pray for me

Кажется, эта неделя закончилась. Несколько синяков, переполох в кафе, спор и сотня новых фотографий на телефоне. Они начинают следующую историю. В маленькой квартирке тихо. Солнечные лучи, пробираясь через приоткрытые шторы, скользят по стоящим в углу скейтам, переползая на шкафы и стены. В воздухе неспешным вихрем кружатся маленькие пылинки. Феликс, сжимающий в руках плюшевого пикачу, ворочается на кровати, то и дело меняя свое положение и случайно пиная Джисона. Тот недовольно хмурится, но не просыпается. Кажется, в их доме идиллия — уже полдень, но никто и не думает о подъеме. Фигурки супергероев и аниме персонажей выглядывают с подоконника, а с плакатов на них смотрят Саб-Зиро вместе со Скорпионом. Неоднократный звонок в дверь заставляет Феликса в полусонном состоянии сползти с кровати, быстро натянуть какую-то растянутую футболку с потертым изображением супермена и на ощупь идти до двери. — Здравствуйте! Вы заказывали в нашем онлайн-магазине краски. Распишитесь! — какой-то очень уж веселый парень с забавной красной сумкой за плечом протягивает Феликсу запакованную коробку и лист бумаги. Тот благодарит его торопливо, мгновенно взбодрившись, расписывается и принимает товар. — Джисон!!! — кричит изо всех сил, как только дверь закрывается, бежит и прыгает прям на диван, рискуя сломать своему другу пару ребер — Баллончики пришли! Не дожидаясь момента, когда его бро поймет, что вообще происходит, Феликс хватает с тумбочки мобильник и открывает список контактов. — Чанбин-хен!.. ну да-да, доброе утро, не ругайся!.. Эй, придете сегодня с Чаном-хеном?.. Нет, не скейт-парк. Все узнаете прям на месте. Давайте встретимся около моста?.. Через часа три будет нормально?... Да, супер! Ну все, чмокаем-обнимаем… не ругайся! Феликс смеется и откладывает мобильный, предвкушая веселье.

***

Сегодня парни были без скейтов, баллончики с краской самых разных оттенков были разложены по рюкзакам. Ведя непринужденную беседу, те неторопливо шли до места, обсуждая сегодняшние планы. — Я поискал в интернете картинки для хенов на случай, если наши идеи им будут не по вкусу, а своих они не придумают, — Джисон заходит в галерею и протягивает телефон Феликсу. Тот с интересом листает скриншоты, пару раз довольно кивая. — На самом деле, с того момента, как мы заказали краски, я вынашиваю в голове одну идею, я даже схематично зарисовал ее, чтобы не забыть, — доставая из кармана помятый листочек. На нем была какая-то короткая фраза на английском, написанная размашистым почерком. На фоне что-то, напоминающее взрыв, и Джисон удивленно охает, показывая «класс» другу. На этот раз опаздывали старшие, которые, видимо, не смогли с первого раза найти точную дорогу. Оперевшись на старенькие перила, местами на которых виднелась ржавчина и разрывы, заваренные когда-то давно, парни рассматривали уже знакомый им вид. Ночью было намного красивее, ведь вдали можно было увидеть мирный город, спящий, но приветствующий парней яркими вывесками круглосуточных магазинов. Мост вечером освещался полоской ярких фонарей, поэтому можно было разглядеть темно-синие переливы на водной глади. Почему они пошли в такое позднее время? Ну, во-первых, из-за того, что это было опаснее и оттого куда интереснее, другой же причиной стала запрещенность самого занятия. Нарисовать граффити было легче именно в темное время суток. — Когда я впервые оказался в Корее, пришел именно сюда. Правда, тогда было светло, много людей, а сейчас как-то... более уютно — с улыбкой пробормотал Феликс, вставая на нижнее крепление перил и перевешиваясь через них, глядя вниз, чтобы усмотреть открывающийся вид. Не успел он продолжить монолог, как чья-то крепкая рука схватила его сзади за толстовку, практически вынуждая слезть с перил и встать ногами на асфальт. — Расшибиться хочешь, дурачина? — в своей привычной манере пробурчал с упреком Чанбин. Сегодня он выглядел как-то... по-другому? Кожаная куртка и темные рваные джинсы — сменил свой стиль с даркбоя на бэдбоя? Даже укладка другая! Феликс улыбается широко — забота со стороны хена приятна, да и его новый образ определенно заслуживает внимания и мысленно текущих слюней. — Ва, вы пришли... опоздали! Это вообще-то наша специальность! — Кто-то слишком долго крутился у зеркала, да? — играет бровями Чан, кивая на своего друга и тихо посмеиваясь, после чего получает пару ментальных молний. — Тогда понятно, почему Чанбин-хен сегодня выглядит совсем иначе. Чан и Джисон дружно смеются, всячески подкалывая Со, тот не обижается особо, но сердитым взглядом обводит каждого. На самом деле, в какой-то степени ему приятно, что-то внутри с треском ломается и по душе расползается тепло, согревает и успокаивает, заглушая всяческие порывы гнева. — Мы позвали вас не просто так, как вы могли понять, у нас есть кое-что, — Джисон идет с краю, примерно на полтора шага впереди, почти полностью поворачиваясь лицом к друзьям. Берет рюкзак за лямки и трясет совсем слабо, но даже этого хватает, чтобы неизвестное в большом отделе глухо брякнуло. В глазах парней заметен интерес, они не до конца понимают, но догадываются, что же прячут в своих портфелях младшие. — У вас есть что-то такое, что постоянно в ваших мыслях? То, что вы рисуете на автомате, от скуки или даже во время телефонного разговора? Или какая-то картинка, засевшая в вашей голове? — Я оставляю автограф в виде своего никнейма везде, если говорить о скуке, — задумавшись, отвечает Чанбин. — Так вот, продумайте рисунок более детально, разбираться на месте будет слишком долго. — Ва, автограф? — не отставал Феликс, слабо толкая Чанбина бедром по ходу движения — Не слишком ли это самолюбиво, хен? — Не так самолюбиво, как тот факт, что ты делаешь селки каждые пять минут — фыркнул в ответ парень, продолжая держать образ бэдбоя, с засунутыми в карманы косухи руками и непринуждённым шагом. Феликс хитро сощурился, пытаясь разглядеть что-то в лице Чанбина, а потом и вовсе встал перед ним, преграждая дорогу и заставляя остановиться. — А откуда ты знаешь, что я делаю их каждые пять минут? Чанбин явно смутился. Что-то неразборчиво пробурчал и отодвинул мальчишку в сторону, ускоряя шаг. Совсем незачем Феликсу знать, что Чанбин уже давно откопал его инстаграм и регулярно сталкерит обновы. Заливаясь смехом и приобнимая недовольного Чанбина за плечи, Ли двинулся дальше. Ночь уже совсем захватила Сеул. Бесконечные фонарные дороги вели парней к месту назначения. С каждым метром людей становилось все меньше, потому что места были отдаленными от центра, с маленькими дворами и каким-то закрытыми магазинчиками, на дверях которых покачивались поржавевшие вывески. Асфальт был чуть ободранным, а в некоторых местах виднелись трещины. Вскоре парни подошли к невысокому железному заборчику. За ним можно было разглядеть двухэтажное заброшенное здание с полуразрушенным входом и окружавшим его строительным материалом. Это и была цель похода, именно здесь и должны были остаться работы начинающих художников. Перебросив через забор портфель, Феликс с ловкостью перепрыгнул через него и сам. За ним последовал Джисон, который сделал это так же без особых проблем. Чану и Чанбину пришлось постараться, чтобы не обрезаться торчащими железками. В целом, первый этап миссии был успешно завершён. До здания они шли по мелким камешкам, которые жутко скрипели под кедами. Феликс включил большой фонарь, который они с Джисоном заранее взяли из дома. — Об этом здании ходит много легенд, — с придыханием начал рассказ Ли — поэтому оно так любимо всеми чуваками, ищущими неприятности на свой зад. — Коими вы и являетесь — вставил Чанбин с нервной усмешкой. — Самая распространённая легенда — продолжил Джисон с той же жутковатой интонацией, что и его друг — про девочку, дочь одного из строителей. Как-то раз, вопреки всем правилам, отец взял её с собой на работу — денег на няню не было, а оставлять дома одну было нельзя. Пока отец занимался постройкой на первом этаже, любопытный ребёнок поднялся на второй этаж, который был ещё не закончен. На эту девочку, заметившую что-то в углу и задевшую локтем крепление, обвалилась гора досок, заживо задавив... её с трудом опознали — она вся была в крови. Пугающие рассказы парней, кажется, подействовали должным образом — Чан и Чанбин уже чувствовали холодок по спине. Будто на зло, где-то вдали завыла собака. — Но это лишь легенда, никто не знает, было ли это на самом деле — пожал плечами Феликс — Даже если было, вряд ли бы строительная компания разрешила этому просочиться в новости — репутацию бы потеряли. Они наконец дошли до подобия двери. Было достаточно тихо, лишь мусор поскрипывал под ногами. — Мы же будем рисовать на внешней стороне здания? — как-то нервно спросил до того спокойный Чан, оглядываясь. Ему не захотелось лезть внутрь. — Да, но сначала нужно проверить, нет ли внутри кого. А то иногда там патруль проходит, вдруг... — тихо пробормотал Феликс, перехватывая фонарь в другую руку — Пойду осмотрюсь... скоро вернусь. Он двинулся за дверь здания, скрываясь в тени. Чанбин с нескрываемым волнением взглянул на его исчезающую спину, сглотнув. Нависла тишина. Она давила, угнетала, заставляла чувствовать нагнетающий страх, незаметно для других вздрагивать от малейшего шороха. Темнота окутала их, холодный ветер проникал под одежду, царапая кожу, скользил по шее и лицу, заставляя мурашки бегать по всему телу. Каждый думал о своем, Чанбин выглядел спокойным, но внутри него была буря, в которой смешивались самые разные чувства. Но волнение брало верх, оно было сильнее, и Со не мог спокойно стоять на месте, то и дело постоянно пиная носком обуви камушки или поправляя и без того идеально сидящую на нем куртку. Чан стоял почти напротив и отчетливо видел чужие лица, на которых все было написано, как на листе бумаги. С Феликсом из этой компании он общался меньше всего, но даже это не помогло ему оставаться в спокойном состоянии. Пять минут, десять, двадцать. Время тянулось долго, по ощущениям прошла уже целая вечность. Вокруг было тихо, и свет от большого фонаря не мог проникнуть в щели разрушающихся стен. — Его нет слишком долго, я схожу посмотрю. Джисон, наконец, нарушил получасовую тишину. Ребятам уже начало казаться, что их уши заложило, будто бы они находились в вакууме. Крис неосознанно дернулся, порываясь схватить Хана за руку и не отпускать одного, но.. что-то остановило его. Шелест травы под кедами, исчезающий через несколько секунд. Спина парня скрывается в проеме, полностью погружаясь в темноту. Слышится шарканье подошвы о пол с разбросанными на нем кусками цемента, кирпичами, мелкими камнями и песком. Кажется, становится ещё хуже — нервы натягиваются до предела. Чанбин чувствует, как внутри него растёт желание кинуться в темноту, за парнями, за мальчиком с веснушками, чьи солнечные глаза смогут осветить любую ночь в этом мире. Или не смогут...? — Я должен пойти — было начинает Со, но его останавливает Чан. Его друг и сам волнуется не меньше, но, в отличие от Чанбина, он мыслит более здраво и хладнокровно. — Нельзя разбредаться. Если сейчас уйдём, можем потеряться. Они вернутся и не обнаружат нас — тогда точно запутаемся. Чанбину объяснение представляется достаточно разумным. Он, подумав, кивает, пытаясь внушить себе то, что только что сказал Чан. Нужно подождать, только немного подождать... не может же случиться ничего плохого, верно? Это всего лишь старое заброшенное здание, про которое придумывают необоснованные сказки. Чанбин опирается спиной на пыльную стенку, видимо, совсем не заботясь о состоянии куртки. Чан же просто ходит из стороны в сторону, пиная маленькие обломки носками ботинок. — Тот поцелуй — вдруг начинает Со. Он, кажется, пытается отвлечься от происходящего разговором. Чан поворачивается к нему лицом, засовывая руки в карманы брюк. Смотрит отстраненно, словно размышляет. — А что с поцелуем не так? — Ты выглядел счастливым. Я тебя таким со времен средней школы не видел. В глазах Криса тепло разливается тысячами огней. Он с нежностью улыбается, дотрагиваясь ладонью до своей щеки и отворачиваясь. — Джисон... тебе нравится? Вопрос остаётся без ответа, потому что где-то наверху, как раз там, куда ушли мальчишки, раздаётся громкий хлопок, а после этого — крик Феликса. Его не перепутать — голос низкий. Чанбин, не раздумывая, первым бросается туда, следом — Чан. Кажется, у обоих сейчас кровь стучит в голове, а сердце задаётся бешеным ритмом. Они боятся увидеть неисправимого. И они видят.

***

Несколько мучительных секунд, чтобы понять происходящее. Несколько тяжелых выдохов, которые эхом отдаются в небольшой пыльной комнатке с разбросанным застарелым мусором. Мгновения назло тянутся долго, как жвачка, которую только надкусил. Нарушает темноту хлопок — Феликс падает на колени. Бледный, словно полотно, забытое художником в мастерской, он опирается ладонями на пол. В его глазах расцветают ветви кровеносных сосудов — слезы собираются в уголках. Губы приоткрыты — кажется, он хочет что-то сказать, но не может выдавить ни слова. Перед ним Джисон, чье до того улыбчивое лицо сейчас неподвижно, бледно и исполосано кровью. Он лежит, придавленный несколькими досками, что сжимают его грудь, ребра и позвоночник. Ни единого движения, будто парень навсегда застыл в одной позе, будто это не человек вовсе, а фотография, сделанная на полароид, свежая, только напечатанная. Темно-багряная полоса проходит по его лбу и спускается ниже, до подбородка, исчезая где-то под воротником футболки, что покрыта строительной пылью. Феликс заходится громким криком, опуская голову на ладони и вздрагивая от рыданий. Словно маленький потерявшийся мальчик, он сжимает в пальцах растянутые рукава толстовки. Слезы катятся по его щекам, по веснушкам, словно дождь, загораживающий звезды. На его спину опускается ладонь. Крепкая, надежная. Ли поднимает голову и видит Чанбина, побледневшего, как и он сам, сжимающего скулы. Темные глаза блестят — кажется, он и сам сейчас на грани — но пытается помочь Феликсу. Хватает его за локоть, поднимая рывком с колен, и прижимает к себе, чтобы тот не смотрел на своего... друга. Гладит по спине, сжимая пальцами толстовку мальчишки, который поначалу медлит, но потом прижимается в ответ, зарываясь пальцами в волосы на затылке Со. Чану хочется верить, что это все очередной глупый кошмар, что он сейчас спит в своей кровати, сильнее натягивая на себя одеяло и сбивая до этого идеально заправленную простынь. Сердце бьется настолько быстро, что, кажется, скоро выломает несколько ребер и выпрыгнет наружу. Перед Чаном Джисон — бледный, как никогда прежде... ушедший от него. В памяти Бана совместные моменты, которые воспроизводятся смутно, отстраненно, будто старая кассета в потрепанном жизнью проигрывателе — качество оставляет желать лучшего. Джисон в воспоминаниях — беззаботный мальчишка, неловкий, но очень веселый, душа компании. Всегда поддержит разговор и поднимет настроение. Сейчас перед ним все тот же паренек, который когда-то разлил на него кофе, только вот его прекрасное лицо забрызгано кровью, как и одежда, непонятного цвета волосы и грязный бетонный пол. Бан скатывается по стенке, пальцами слишком сильно сжимая волосы у корней и опуская голову. Чувство пустоты, будто у него вырвали сердце, безжалостно растоптав. Всхлипы Феликса затихли, он лишь крепко сжимал ткань чужой куртки и жмурил глаза, как-то рвано вздыхая. Крис, кажется, не двигался уже минут десять, а Чанбин боялся спугнуть Ли, ему хотелось успокоить младшего, показать, что он не один и никогда больше не будет один. Наступила пятнадцатая минута абсолютной тишины. — ...Тц, Феликс, не первый день ведь знакомы, я не люблю острый кетчуп со всеми этими кусочками овощей! — собирая пальцем со лба «кровь» и пробуя ее на вкус, пробормотал Джисон, чуть приподнимаясь и кашляя из-за пыли. — Бро, прости, я взял первый, который попался под руку, ты же знаешь, у меня плохо с корейским, — слабо шлепая себя по лбу и шмыгая носом. После короткого диалога между «придавленным» Джисоном и заплаканным Феликсом, на чьих припудренных белым щеках разводы от слез, наступает пауза, неловко перетекающая в полную тишину. Чанбин все еще обнимает Ли, прижимая к себе, но, судя по все крепче сжимающимся на толстовке рукам, в его сознании происходит что-то пугающее. Чан же, кажется, и вовсе все еще не может понять услышанного — он смотрит на бледные губы Джисона. Пока оба хёна молчат, Феликс, предвещая скорую бурю, торопливо отходит от Чанбина, теряя теплоту объятий и чувствуя неприятный холодный воздух, пробирающийся под ткань одежды. Тихими шагами, будто прячется от кого-то, он подбирается к Джисону, торопливо скидывая с него «доски» — которые, видимо, вовсе и не тяжелые. Под ними оказывается пачка кетчупа, белоснежная пудра и капли с искусственными слезами. Джисон не хуже своего друга понимает, к чему ведет вся эта тишина и напряженная обстановка — им либо сейчас влетит, либо… а другого варианта и быть не может. — Блин… надо салфетки зайти купить — неловко бормочет Феликс. В следующую секунду он хватает своего бро за руку, убегая — ладони Чанбина не хватает несколько сантиметров, чтобы успеть схватить Ли за капюшон. Начинается настоящее сумасшествие, которое, видимо, уже привычно для их отношений — и сколько раз они вот так вот бегали от друг друга? Джисон, хватаясь за балку, перепрыгивает выступ, оказываясь на лестнице. Следом за ним — Феликс. Их опыт посещения заброшек и прочих мест, требующих достаточную смелость для преодоления таких препятствий, играет им на руку — они оказываются быстрее, чем Чанбин и Чан, которые такого опыта не имеют. — Вы покойники!!! Они оказываются наконец на открытой местности, выбегая в дверной проем на первом этаже. Уже глубокая ночь, холодный ветер снова начинает царапать согревшиеся тела, но азарт, текущий по жилам, греет лучше всего. Феликс и Джисон, кажется, сейчас задохнутся от непрекращающегося бега, смешанного с громким смехом. До забора, отделяющего это заброшенное место от цивилизации, остается совсем немного, но… Громкий хрипящий лай и свет фонарика, который направлен прямо в спины, заставляет всех парней остановиться, застыть. Улыбка слезает с лица Феликса, когда он медленно оборачивается — на горизонте видна фигура какого-то мужчины в полицейской фуражке. Он идет к ним, держа на поводке овчарку. На секунду парни мешкаются, не сразу соображают, как поступить. Любые другие подростки просто удрали бы через забор, но Феликс с Джисоном оценивают ситуацию по-другому и исключают подобный исход, потому что они пришли не одни — не факт, что их новые друзья смогут успеть. Спокойно двигаются в сторону, не вызывая подозрений, отвлекающе. — Эй, вы в курсе, что это охраняемая частная территория? — слышится из темноты грубоватый мужской голос. От ответа Джисона отвлекли крики, доносящиеся откуда-то сбоку. Благодаря свету фонарей, он видит злых старших, бегущих в их сторону. Перекинувшись короткими взглядами, Ли и Хан кидаются с места под дикий лай большого пса, что буквально почти срывается с поводка, то и дело дергая руку хозяина. Чанбин ловит сначала Джисона, а потом и Феликса за рукав, Чан стоит перед ними, перекрывая дорогу, в глазах младших — испуг, и Со с Баном думают, что напугали их, но, когда краем глаза Крис замечает за спиной парней движение, все встает на свои места. — Если не хотите стать кормом для песика, НУЖНО БЕЖАТЬ ОТСЮДА КАК МОЖНО СКОРЕЕ! — переходит на крик Джисон, дергая друзей, стараясь подтолкнуть их вперед. Они забегают за угол, попадая в высокие кусты. Ничего не видно, ветки больно бьют по лицу, и Хану кажется, что вскоре на его щеках появятся насыщенного красно-синего цвета синяки. Парни добивают и без того разбитое окно, открывая больше места для прохода и пробираются по нему дальше. Джисон режет кисть, неудачно схватившись. Карма? Их встречает заваленный этаж: старая мебель, совсем сломанная и пыльная, частично обвалившийся потолок и горы различного мусора. На черных предметах одежды появляются светлые пыльные пятна, а за спиной слышится разъяренный крик сторожа о том, что он все равно достанет их. Дальше они идут слишком тихо, стараясь не издавать ни звука и дышать еле слышно. На улице такая же тишина, будто там и нет того самого злого охранника, что жаждет наказать непослушных мальчишек за проникновение на запретную территорию. — Сейчас нужно очень быстро перебраться через забор, сможете? — еле слышно шепчет Феликс, обращаясь к старшим, и, получив в ответ синхронный кивок, успокаивается. — Я пойду первым, — вызывается Чан, подкрадываясь к двери. Никого не видно и не слышно. Разбежавшись, тот запрыгивает на забор, карабкаясь и с легкостью перебираясь. Чанбин идет следом, но с первого раза у него не выходит — слишком нервничает, Джисон же без особых усилий преодолевает ограждение. Когда приходит очередь Феликса, рядом раздаются шаги. Парень не хочет поворачиваться, потому что и так знает, кто его ждет сзади. Не растерявшись, Ли перебрасывает свой рюкзак точно в джисоновы руки, но все проходит не так гладко, как ожидается. Собака вцепляется мертвой хваткой в штанину, начиная тянуть на себя, а юноша изо всех сил сжимает пальцы на верхушке, стараясь удержаться. Ткань трещит по швам, и собака остается с джинсовым куском в зубах. Феликс валится на землю, быстро поднимается, после чего компания уносит ноги под громкие угрозы сторожа. Несколько километров безостановочного бега, и все четверо начинают задыхаться. Останавливаются у ближайшей лавочки и без сил падают на неё. Кажется, оторвались… Лицо Джисона в засохшем кетчупе, у Феликса — до сих пудра разводами и джинсы на одной ноге превратились в бриджи. — Ну бли-и-ин, это были мои любимые… — устало тянет Ли, осматривая свою ногу. Ткань порвана неровно и обширно, видимо, нет надежды на спасение. — Классная коленочка — неловко замечает Джисон, прыская смехом, но после оказываясь в стальной хватке Чана. Он хватает его за воротник и прижимает к себе, после крепко обнимая, сжимая в своих руках до боли. Кажется, действительно переволновался и даже не знает, чего хочет больше, — дать мальчишке люлей или целовать до изнеможения. Второе, кажется, больше. Феликс не теряется и быстренько достает из кармана свой телефон. Включает фронтальную камеру, направляет на свое лицо так, чтобы на заднем фоне были обнимающиеся парни, и широко улыбается. Как только палец приближается к кнопке, в кадре появляется еще и недовольный Чанбин. Когда-нибудь они достанут это фото и вместе вспомнят все, что пережили. В следующую секунду Феликсу достается подзатыльник, и он хнычет и тянет недовольное «хен», а Чанбин лишь сухое — «за дело». Потом садится рядом на лавочку, не переводя взгляд на лицо мальчишки, который, в свою очередь, смотрит на него пристально, с улыбкой. — Завтра встанешь в восемь утра — утверждает неожиданно Чанбин, стуча себе по коленке пальцем и продолжая недовольно сжимать губы. — В восемь? Уже ведь… — он удостоверяется, глянув в телефон — Два часа ночи. Я просто не выживу, если поднимусь в такую рань! — Мне без разницы, но в половину девятого ты должен быть у торгового центра. — Торгового центра? Зачем? — Будем покупать тебе новые джинсы.