заглянул тому в лицо. — Я хотел назвать его Наилем, — ровно начал он. — Чего? — Поднял блестящие от слез глаза Саддам. — Наилем, — повторил Абид, — того малыша-гамму. Помнишь его? — Его губы растянулись в нездоровой улыбке. — Я мучился почти двое суток, а ты просто взял и убил его. — Гаммы отвратительны. — Прошипел Саддам. — Не понимаю, почему ты так страдал из-за него. Зря я тебя в мужья взял. Всего одного ребенка смог мне дать, и тот — бракованный. После этих слов улыбка сошла в лица омеги. Воспоминания о малыше, не прожившем и десяти минут, больно резанули по сердцу и отозвались ноющей болью внизу живота. Он невольно погладил себя, но, осознав действие, тут же одернул ладонь. Нельзя давать слабину. Больше никогда. — Единственный бракованный здесь — ты. — Выплюнул омега в лицо супруга. — И зачем я только с тобой разговариваю? — С этими словами омега хотел встать, но его руку вновь схватили. — Это ведь сделал ты? — Догадался альфа. Он нервно засмеялся, все сильнее сжимая тонкое запястье и оставляя на нем синяки. — Зачем ты хотел отнять у меня Джамиля?! Зачем?! — Да плевать мне на Джамиля! — Выкрикнул омега. — Тут Джамиль! Там Джамиль! Весь мир вокруг этого смазливого омежки крутится что ли?! Я дал альфам то, что они искали, а взамен получил то, что нужно мне. Теперь тебя в лучшем случае упекут за решетку, а значит, меня здесь больше ничего не удержит. Абид не собирался возвращаться в Иран. Зачем? К родителям, отправившим его на пожизненное рабство? Вот еще! Годы научили его тому, что только он сам должен решать, что ему делать. Никакого замужества больше, да и кому он, бесплодный и потрепанный жизнью с тираном, нужен теперь? Он сильный, он сможет начать новую жизнь, с чистого листа. А те омежки, прячущиеся по углам на втором этаже дома и облизывающие своих отпрысков, пусть делают что хотят. Санад и Хайдар всяко сюда еще вернутся, может и придумают, что с этими трусами делать. Омега с остервенением дергал рукой, дабы вырваться из хватки мужа, но тот держал очень крепко. Ладонь начинала неметь. Саддам не мог поверить своим ушам. Этот мерзкий омега смеет что-то говорить о его любимом? Такого отношения к Джамилю он точно не простит. Собравшись с последними силами, он резко притянул омегу к себе, повалив на пол, а сам навалился сверху. Здоровая рука отпустила запястье Абида и тут же сомкнулась на его горле. Омега хрипел и вырывался, но все это было тщетно, альфа надежно прижимал его своим телом к грубому ворсу ковра. Глаза Саддама застилала пелена ярости, подпитываемая острой болью во всем теле. Он не успел заметить, как в ладони того оказался небольшой складной нож, который он вытащил из кармана больших ему джинсов, туго затянутых ремнем. Омега плотно прижал лезвие и провел от самой ладони до сгиба локтя альфы. Кожа легко разошлась, оголяя мышцы и вены, а теплая кровь хлынула густым потоком, пропитывая черную рубашку и стекая на ковер. В ужасе альфа отстранился и перекатился на спину, пытаясь изломанным запястьем зажать рану, но напрасно. Постепенно силы из него начали уходить. В глазах темнело, а мысли уносились куда-то далеко-далеко. Освободившись, омега встал на ноги и только сейчас заметил стоящих на лестнице омегу с двумя совершенно идентичными близнецами-бетами. В их взгляде не было страха, он был наполнен скорее интересом. Омега даже усмехнулся такому спокойствию. Конечно же он знал, что не один не питал любви к Саддаму, но все же считал остальных омег покорными тряпками. — Он… — начал Абид. — Покончил с собой, — перебил его омега. Он не сводил взгляд с медленного остывающего тела мужа. Дети также смотрели на отца, однако в них читалось хоть какое-то напряжение. Послышался приближающийся к дому рев автомобильного мотора. Медлить больше нельзя было. Абид и так уже несколько раз пожалел о том, что вообще начал разговаривать с супругом. Подняв с пола сумку и перекинув ее через плечо, омега сорвался с места и рванулся к заднему выходу. Ему незачем было встречаться с Санадом и Хайдаром, тем более в таком виде. Пусть эти спасатели помогают остальным мужьям. А его ждет новая жизнь. Не важно, какая. Главное, что в ней больше не будет места Саддаму.